Первые годы советской власти. Красноармеец Дюйшен приезжает в отдаленный аул, в горном районе Киргизии. Следуя распоряжению партии, он собирается открыть школу и учить местных детей. Радикальное стремление учить (в первую очередь советской идеологии) не находит отклика в сознании местных жителей, которым откровенно наплевать на образование, на партию и на советскую власть. Бестолковое, устрашающе- фанатичное рвение и упорство молодого учителя сталкивается с многовековым жизненным укладом киргизских крестьян.

Режиссерский дебют Кончаловского пришелся на середину шестидесятых, когда советское кино, развиваясь самыми активными темпами, фактически находилось на пике актуальности. Творческая свобода, доступная при Брежневе, хоть и была большей, чем, скажем, при Хрущеве, все же была ограничена партийной цезурой. Поэтому фильмы с политическим подтекстом ставить было все так же проблематично. С другой стороны, тематической свободы вроде бы достаточно, но, сделать что-то оригинальное и обойтись без партийного недовольства, было непросто. И все же, на следующий год, Лариса Шепитько снимет свои «Крылия», а еще через год появятся «Короткие встречи» Киры Муратовой, картины, которые обозначат собой честность, смелость и современность — личные качества, которыми обладали молодые кинематографисты.

В эту пору, молодой выпускник ВГИКа, отправленный по распределению на далекий «Киргизфильм», ставит картину по одноименной повести Чингиза Айтматова, используя сценарий Бориса Добродеева. В рамках фильма, режиссер сталкивает незыблемость векового существования и резкость политической идеологии, традиционный моральный устой и нетерпимую жажду прогресса. Советская власть, в лице напористого учителя, бросает вызов старым традициям, которым нет места в светлом социалистическом будущем. В надежде построить новое здание школы, Дюйшен срубает единственное в селе дерево. И это дерево — тополь, как символ старых традиций, падет под напором человека — несущего прогресс и стоящую за ним идеологию. Воспетый социализм неизбежно побеждает, новая культура берет верх над вековыми обычаями.

Пожалуй, в самом фильме и нет ничего, что могло бы нервировать цензора, картина, вроде бы разделяет партийные позиции. С другой стороны, фигура самого учителя Дюйшена, явно выглядит противоречиво. В своем стремлении всюду навязать социалистическую идеологию, научить (или заставить) любить Ленина, Дюйшен выглядит скорее антигероем, его упорство порой раздражает, несмотря на то, что намерения его отнюдь нелицемерные, а наоборот честные и прямые. Все же, что-то мешает симпатизировать герою, задача которого — научить неграмотных детей произносить слово социализм по слогам. Тем интересней, когда картина, из, казалось бы, безнадежной коммунистической пропаганды перерастает в драму, наполненную трагической эксцентрикой, яростью и грустью с которой воспринимается неизбежность надлома того, что еще вчера казалось незыблемым. Проявляется осознание беспомощности людей перед неизбежными изменениями, которое несет собой время.

Отвлекаясь от яркого конфликта, стоящего в центре сюжета, самому режиссеру, возможно, было интересней та кинематографическая форма, в которой конфликт преподносится. Та фактура, натуралистическая съемка, кадры настоящей деревенской местности, элементы национального киргизского быта и обычаев. И как следствие, прекрасная работа молодого оператора Георгия Рерберга с его манерой «наблюдательной» съемки. Образ жизни похожий на хронику, вот где можно усмотреть влияние, если не неореализма, то, как минимум Акиры Куросавы.

Трудно поверить, но этот сильнейший фильм не только был первым у Андрея Кончаловского, но и вообще являлся его дипломной работой во ВГИКе.

Снятая по повести Чингиза Айтматова, эта картина, по правде говоря, имеет мало общего с ней, кроме сюжета (хотя автору и понравилась). Кипящие в фильме страсти, бурные, бьющие через край эмоции, переполняющие героев, лишь отдаленно напоминают о суховатой айтматовской прозе. Скорее вспоминаются фильмы Акиры Куросавы, в которых, как позднее писал сам режиссер «Первого учителя» — «Вселенная здесь живет по особым трагическим законам, где с неба льет не дождь, а кипяток или серная кислота, а герои поднимаются до вершин духа и падают до бездн отчаяния».

Таков и главный герой фильма — бывший фронтовик Гражданской войны Дюйшен, несмотря на малограмотность, ставший учителем в Богом забытом горном ауле. Но не так-то просто, а порой и практически невозможно убедить людей, ведущих почти растительный, полудикий образ жизни в том, что им (и их детям) надо хотя бы научиться читать и писать.

Дюйшен далеко не ангел — он взрывной, импульсивный, упрямый человек, не идущий ни на какие компромиссы ради своей цели. Но и человек, которого невозможно сломить, подкупить, запугать. Его доброта и благородство проявляются в эпизодах с юной Алтынай, блистательно сыгранной Натальей Аринбасаровой. Одна из красивейших, и в то же время довольно смелых сцен в истории советского кинематографа — купание героини фильма в горной реке, изумительно снятая Георгием Рербергом.

В наше время, эта кинолента, достоверно и с любовью показывающая экзотические быт и нравы киргизских горцев, воспринимается как гимн людям, ведущим остальных за собой, через тернии — к звездам.