Суровая зима 1924 года. Похороны В. И. Ленина, Красная площадь в Москве заполнена народом. И. В. Сталин поднимается на трибуну и от имени Коммунистической партии дает клятву претворить в жизнь заветы В. И. Ленина. Начинается великое строительство и преображение страны.
Самое невероятное заключается в том, что эта одиозно сталинская лента Михаила Чиаурели получила на вновь проведённом, первом после войны, уже не фашистском по духу кинофестивале в Венеции в 1946 году одну из Золотых медалей. Причем среди других награждённых были такие заметные фильмы, как «Дети райка», «Пайза» и «Генрих V», а также американская пропагандистская картина Фрица Ланга по сюжету Бертольда Брехта со знаменательным названием «Палачи тоже умирают», в которой речь шла о мести фашистов за убийство Гейдриха. Правда, Ленин успел умереть своей, но мучительной смертью — поэтому у Сталина, ставшего вождём партии, появилась прекрасная возможность, объявив себя поначалу продолжателем дела великого учителя, как бы от его имени развернуть своеобразную компанию по чистке партийных рядов, на самом-то деле, оставить в живых только тех, кто будет лично предан или, вернее, беспрекословно подчинён. Своего рода месть Сталина за смерть Ленина унесла миллионы жертв — и этот «коммунистический Страшный Суд» выглядит пострашнее, чем в Апокалипсисе.(... читать всё)
Карикатурная экранизация официальной советской истории от М. Чиаурели охватывает период от смерти Ленина до окончания отечественной войны. Она представляет из себя пафосный показушный абсурд, и, естественно, не имеет ничего общего с жизнью.
Ленин жил в сердцах советских людей как символ, надежда и покровитель. В 24 Ленин умирает, и его приемником в сердцах людей становится Сталин. Он торжественно дает клятву народу на красной площади в верности, а народ дает клятву ему. Начинается новая эра в жизни России-строительство мощной державы.
Образцовая шаблонная советская семья Ермиловых стает свидетелем и активным участником превращения Царицына в большой индустриальный Сталинград. Много чего они пережили в годы войны. Но мудрый товарищ Сталин всегда держит руку на пульсе событий, он всегда думает и переживает о своих гражданах…
Режиссер ничего в фильме не объясняет и не раскрывает, он просто констатирует псевдофакты. И это шедевр просталинской пропаганды не представляет никакой художественной ценности.
В начале кинофильма «Клятва» Сталин дает Ленину клятву продолжать его дело. Но и простая советская мать дает клятву Сталину. Ну как тут не вспомнить сцену свадьбы из кинофильма Олександра Петровича Довженко «Щорс», в которой «украинский Чапаев» страстно говорит о том, как он отберет землю у панов. Свою речь он вершит клятвой — «Это я вам говорю. А мне сказал Ленин», и крестьяне повторяют это священное слово — «Ленин!»
Несомненно, Михаил Эдишерович видел фильм Довженки, и понял великого режиссера как художник, скульптор — художника. Цельность, своеобразие композиции фильма «Клятва» можно сравнить с картинами Довженки, которым присущи некоторые неровности и диалектичность.
Действительно, с одной стороны фильм, конечно, рассказывает о том, как страна превратилась из отсталой в передовую, о том, как на протяжении двадцати лет народ и партия выполняли великую клятву Сталина. Но с другой стороны — это история простой русской семьи.
Но по фильму, каждая семья не так уж и проста: верность великой идее — черта всех людей этой эпохи, что и определяет и их духовный мир, и их деятельность.
Об этом фильме много написано, поэтому я просто изложу свои ощущения, впечатления, мысли о нем, вернее, о том новом, что в нем есть. Во-первых, Чиаурели одним из первых в эти годы — не только у нас в стране, но и в мире — ведет повествование, которое охватывает несколько времен (больше 20-ти лет — целая эпоха!) и несколько стран: СССР, Германия, Франция… Когда я первый раз смотрела фильм, кадры, где советский посол едет по бульвару Круазет, мне показались кадрами из «Джеймса Бонда», только почему-то черно-белыми — столь нова их эстетика.
Во-вторых. «Клятва» имеет одну новацию в области звука. Помните момент, когда французский министр иностранных дел слушает голос Гитлера по радио? А сам голос помните? Это речь, пущенная в обратном режиме — ничего не разобрать. А министр, убегающий на свидание, бросает: «Да это же музыка!» Окружающий мир перевернут, все утопает в масках. Когда-то Эйзенштейн призывал звуковое кино к контрапункту. Но обращенный звук вы не встретите у Эйзенштейна. Это — «Клятва» Чиаурели.
В фильме развивается тема врага — внешнего и внутреннего. В начале враг (враг Сталина и всего народа) засел в самых верхушках власти — это неверные коммунисты, Троцкий и прочие. Затем внешний враг в виде неприятного корреспондента иностранной газеты Роджерса прибывает в СССР. И наконец, враг в полную силу обрушивается на нашу Родину — это нашествие нацистов.
«Клятва» по своей структуре, ритму, образности, идее, мотивам, тематике вплотную подошла к тому фильму режиссера, который мне более всего импонирует.
