В середине XIV века рыцарь Антониус Блок и его оруженосец возвращаются после десяти лет крестовых походов в родную Швецию. Блок устал от жизни, и не видит вокруг себя ничего, ради чего стоило бы продолжать влачить свое существование. Но прежде он хочет убедиться в том, что Бог — есть…
Практически именно с этого фильма, удостоившегося на фестивале в Канне в 1957 году специального приза жюри (поровну с «Каналом» Анджея Вайды, что по-своему знаменательно, учитывая несомненный символизм «хождения по кругам ада» и в данной картине об участниках Варшавского восстания в годы второй мировой войны), началась всемирная слава шведского режиссёра Ингмара Бергмана. Хотя ряд предшествующих работ мастера ретроспективно тоже были признаны кинематографическими шедеврами — например, «Лето с Моникой» и «Вечер шутов». Но «Седьмая печать» представляет уже зрелого, пусть лишь 38-летнего по возрасту художника, который, безусловно, склонен к богоборческим мотивам и пытается вырваться за пределы внушаемого с детства протестантизма (тем более что и отец Бергмана был пастором) даже при обращении к материалу, имеющему религиозную тематику.(... читать всё)
И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса.
Хмурое небо, затянутое тучами, под ним раскинулось бесконечное суровое море, волны с плеском набегают и разбиваются о камни. На берегу лежит рыцарь Антониус Блок, вернувшийся на родину, после неудачного десятилетнего крестового похода из Святой Земли. Здесь, на берегу моря, рыцарю суждено повстречать свою Смерть, которая уже давно ходит за ним по пятам. Но Блок не спешит, есть еще много вопросов, на которые ему нужно найти ответы, и он предлагает Смерти сыграть с ним в шахматы, ставя на кон свою жизнь. Они начинают партию, которая, с перерывами, будет обрамлять весь фильм, партию, которую каждый человек ведет всю свою жизни и в конце всегда проигрывает. Проиграет ее и рыцарь Антониус Блок, но пауза перед концом для него — это еще одна попытка обрести Бога.
В основу фильма «Седьмая печать» положена пьеса «Роспись по дереву», которая родилась из детских воспоминаний Бергмана. В детстве он сопровождал отца, когда тот отправлялся читать проповеди в сельских церквях, там он погружался в созерцание распятий, фресок и витражей: «Там были Иисус и разбойники, окровавленные, в корчах; Мария, склонившаяся к Иоанну ("зри сына своего, зри мать свою»); Мария Магдалина, грешница (с кем она спала в последний раз?). Рыцарь играет в шахматы со Смертью. Смерть пилит Дерево жизни, на верхушке сидит, ломая руки, объятый ужасом бедняга. Смерть, размахивая косой, точно знаменем, ведет танцующую процессию к Царству тьмы…»
«Седьмая печать» — философская притча о вере, смерти, людях и о самом себе. Такой маленький, скромный фильм, который отражает в себе все земное и божественное. Режиссер задает вопросы и показывает разные точки зрения. Прежде всего, он противопоставляет Антониуса Блока и его оруженосца. Первый — религиозный фанатик, для которого физические и психические страдания — нечто несущественное по сравнению со спасением души. Блок стремится найти Бога, взгляд его устремлен на некую неведомую нам цель, но Бог молчит, вопрошания рыцаря в молчаливое небо остаются без ответа.
Оруженосец Йонс, напротив — атеист, человек с душой борца, он испытывает жалость и сострадание, ненависть и презрение. Йонс говорит: «Мы живем в мире призраков». Показательна сцена казни юной ведьмы, приговоренной к сожжению заживо. Рыцаря не волнуют физические страдания девушки, ему важно знать, видела ли ведьма дьявола. Он хочет знать, существует ли Сатана, ведь тогда существует и Бог, а значит все не зря. А вот атеист Йонс переживает, видя страдания девушки.
Человека всегда преследует страх смерти. Но пугает не сама смерть, а то, что нас ждет после нее. Трудно примириться с мыслью, что ты вдруг превратишься в небытие. И каждый по-своему отвечает на этот вопрос. Быть атеистом требует большой смелости — жить, зная, что дальше, после жизни тебя ничего не ждет очень трудно. Ингмар Бергман писал: «Мысль о том, что я умру и тем самым перестану быть, что я войду в ворота Царства мрака, что существует нечто, чего я не способен контролировать, организовать или предусмотреть, была для меня источником постоянного ужаса».
