Швейцарские Альпы, 1975 год. Сразу после самоубийства местного священника в горной деревне Трепунт появляется загадочная девушка. Ведёт она себя крайне странно, не разговаривает и к тому же до смерти боится крестов и распятий, благодаря чему жители начинают считать её ведьмой.
Единственным, кто встаёт на защиту девицы, становится полицейский Ройш. Вскоре в Трепунте происходит несчастный случай с женой мэра, в котором вновь оказывается замешана гостья. После этого сдерживать недовольство суеверной толпы Ройшу становится всё сложнее.
Убийца-ревнивец, оборотень в сутане, простофиля-полицейский, феральный ребенок — помести режиссер всех этих ярких персонажей в каменные джунгли, средь разграфиченных промзон или многолюдного траффика — не тот был бы эффект. Фольклор, на котором и замешан сюжет, в меблированных комнатах мегаполиса смотрелся бы чужеродно.
В «Пастушьей кукле» жуткая многослойная история разворачивается на лоне живописной швейцарской природы. Тандем кошмарного и прекрасного завораживает. Сцены гибели, насилия, вакханалий и конфликтов прикрывает собой клубящийся туман.
Актеры-мужчины бесподобны, они как-будто всю жизнь провели на горных склонах, пася коз и попивая «Лесную фею». Особо отметила для себя Джоэля Басмана, сыгравшего немого паренька. Француженка Роксана Мескида, очевидно, просто не смогла развернуться в своей специфической роли. Хотя деструктивное начало в ее образе очень сильно.
И названные имена, и другие из списка абсолютно мне не знакомы. А значит, знакомство со швейцарским кино продолжу непременно, учтя собственную усталость от шаблонных детищ заокеанского кинематографа.
Реально страшные сказки рассказывают своим малышкам швейцарские мамы. Страшно реальные.
Да, это швейцарское кино. Не сыр, не часы и не одежда, а кино, и кино такого же высокого качества? Должны быть картинки пастушечьей идиллии на фоне Альп? Что ж, Альпы в фильме будут и пастухи будут, но сказка только начинается как сказка, солнечным зайчиком ведущая девочку на тайную грибную полянку. Грибочки оборачиваются скелетом, на котором они выросли, и сказка моментально становится современной судебно-медицинской реальностью, чтобы спустя пару минут уйти в недалекое совсем прошлое швейцарской деревушки, живущей, тем не менее, в средневековом религиозно-общинном мракобесии, которое, одновременно, будет далеко не мракобесием.
Это кажется, модно было, фабулы-перевертыши, мозаичные сюжеты, параллельные истории, сдвинутое время. Но для сдвинутой реальности этой истории сдвинутое время — самое то. Как бы ни было дальше страшно-непонятно, ничего мистико-спецэффектно-ужасного, ничего нереального, кроме параллельности двух сдвинутых времен вы не увидите. Наоборот, все реально, просто, конкретно и зримо, как швейцарский нож: сыр у пастухов, бывает, падает на грязный пол, а если пришлось свернуть голову козе, то ее надо вовремя освежевать, а куклу, заменяющую пастухам женщину, делают из метлы, соломы и тряпок.
Когда эта кукла оживет, вы не сможете, со всем вашим рационализмом, отличить ее от человека. Таков он в натуре, теоретический «философский зомби», не-человек, неотличимый от человека. Дьявольская ведьма, беззащитная несчастная девочка, для которой, в свою очередь, люди неотличимы от любимой единственной куклы. Поэтому люди будут распороты и набиты соломой.
Качественный детектив с мистической подоплекой снять трудно. Нужен отменный сценарий, атмосфера, музыкальное сопровождение и много-много чего еще.
В «Пастушьей кукле» из этого всего присутствует только захватывающее начало, которое меня заинтриговало и я весь фильм ждал ответов на вопросы. Сразу скажу, что давно не было так, чтоб я абсолютно не понял, что режиссер хотел такой концовкой сказать.
Весь фильм (а он достаточно долгий для такого сценария, где практически нет действий) разбит на временные отрезки, нам показывают, что происходит в прошлом и настоящем. Связи при этом мы не наблюдаем. Режиссер пытается заставить думать, что происходит: мистические события или чье-то преступление, однако до мистики просто не дотягивает. Вспомним хотя бы «Багровые реки 2» — там есть и действие, и интрига, и смотрится интересно.
В итоге мы получили нудный и скучный фильм, где показали пару откровенных сцен в исполнении деревенских чурбанов, деревенского полицейского, который весь фильм бегал, и неизвестно что достиг, и абсолютно непонятную для меня концовку.
Поразительно, что за диво дивное создали швейцарские кинематографисты, о самом существовании которых вообще мало кто подозревал. На фоне схожих как однояйцевые близнецы слэшеров и сырых дешевых ужастиков, которые уже давно «не вставляют», но которыми регулярно снабжает нас голливудский конвейер, европейский мистический триллер такого качества — как глоток свежего воздуха. Такой же вкусный и насыщающий эмоциями.
Чем же привлекательна «Пастушья кукла»? По своему исполнению она далеко не кукла, а скорее матерый фокусник, который легко и увлекательно демонстрирует зрителю все новые и новые трюки. Для начала — увлекательный аперитив из повешенного священника и мистической фигуры с женской походкой на ура съедается зрителем, который колошматит ложкой по столу и требует добавки. Затем начинаются «фокусы с переодеванием» — фильм прыгает из жанра в жанр легко и непринужденно, по ходу перетягивая за собой версии зрителя от детективной в мистическую и обратно. От этого перетягивания голова начинает приятно кружиться, словно герои фильма щедро угостили абсентом и сидящих по другую сторону экрана. Рваный монтаж и параллельное повествование кого-то, безусловно, может укачать, ну а кому-то очень даже по вкусу придется.
Альпийские пейзажи, неадекватность реагирования героини на распятие, мистические символы, одичавшие на безбабье пастух и загадочный городской беглец плюс пара смертей как своевременное подкидыванием очередной интриги в пламя мыслительного процесса — отличное смешение, продемонстрированное талантливо ровно настолько, насколько следует это сделать, чтобы зритель задал себе вопрос «А во что верю я?» и, дав на него свой ответ, видел бы дальнейшее развитие действия в избранном им ключе. Причем полноценность соответствия избранному зрителем курсу не может не восхищать. И когда казалось бы, все становится предельно ясно, и все ответы получены, авторы подкидывают такую финальную заморочку, что становится очевидно — адекватная разгадка ускользнула сквозь пальцы, словно песок. Главный вопрос остается по прежнему риторическим, но вот обиды и протеста против него не возникает — игры с пастушьей куклой столь элегантны и увлекательны, что заиграться немудрено. А раз так — тогда игрушка совершенна, за что не грех и поаплодировать ее создателям. Хотя бы беззвучно.
