13-летний Гюнтер воспитывается в доме безропотной бабушки, где проживают его отец Пьер и трое дядьёв — Портель, Герман и Цворен. Великовозрастные шалопаи то и делают, что влипают в передряги в погоне за выпивкой и женщинами, и все это в круговороте отчаянного веселья, лени и тунеядства. Кем вырастет Гюнтер?
Очень милый, хоть и трешовый, фильм о том, как простой мальчик из не очень благоприятной семьи смог стать нормальным мужчиной, который любит свою женщину и ее ребенка, который занимается любимым делом, а это очень дорого стоит (лично для меня, он добился самого важного в жизни).
Вырос он в окружении брутальных мужчин и бабушки, которая была ему как мать, которая холила, лелеяла, заботилась, оберегала и давала, необходимую любому ребенку, любовь. Его отец, как и его братья с ранних лет относятся к нему как к равному и бедному парню приходилось бороться за жизнь.
Его обычный досуг составляют вечно пьяные люди, распевающие фривольные песенки, совершающие безрассудные поступки, то есть люди, которые являются яркими представителями маргинальных слоев, в свои 21 и > висят на шее у своей матери. Но дело в том, что ребенка сложно назвать абсолютно несчастным, потому что эти грубые неотесанные мужики по-своему испытывают любовь к своей семье и готовы убить, за любое посягательство за одного из них. Они называют это старомодным, но ведь это правильно и безумно трогательно. Они валяются в блевоте, рассекают голыми на велосипеде, дерутся, пьют нескончаемые пивные запасы, но для этих людей не ничего дороже семьи.
Неопытный писатель вбивает свою память в жёсткий диск домашнего «пи-си», нервно переживая, что подруга «понесла» и собирается родить, а он растерян, потому, как не знает что делать: не пелёнки и подгузники пугают, а испробованная по молодости беспомощность собственного отца, и Гюнтер вспоминает, как у них не сложилась общая жизнь.
Размышления взрослого, представленные в ощущениях тринадцатилетнего подростка, оказавшегося в дикой западне семейной засады, в окружении опустившегося родителя и его распоясавшихся братьёв, с которыми не может справиться уже престарелая бабка-мать, последними силами тянущая быт, сохраняя хлипкий домашний уклад.
Глазами мальчика, дядьки — настоящий отпад: ни дня без приключений, ни вечера без авантюр — азартные игры, алкогольные пари. Только очередная любовь отца скрипом старой кровати гонит робкий сон, заставляя сына думать о матери, которая давно нашла счастье на другой стороне.
Кругом — фонтан вольницы и фейерверк нахальства, анекдотичные выходки и комичные происшествия, подогретые риском приключения, пивным посвящением прокладывающие путь из полукриминального отрыва, в такую «весёлую» взрослую жизнь, что заканчивается утренним похмельем и тупой беспамятностью прошедшего дня. И не понять, стебутся ли авторы над своим народом, или из чернухи этой лепят зеркало горького фламандского забытья, отрывающегося в тишине глубинки нудистским велопробегом и пенной гонкой, догоняющей умопомрачительный перепой.
В такой трясине — прямой путь на дно, но фантазия и сочинительство, опережая вредные привычки, позволяют Гюнтеру, преодолев отцовский пофигизм, сохранить человеческое лицо и самому вытянуть себя из плена прогнивших дней, сохранив добрую память о родственниках, оставшихся, кто бороться с собою, а кто — тихо влачить такую вот недоделанную жизнь.
Удивительно, но кино обходится без требовательной моральности, предлагая чисто детский взгляд на небывалую пустоту, представляя рассказ в свете наивных чувств постигающего себя ребенка, выросшего и продолжающего изучать себя, уже взрослого мужчину, с опаской и сомнением оглядывающего поросшее быльём прошлое, чтобы, укрепившись в воле, преодолеть сомнительное теперь.
Не поддаваясь словам, кино находит себя в живописном названии, отражающем генеральную линию подобранных для него картин, освобождающих место музыке и звуку, подхватывающим тонкий юмор и грустный сарказм, бодрым соусом заливающих это грустное полотно, оставляющее двойственное ощущение открытости и осторожности, обнажающих трудное прошлое и сохраняющих перспективный оптимизм.