Но и вера требует немало мужества в нашем жестоком мире. Все лучшее в этом мире покупается лишь ценой великого страдания. Верить всем сердцем, а взамен никаких доказательств, лишь обещание Вечной жизни после смерти. «Вера — это тяжкое страдание».
И наконец, Бергман противопоставил религиозному фанатизму и нетерпимости Святость человека. Два важных персонажа в картине: Юф и Миа — бродячие артисты, молодые супруги. Юф — добряк и поэт, а Миа — воплощает в себе женскую красоту и природную мудрость, радость материнства и верности. Юф и Миа, это, разумеется, Иосиф и Мария. Они олицетворяют радость бытия и любви. Когда рыцарь знакомится с Мией, та угощает его земляникой с молоком. И здесь перед рыцарем открывается картина истинного счастья… Встреча с Юфом и Мией для Блока, конечно, не способна разрешить его сомнений, но она напоминает ему об утраченном рае, когда он был счастлив в своем родовом замке с любимой женой. Это придает рыцарю сил и дает ему возможность достойно завершить свою жизнь. Блок спасет Юфа, Мию и их маленького сынишку от всепожирающей Смерти.
Если все несовершенно в нашем несовершенном мире, то любовь само совершенство в своем совершенном несовершенстве.
Наверное и не стоит говорить, что данный кинофильм великолепен. Такие фильмы явление редкое, снимают их не часто, да и мало кто из режиссеров сможет. Когда смотришь такие фильмы, то понимаешь — вот оно искусство!
Фильм поветствует нам о рыцаре, вернувшемся домой из Крестовых походов. Он ушел на войну одним человеком, а вернулся другим. И дело не только в том, что он отсутствовал дома, что он воевал, нет… Просто каждый человек сталкивается с чувством, что жизнь его пуста и все его поступки бездарны и бессмыслены. И он пытается найти ответ: в чем смысл жизни? Попутно же он играет со смертью в шахматы, но для него партия это не шанс выжить, а лишь возможность отстрочить неизбежное.
Несмотря на всю трагичность фильма, фильм оставляет после просмотра наравне с тяжелыми мыслями и светлые чувства. Повстречав на пути множество разных героев, увидев различные поступки и чувства людей он нашел ответ на терзавший его вопрос. А когда цель достигнута, то и с неизбежным легко смириться…
Нередко при мыслях о «высоком» перед моими глазами возникает кадр из фильма : когда рыцарь с женой, верным оруженосцем и остальными спутниками смиренно принимают смерть. Все боятся умирать, но принять достойно не каждый сможет.
Великолепный фильм о истине, о любви, о смысле жизни, в конце концов о смерти.
9 из 10
p.s Снял один балл за некую «театрализованность». В остальном фильм — шедевр!
Прежде, чем говорить о вере, а фильм о вере, нужно уяснить себе, что такое идеализм. А идеализм это формализм, абстрактный конструктивизм. Формы в идеализме не потому интересны, что выражают опыт, необходимый нам в конкретной жизни, а интересны сами по себе. И формами, образами начинают манипулировать в своем воображении как хотят, связывая их чисто формально, и вот это искусство тасовать образы выдают за божественное в себе. Манипулирование формами считают программированием жизни, постулаты Эвклида считают более насущными, чем глоток воды.
И в фильме мы имеем дело с двумя идеалистами, — рыцарем Антониусом Блоком и актером Юфом, — «доверовавшимися» до галлюцинаций. Вот парочка истых идеалистов, которым выпали в удел в спутники совершенно нереальные образы. Они не какие-то там геометры, они спятили окончательно, совершенно, но спятили по-разному. В волшебном мире идей им достаются противоположные судьбы.
Обоим Бог является чудодейственным образом, — в галлюцинациях,- обоим недостаточно Бога-создателя этого конкретного мира (этого дождя, этого луча солнца), а подавай фантастического Бога (геометра и пр.), подавай не реальные жизненные объекты, ситуации, а их «идеи» (образы, формы). Дева Мария не может явиться нам, ибо она жила своей конкретной жизнью две тысячи лет назад, но идеалисту Юфу она все-таки является, для него она более реальна, чем конкретные ощущения, как для какого-нибудь идеалиста-пифагорейца треугольник более реален, чем плуг, бык и пр.
