Молодой человек носится по городу, всем пытается услужить, со всеми пытается быть любезным и не находит ни одной минуты для того, чтобы заняться работой. Гия — композитор, но работает в оперном оркестре и играет он на инструменте, который не требует постоянного его присутствия. Этот инструмент называется литавры. Надо ударить по ним раз — потом длинная пауза, иногда до последнего акта. И потом надо прийти вовремя, чтобы ударить ещё раз в финале. А в промежутке между всем этим он успевает совершить немало странных и нелепых поступков, за которые его почему-то все любят.
В фильме Отара Иоселиани детали кажутся случайными из-за того, что они не выделены из быта. Но повторяемость деталей намекает на их метафорический смысл (это как метафоры-рифмы). Детали можно разделить на четыре вида. Первые как бы предупреждают Гию о возможности смерти: на него чуть не свалилась кадка с фикусом, герой чуть не попал под машину, потом чуть не упал в открытый люк в театре и чуть было не выпил яд из пробирки. Ни о какой предопределённости смерти Гии здесь не может быть и речи. В наше время случайная смерть уже никого не удивляет — всё может произойти в быстротечной жизни. И названные детали словно напоминают Гии о том, что жизнь может оборваться мгновенно.(... читать всё)
Фильм «Жил певчий дрозд» советско-грузинского режиссера Отара Иоселиани, описывает небольшой отрезок короткой и никчемной жизни молодого музыканта по имени Гия.
Гия живет как птица, перелетая с места на место, постоянно не успевая то за одним, то за другим делом: дома надо сочинять музыку, но как успеть, раз надо еще и встретиться с друзьями, сходить на свидание и день рождение матери, а также сделать удар в барабан в последнем акте симфонии? Жизнь главного героя — одна бесконечная суета, так взявшись за множество дел Гия, не успевает сделать ничего, в том числе не успевает уследить за собственной жизнью.
Главной фабулой фильма является проблематика истекающего и подходящего к концу времени.
Время так быстроходно и неуловимо, что живя, мы сами не замечаем, как прожили свою жизнь, чаще всего она бывает совсем бессмысленной, реже выдающейся, а как же все-таки хочется успеть сделать все, но постоянная суета не дает нам завершить начатое.
Как и фильм «Старинная грузинская песня», «Жил певчий дрозд» так же подвергся большой критике и цензуре со стороны советских властей, по той простой причине, что главный герой просто напросто — лентяй и тунеядец. Правда о высшей глупости советских чиновников из Госкино можно писать целые памфлеты, в подобной ситуации оказался и Эльдар Рязанов со своим «Берегись Автомобиля». К счастью лента все-таки вышла на экраны и обзавелась русским дубляжем.
Восхитительный фильм о невыросшем мальчике, которому все в жизни интересно, который всюду опаздывает, но в последний момент всегда успевает. Друзья и даже случайные знакомые все время зовут его к себе, а те, кто связан с ним по работе, постоянно гонят его, но не выгоняют, потому что этот певчий дрозд всем нужен, хотя не все это осознают. Он дает людям возможность почувствовать тот вкус жизни, который чувствует он сам и который у других пропадает, когда заканчивается детство. А без него остались бытовые разговоры и остановившиеся часы. Часы чинят и запускают снова.
Фильм Отара Иоселиани «Жил певчий дрозд» прост и великолепен как сама жизнь. Сняв короткую картину (хронометраж меньше полутора часа), Иоселиани установил эталон для лаконичного и яркого символьного киноязыка без использования сложных сюжетных конструкций и технических приемов монтажа и звукового оформления. Даже название крайне значимо с этой точки зрения: с помощью трех основных частей речи режиссер говорит о фильме все самое главное. Глагол «жил» — фильм о жизни, а жизнь имеет свойство заканчиваться. Существительное «дрозд» — главный герой будто птах, постоянно что-то ищущий в бесконечных перелетах. Прилагательное «певчий» — герою предназначено петь, творить.
Начинается картина — и все происходит так, как обещало зрителю название. Главный герой, зовут его Гия Агладзе, постоянно куда-то бежит. Причем, если в других случаях можно было бы говорить о беготне бессмысленной и пустой, то здесь все, куда опаздывает и успевает Гия, все, что он делает или откладывает, все, что он говорит или замалчивает, все это составляет смысл его жизни. Перебежки по шумным улицам большого грузинского города, репетиции и концерты оркестра, в котором Гия играет на ударных, запланированные вечера с родственниками и неожиданные встречи со старыми приятелями, неторопливые, пусть и короткие беседы с друзьями, ссоры с дирижером, малословные, но чувственные отношения с матерью… — все это непрерываемый ход его повседневной жизни. Так же, как Гия то и дело норовит поглядеть в какой-нибудь окуляр телескопа или кинокамеры, так же зрителю предоставляется возможность одним глазком подсмотреть за жизнью обычного молодого человека. И показывая рядовой (казалось бы) день из жизни ничего не подозревающего Гии, Иоселаини стремится сделать из своего фильма зеркало и в финале заставить зрителя посмотреть в него…
У кого не бывало дней, когда сделаны массы дел и сказаны множества слов, а под вечер появляется ощущение опустошенности? И дело не в банальной усталости… Разве никто порой не замечал недель, целиком проведенных на ногах, но оставляющих впечатление топтания на месте? Ведь для большого шага редко нужно работать ногами… Неужели ни у кого не было месяцев, полностью проведенных в шумных кругах родственников, приятелей, товарищей, но неумолимо несущих за собой чувство вроде тяжелого похмелья. Количество не всегда означает качество… Да, штампа не избежать. Фильм о каждом из нас.
Иногда, наталкиваясь на особо сильные картины, в голове возникают забавнейшие мысли. К примеру: был бы правильно воспринят и насколько был бы понят «Жил певчий дрозд», если показать его, скажем, человеку эпохи изобретения письменности?! Минуя множество нюансов (от языка картины до пропасти в техническом прогрессе), можно уверено ответить: фильм был бы воспринят правильно и понят был бы на должном уровне. И пусть осуществить такой эксперимент невозможно, и пусть он, скорее всего, провалился бы, если бы все-таки произошел, и пусть еще миллион глупых и пошлых «пусть»… все равно, текущим абзацем я хотел сказать лишь одно: шедевр Иоселиани о бессмертном и вечном.
О том, что будет жить с каждым человеком и внутри каждого человека, пока существует мир. Фильм о неистребимой и неподвластно всесильной жажде оставить свой след. И какой след оставит Гия — насвистываемую мелодию, не оставляющую его ни на минуту, или же крючок для шляпы на стенке мастерской — зрителю остается неизвестно до самого финала картины. Только в последние минуты своей простой и гениальной ленты режиссер расставит последние акценты и опустит пальцы на завершающий аккорд…
А пока зритель еще не подозревает о приготовленном для него зеркале. Пока он внимательно следит за нескончаемым бегом Гии, вслушивается вместе с ним в слова окружающих его людей, осматривает все вокруг, думает, чем займется после просмотра, или же планирует следующий день…