Мельком проходят глубокие мысли, не меняя превалирующий расклад, отводя потехе время и оставляя делу — час, блуждая меж островков рассудочности, являясь, по большей части, необходимостью деликатного порядка, чем авторским желанием что-то кому-то преподать.
Актёрского пыла хватает только на распутные вольности: в драме они начинают угасать, комкая подкатившую развязку, торопливо сводящую брошенные концы, наговаривая проходной текст, который, утоляя былые печали, несёт неистребимый оттенок позитива, что, по убеждению авторов картины, так или иначе, но всё же должен торжествовать.
Грустный взгляд на нынешнее состояние ожиревшей и погрязшей в плебеских излишествах Европы. Главный герой, Гюнтер, вспоминает свое отрочество, проведенное в компании полубезумного отца-алкоголика, троих дядьев-раздолбаев и сердобольной бабушки, на шее у которой вся эта кодла и сидит. Фламандская провинция. Будни, а выходные тем более, проходят в алкогольном угаре. Местное население развлекается как может: соревнуется, кто больше выпьет, устраивает гонки на велосипедах голышом или организует виртуальный алко-тур-де-франс. В такой обстановке сохранить «трезвый взгляд» на жизнь довольно проблематично. Но Гюнтер старается из всех сил, посвящая свободное время занятиям литературой — из-под его пера выходят неплохие рассказы. Возможно, именно это спасает героя от полной деградации, которая засасывает и сводит в могилу членов его семьи.
Несмотря на пасторальное название, фильм снят жестко, натуралистично, без обиняков. Благодаря мастерской «субъективной» камере зритель становится незримым свидетелем описываемых событий. Образы героев невероятно убедительны — такое впечатление, что актеры и сами жили (живут) в таких условиях. Их выходки да и они сами вызывают самое настоящее омерзение. Так что если вы брезгливы, я бы не рекомендовал смотреть этот фильм. По трешовости чем-то сродни опять-таки бельгийскому «Экс-ударнику».
«Фламандские натюрморты» или «Die beschissenheit der dinge» — вот как называется в оригинале этот фильм Феликса ван Гроенгинена, снятый по одноименному роману Дмитрия Верхюльста, не имеющего пока перевода на русский язык.
Гюнтер, писатель, создает роман из своих воспоминаний о детстве. Окаймляют фильм события, связанные с литературой — неудачный выпуск первого сборника стихов в начале и признание таланта, выход в свет пяти романов в конце. И пройденный путь, не помеченный реальным временем, представляет собой канву, на которой создается узор из прошлого, местами выцветший (как видно по черно-белой пленке), местами уступающий место настоящему, но в целом четкий, нисколько не блеклый, но удручающий впечатлением.
Подчеркиваются события прошлого и настоящего, между которыми прослеживаются причинно-следственные связи (зачатие сына Гюнтера и его самого, ненависть к матери и беременной подруге). Показывается так и влияние общества, в котором он вырос, на его дальнейшие поступки, и хоть это и ужасает, в утрировании обвить никак нельзя, потому что очевидны все причины. Таким образом, оставаясь в границах одной реальности смешиваются ретроспектива и текущие события, представляя собственную взаимозависимость.
В прошлом времени преобладает ситуация, когда герой испытывает сильное внешнее воздействие со стороны среды, формирующее его взгляды и установки, в настоящем он уже сам формирует действия, направленные на других, но момент перехода одной системы в другую не обозначен. Как скрыта за условностью художественной реальности и метаморфоза его отношений с окружающими — мы узнаем это лишь из его разговора с бабушкой, когда он приход к ней. Но мы можем предположить, что это не было острым переломным моментом — это демонстрирует ситуативно проявляющаяся мечта о писательстве, то есть результат внутренних стремлений и преодолевания препятствий, и причина этому была заложена в прошлом, но представленная и в реальной действительности в монологе, обращенном к бабушке. То есть, перед финалом происходит интерференция взаимодействующих линий настоящего и прошлого, представляя контраст и окончательно расходясь. Финал — это этап, который, наконец, достигнут, но это далеко не точка, это, скорее, шаг по верному пути.