Обсуждать фильм, героев фильма, кажется, бессмысленно — это предмет внимания психиатров, но упрямый иррационалист, оккультист Ингмар Бергман не в силах сдержать своей фантазии, предвосхищая современное «фэнтази».
Все-таки фильм о болезни идеализма (формализма, абстракционизма), болезни к безумию, в котором манипуляции образами становятся уже не сознательными (как для идеалистов всех мастей — геометров, экстрасенсов и пр.), а неосознанными, происходящими сами по себе. Их не так-то легко «выключить», как можно прервать просмотр, например, «Властелина колец».
Как сказываются на нашей жизни эти галлюцинаторные видения Блока и Юфа? Надеюсь, что (как и постулаты Эвклида) не очень существенно. Это большая неудача, если на вашей жизни это (теорема Пифагора, бред рыцаря Антониуса Блока) сказалось существенно.
Фильм — классика «фэнтази».
Нельзя не сказать, что предприятия идеалистов (в философии, в искусстве) — жалкое любительство, шарлатанство, потому что «классики жанра» маются в психушках.
И, все-же, мне, как философу, интересны «идеи» Блока и Юфа.
Сегодня, пройдёмся по так называемой «классике». Данное полотно, на слуху давно: много трактовок сюжетной линии слышать приходилось, много споров. Но в одном сходились все — шедевр.
Чем же так привлекает сие творение народные массы? Картина была снята за месяц с небольшим. Выйдя из штанишек коротенькой, театральной пьесы, она меняла мировоззрение людей и взгляды на строение мироздания. Цельность поджанра, в раскрываемой тематике условна, но, пройти мимо религиозного вопроса, режиссер не мог. Позже, Бергман скажет, что половина из придуманного им в пьесе — есть личные, юношеские кошмары. Боязнь неотвратимой кончины, сквозит через всё сказание, делая остановку, лишь с самом конце..
О сюжете в подобной кинопостановке рассказывать большого смысла не имеет, так как вся фабула сможет уместиться для вас, по желанию — в пару фраз, философского толка. Но, всё же, согласно правилам, и для людей, возможно не знакомых с предметом, несколько слов.
В середине XIV века рыцарь Антониус и его оруженосец, возвращаются после десяти лет крестовых походов в родную Швецию. Рыцарь волею тяжелой ноши судьбы, устал от всего мирского, ему хочется покоя, и ответов. Ответов, на мучающие душу вопросы о смысле бытия, и не только..
Все умозаключения поданной фабулы расписывать не стоит, ибо каждый соизмерит увиденное на свой манер; но есть пара вопросов к режиссерской задумке, а именно: откуда известно, что заплутавший в глубинах собственного сознания рыцарь, ищет ответы именно на вопросы о Боге и смысле жизни? Об этом, прямым текстом не говорится. Есть лишь намёки, которые каждый, может трактовать согласно его собственному миропониманию. Следующее: почему, смерть так легко, и не в свойственной ей манере отпускает артистов, идущих сквозь чуму и лютый страх, по дороге очищения к свету? Что мешало ей, сыграть с ними очередную «партию»? Дать время, на поиск «истины»? Одни вопросы — ответы же, мастер прячет за маской условности притчи.
Интересный подход, но, сейчас не тот временной отрезок эпохи, чтобы тратить время на переосмысление задумок ушедших классиков кинематографа. Сегодня, зрителю нужны ответы. Их нет, соответственно, теряется логическая связь между религиозным подтекстом картины и фабульной стороной авторской мысли. Согласен, трактовок композиции множество, но нет законченности. Там, где автор ставит жирную точку, повествование могло обрести вторую жизнь и двойной смысл.
Пару слов об актёрах, а именно о Максе фон Сюдове. Что и говорить, роль досталась ещё та. Мало того, необходимо было изобразить вселенскую скорбь на челе, ещё и плоды духовного очищения попытаться привнести в сознание тамошних ценителей. Незавидная доля, но актёр справился. Нордический отчасти профиль, как раз подошёл под исполнение ищущего во тьме. По сути, данная роль — путёвка в большое кино. Что же касается сюрреализма данного полотна, как писали тут некоторые, то он слегка надуман, не доведён до логического завершения, а жаль..
