Удивительно, что участью этого фильма не стала мусорная корзина советской киноцензуры; но совсем без потерь обойтись не удалось: его кромсали, не особенно сообразуясь ни с художественной, ни со смысловой составляющей — привычная неудовлетворенность бюрократии идеологическим несоответствием картины.

Совершенно в духе тех лет — Абдрашитов уволен со студии на 3 дня; его картину срочно отдают на перемонтаж, в результате которого под чутким руководством какого-то партийца фильм лишается шести эпизодов. Тут они слишком погорячились: смысл остался где-то за кадром, так что даже в Госкино решили, что это чересчур, и картине вернули 5 сцен на усмотрение создателей. И все-таки драма Миндадзе претерпела изменения: финал фильма оформлен мягко — метафорой, позволившей внести в картину запланированный конец.

Итак, герой фильма — парень, имеющий полный комплект всех необходимых советскому гегемону качеств: жену, сына, «на доске вишу»; в качестве хобби — спортивная радиопеленгация — «охота на лис». Только почему-то нет радости у него в глазах. Но как такое может быть, если все нормы и условия соблюдены?..

Точкой отсчета может служить нападение на него в ночном парке. Конечно, и гнев, и правда на его стороне, и суд выдаст срок одному, а второго адвокат — продажная совесть — на условный срок откупит. Несправедливость бьет по глазам и по нервам, а только принять ситуацию как она есть и остается. Но покоя уже не случится, и здесь странным образом тандем Миндадзе-Абдрашитов совершают невозможное: они почти на грани фола проталкивают противоречие человека и системы. Как? С каких таких причин взяться такой раздирающей рефлексии в советское благополучное время благополучному же ее представителю?

Белов (Гостюхин безупречен) — передовой рабочий, почему-то оказывается в тупике. И почему-то берет на себя ответственность за судьбу того парня, что теперь сидит по его делу? И почему-то, призывая брать пример с себя, живущего по правилам и, соответственно, правильно — кажется, что он убеждает всеми аргументами себя, а не его?

Говорят, что в финальной ресторанной сцене, глядя на веселый раздрай тех, кто безо всяких самокопаний продолжает жить, Белов, на нервном срыве, устраивает им мордобитие. Логичный итог, увязанный с предыдущими событиями заменен на намек, считываемый во взгляде Белова — излишний радикализм хорош был лет 50 назад. Мирное время предпочитало решать проблемы мирно, чаще — прикрывая даже право на неудовлетворенность ветхим тряпьем идеологической соцсистемы, не дающей никакого другого права, кроме обязательного счастья.

Тот нередкий случай, когда на привычные радиосигналы уже нет желания реагировать. Остается только сойти с дистанции…