Итог от увиденного, или как я понял мэтра: один из самых неоднозначных, и сложных фильмов в истории, вышел на поверку сотканным из собственных авторских противоречий со своим внутренним «Я» полотном. С одной стороны, есть притча, с явным, нескрываемым уклоном в религиозные основы строения сознания человека. С другой, над картиной довлеет дух нестройной концепции авторского замысла, и данное обстоятельство, люто мешает логическому восприятию задумки. В картине есть и светлые моменты: сам процесс, склонения ангела над доской — дорого стоит. Игра королей, нашла своё пристанище в русле арт-хаузного жанра, это ли признание.. Понравились сцены самоистязания, автор хорошо знаком с предметом, и явственно перенёс задуманное в этом плане в кадр — любо дорого смотреть.
Выразить же в целом, свои впечатления в нескольких строчках, довольно проблематично. Держа нить Ариадны в одной руке, вы непременно заплутаете в сложности схоластических основ картины. Как вы для себя её примите, зависит от погружения в предмет, и плотного знакомства с творчеством режиссера.
В целом, мне приглянулась сама идея, прихода в бренный мир ангела смерти — но его «функциональные обязанности», на мой взгляд, можно было использовать несколько по иному. Основной акцент, должен в первую очередь идти на соотношение человеческой, светлой — незамутненной души, к нахождению дорожки к создателю. Здесь, есть посыл, но, идея не нашла себя в реализованном автором. Беда это, либо триумф Бергмана — решать Вам.
Ни в коем случае не смотреть этот фильм любителям спецэффектов, быстрого действия и динамизма. Этот фильм — сплошной сюрреализм. Про сюжет рассказывать не буду: он настолько сложный, что словами не передать. Здесь намешано всё: и Гёте с «Фаустом», и Апокалипсис, и Средневековье.
В этом фильме на первый план выходят диалоги и актёрская игра. Макс фон Сюдов великолепен до дрожи. На него смотришь и замираешь: невероятный типаж, давненько я не видела подобного. Он настолько актёр, насколько им можно быть.
Картинка невероятно сложная. Фильм нужно смотреть, не отрываясь, важна каждая деталь. Да наверное хватит говорить об этом фильме, ведь всё равно всего не скажешь. Это настоящее кино. Оно несёт в себе невероятный посыл зрителю. По окончании просмотра задумываешься в очередной раз о смысле Бытия. Но пусть каждый сам найдёт ответы на вопросы.
Единственное, что хотелось бы добавить: не стоит играть со смертью — всё равно проиграете.
ЗЫ: И ещё одна неоспоримая истина из фильма — «задница всегда сзади». Тонко подмечено.
Во главе повествования культовой картины Ингмара Бергмана Ангел Смерти и люди, которым суждено встретить его на своём пути:
Антониус Блок: Рыцарь утомлённый и физически и душевно десятью годами крестового похода, берёт отсрочку у Ангела Смерти, чтобы найти ответ на измучивший его вопрос. Рыцарь желает знать существует ли Бог в этом мире. Отсрочка не даёт тех знаний, что он так жаждет. Она даёт ему нечто большее — познание истинных радостей жизни. Отныне Антониус готов умереть за них, но всё ещё стремиться знать, обрести гарантии. Он спросит Ангела Смерти, но ответа не получит. Смерть не обладает знаниями. Тот, кто пытается найти ответы у смерти, обречен, остаться в неведении.
- Вид у вас не весёлый.. Устали? Почему?
- Спутник докучный.
- Ваш оруженосец?
- Нет. Я сам.
Оруженосец Йонс: Ему наплевать на небо, впрочем, как и на преисподнюю — вот так характеризует себя Йонс. Он высмеивает пороки и глупость людей. Сочиняет мрачные песни, вполне соответствующие гнетущей реальности. Йонс погряз во тьме и уже не способен верить в светлые, вечные ценности бытия. Он раздаёт простакам мудрые советы о том, как правильно жить, но не готов верить даже в собственные слова. Так почему бы Ангелу Смерти не пригласить его сплясать?
«Судьба каналья,
а ты лишь жалкий негодяй.
Сегодня ты бодр и всех веселей,
а завтра уже добыча червей».
Кузнец, Скоморох и Лиза: Простаки, не ценящие друг друга и самих себя. Лиза не задумываясь готова променять мужа на скомороха, а собственное имя на вымышленное — Кунигунда. В свою очередь её незадачливый муж страдает, потеряв супругу, а обретя её вновь уже и не рад тому. Для скомороха ценности не представляют ни любовница, ни дети, ни друзья. Таким людям смерть отсрочек не даёт.
«В Южных странах водятся звери похожие на людей. Обезьяны называются…»
Прислуга Йонса и жена рыцаря: Они готовы встретить смерть так словно — это долгожданная гостья. В своём бесконечном страхе перед чумой и Судным днём, люди перестают замечать, как постепенно эти несчастья овладевают ими настолько, что ничего другого кроме как наступления, столь ожидаемого Судного дня, желать и не приходится.
Юф, Миа и Микаэль: Верные супруги, боготворящие своё дитя. В разгар эпидемии чумы бродячим артистам нелегко заработать себе на хлеб. Однако они верят, что их сыну повезёт в жизни больше. Они не унывают, так как все неурядицы переживают сплочённо, принимая себя и друг друга такими, какие они есть. Неуклюжими, слабыми, но искренними и любящими. Эти люди достойны, наслаждаться дарами жизни.
- Я так разъярился! Я рычал, как лев!
- Они испугались?
- Нет, только смеялись.
Картина Ингмара Бергмана повествует о таком Средневековье, каким современный человек привык его представлять, опираясь на сведения историков, литературные труды и произведения искусства. Бергман погружает нас в тревожный мир прошлого: в трактирах не умолкают разговоры о чуме, церковь запугивает народ наступлением Судного дня, казнят без вины виноватых людей, народ ищет Бога и ответы на вопросы, измучившие их сердца.
Немаловажными вопросами задаётся и зритель: «Что есть смерть? Достоин ли я жить?».. По этой причине это фильм, который относят к разряду культовых, являющих собой кладезь простой житейской мудрости, важной во все времена.
Атмосфера… Вот за что я ценю эту картину больше всего, а не за глубинный смысл, который то, казалось бы, лежит на ладони, то ускользает в ночи. Атмосфера бредущего, ищущего, во мраке и пустоте, в жизни и радости, и простом счастье.. Действие происходит на фоне средневековой Европы, охваченной чумой. Рыцарь просит у смерти отсрочку, играя с ним партию в шахматы, чтобы успеть понять смысл бытия, и есть ли на свете бог. Но никто не знает, и смерть тоже. Потому что смерть не знает что такое жизнь.
Фильм снятый гениальным режиссёром Ингмаром Бергманом, по его же сценарию, которому на тот момент было 38 лет. Наверняка главный герой отчасти и есть он сам, пытающийся чтото переоценить в жизни, найти ответы на вопросы… В любом случае, безусловно, это — шедевр.
Антониус Блок в компании своего оруженосца Йонса держит путь к родовому замку по стране объятой чумой, в самом начале путешествия за ним приходит Смерть, которая, дала ему отсрочку. Смерть очень любит игру в шахматы, а Антониус сильный игрок, в итоге она решает оставить его в живых до окончания партии. Блок и Йонс становятся свидетелями жутковатых покаянных шествий призванных защитить народ от чумы, в которых принимают участье разного рода увечные, сумасшедшие, а возглавляют их безумные монахи, ненавидящие жизнь, проклинающие людей которые ещё не заболели.
Можно представить каким адом была жизнь людей в то время, ведь чума сожрала треть жителей Европы, превратив её пространства в огромное кладбище. К рыцарю присоединяют бродячие артисты, кузнец со своей женой, все они надеются добраться до замка, в котором смогут пересидеть чуму.
Когда мне говорят что-то вроде: «В этом фильме есть все!», то в голове у меня возникает этакая огромная кастрюля, в которой варятся слова: любовь, жизнь, смерть… и пр. определения которые фундаментально важны для человеческой жизни. Мне всегда плохо верилось, что в рамках фильма, возможно, уместить абсолютно все вещи, которые определяют бытие человека (т. е. грубо говоря, загнать в картину все книги по теологии, философии, социологии).
Примеров того рода удачных экспериментов единицы, на вскидку сейчас я могу назвать лишь «Гражданин Кейн», «Солярис», неудачных же намного больше. Но теперь я с уверенность могу сказать, что Бергману это удалось, ведь его история о рыцаре Антониусе Блоке если и не отвечает на важнейшие вопросы человеческого существования, то, по крайней мере, является, удачной попыткой разобраться в них.
Хочу сказать сразу, что лента не состоит исключительно из размышлений о жизни и смерти, она вполне живая, картинка на экране подвижная, яркая и интересная. В ней нет давящей нравоучительности (лента не ограниченна несколькими действующими лицами, которые ведут камерную беседу), напротив, на протяжении фильма персонажи проходят большое расстояние, встречая множество людей.
Антониус заводит разговоры в попытке узнать: есть ли бог, в чем смысл жизни, его душу терзают сомнения и неуверенность. Все виденное им ранее это череда убийств, проявлений ненависти, и он пытается найти некое оправдание человеческой жизни, которое даст ему надежду и уверенность. Не смотря на мрачный антураж, лента на несет в себе позитивное начало, ведь не смотря на чуму, на творящееся вокруг безумие жизнь не замирает, она как трава упорно пробивается через страхи и боль, что бы в итоге дать новое, ещё более лучшее начало.
Мысль о смерти заставляет человека забывать жизнь и в этом смысле она гораздо более жестока, чем сама смерть. Она душит ночью и потешается над тобой днем, давая недолгую отсрочку перед новой порцией изнуряющего отчаяния. Первая серьезная мысль о смерти, а точнее о жизни после нас — это уже точка невозврата. Точка, после которой звезды уже не кажутся рассыпанными по небу щедрой рукой художника светляками, а представляются холодными, титаническими и беспощадными трупами, точка, вселяющая разъедающую изнутри ненависть к будущим поколениям, которые прочтут книги, еще не написанные, услышат музыку, еще не сочиненную и увидят гениев, еще не рожденных.
Почем опиум для народа?
Ницше называл христианство религией смерти. Религией, неразрывной с чувством вины и неловкости. Религией, лишающей радости жизни. Недаром Бергман выбрал лейтмотивом истории о страхе перед небытием время Крестовых походов — чему могло научить антигуманное средневековое вероучение, какую надежду могло оно вселить в заблудшие души и сильно ли оно изменилось с тех пор? Вот те вопросы, на которые хочется получить ответы.
Прежде всего вот, что необходимо уяснить: то христианство, о котором идет речь, да и современное тоже — совсем не то, чему учил нас Христос. Стремление к идеалу — нравственному, высокому, любовь и всепрощение… но с кого нам брать пример? С самопровозглашенных наместников — погрязших во грехе святошах, проливающих кровь за власть и чахнущих над своими золотыми погребами? Почему настолько прекрасная вера обратилась в труху в алчных костлявых руках?
Перед лицом молчащей Вселенной, при виде человека, лишенного света, предоставленного самому себе, не знающего, кто его сюда послал, зачем он тут находится или что будет с ним, когда он умрет, не способного ничего понять, — содрогаешься от страха. Именно таким мы видим Блока — потерявшегося ли, покинутого ли — неважно — опустошенного и с ужасом всматривающегося в эту бездну внутри себя. И не к кому обратиться, не на кого опереться.
Кто здесь прав? Фанатики, бичующие себя и называющие чуму карой Господней? Разве они не прячут за маской смирения свою трусость? Разве они не перекладывают всю ответственность за беды человеческие на долю провидения, предпочитая отречение от жизни бремени решения? Верный оруженосец Блока, проповедующий религию Пустоты, не боящийся ни Бога, ни Черта и прожигающий жизнь? Но разве любое, пусть даже самое жуткое продолжение — не лучше страшного небытия?
Пожалуй, ответы на все эти вопросы каждый находит сам для себя, если, конечно, вообще задумывается. Вероятно, умение не думать об этом — и есть счастье. Умение любоваться улыбкой любимой женщины, не думая о том, что она может тебя разлюбить; умение восхищаться фантазией любимого мужа, не боясь того, что этот светлый ум однажды погаснет; умение умиляться от улыбки ребенка, не предвидя тягот ожидающей его взрослой жизни и темной затхлости смерти.
Самое страшное — это однажды осознать, что быть и не быть — одинаково нелепо.
