Справедливости ради, надо отметить, что честь открытия для кино Михаила Коцюбинского, самобытного украинского писателя рубежа XIX и XX веков, а также фурор на Западе, вызванный экранизацией его произведений, всё-таки принадлежит Марку Донскому. Он ещё в 1958 году сделал весьма необычный фильм «Дорогой ценой», который получил во Франции красивое и романтическо-трагическое название «Когда плачут лошади». Кстати, одно из английских заглавий ленты Сергея Параджанова по рассказу «Тени забытых предков» Коцюбинского было отчасти схожим: «Дикие лошади в огне».(... читать всё)
У творчества бывает две цели — послание и исследование. Художник хочет что-то поведать миру, какую-то идею или опыт. Причем иногда не целенаправленно, а именно миру-абсолюту, монолог с пустотой. Или с вечностью, если повезёт. Или диалог с самим собой. Это когда уже понял что-то, когда есть что сказать. Это послание. Бывает ещё творчество как изучение, как попытка понять окружающее. Как диалог с внешним миром, как созерцание и осмысление. Причем, поскольку прибором, которым художник может всё это делать является только собственная душа, то, в конечном счете, подобное творчество на самом деле это постижение, нахождение самого себя. Это исследование. Поиск. А на поиски смысла жизни не ходят строем. При этом подобное исследование художника бывает совпадает с направлением взглядов миллионов (современников или иногда потомков), а бывает и нет. Тогда творчество понятно и востребовано. А бывает что художнику и не нужны попутчики, мешают соглядатаи. И такое в исследованиях случается чаще, чем в посланиях. Творчество-исследование чаще бывает искусством для искусства.
Повесть М. Коцюбинского «Тени забытых предков», как и кажется всё творчество, это послание, поэтическая пропаганда украинской культуры. Писатель жил и творил как раз в то золотое время возрождения, борьбы за самобытность, за право на культурное существование украинской нации как таковое, и рассвета украинской литературы. В «Тенях…" в частности Коцюбинский пытался поделиться, передать частичку своего восхищения, своей любви к Карпатам, к Гуцульщине, к народу, населяющему этот волшебный край и его культуре. «Сколько здесь красивых сказок, преданий, поверий, символов. Собираю материал, переживаю природу, смотрю, слушаю и учусь» — писал Коцюбинский, побывав в Карпатах, Максиму Горькому. «Тенями…" писатель пытается научить понимать, интересоваться и любить Украину и своих читателей.
Фильм же «Тени забытых предков» Параджанова мне кажется это совсем другое. Это наоборот. Это процесс изучения гуцульской культуры, переосмысления творчества Коцюбинского самим режиссером. Это фильм созерцание, страсть. Причем передано это, аудиовизуально материализовано совершенно особым кино-языком Параджанова. Это аудиовизуальный, эмоциональный, художественный дневник режиссера. В первую очередь. Поэтому так тяжелее смотреть, чем какой-нибудь другой фильм. А Параджанов смотреть свой фильм не помогает. Он смотрит его сам в процессе создания. Исследует. Не подбирает понятный язык, не редактирует слова-образы до идеального состояния. Это ведь его мысли на экране на самом деле. Режиссера. А мысли не выстраиваются в ряд, они чаще мчатся вихрем, как кони, мечутся, как языки пламени. Прочитать мысли вообще занятие архисложное, можно только попробовать почувствовать эмоции. «Тени забытых предков» смотрится только так. Это проверка телепатических способностей.
Фильм Сергея Параджанова уникален во-первых тем, что в нём идёт повествование о гуцулах — немногочисленном народе, населяющем прикарпатскую область. Достоверно передан их быт, жизненный уклад, и праздники, и будни, и их традиции и обычаи, от свадьбы до отпевания. Во-вторых, это кладезь операторских и монтажных находок. Как было отмечено Кудрявцевым, здесь конечно чувствуется влияние Урусевского. Разве что «живая» дергающаяся камера сильно раздражает, зато передано ощущение суеты. Особенно хочется отметить прекрасное музыкальное сопровождение — чудесное полотно звуков — здесь и трембиты, и гайды… Вообщем с Кустурицей, назвавшим этот фильм «лучшим кино, снятым до сих пор» хочется согласиться если не целиком, то хотя бы отчасти.
Я сразу прошу прощения за свою «непоэтичность», но при всем моем уважении ко всяческому подходу к искусству, в картине Сергея Параджанова «Тени забытых предков» я, сколько ни вглядывался, ни вдумывался, увидеть не сумел ничего совсем. Исключительно скучный и даже для 1965го года не новый сценарий побуждает надеяться на оригинальное преподношение не оригинальной идеи. Впрочем, с начала действия ожидания начинают сразу и осуществляться и рушиться: действительно новое преподношение заключилось не в самом положительном ключе. Атмосфера кинофильма «бледная», скучная, сопровождаемая громкими «полу цыганскими» песнями, которые ее прекрасно дополняют своей резкостью и простонародностью.
Не смотря на вторую премию ассоциации аргентинских кинокритиков за лучшую постановку «за цветную фотографию и съемочные эффекты», операторская работа крайне напоминает съемки современных подростковых «юморных» видео на сотовый телефон. Совершенно беспорядочная постановка подкрепляется, как я считаю, совершенно не заслужившими награды съемочными эффектами. Например такими как сцена дождя при прощании Ивана и Марички в лесу, где вода «из шланга льет» на головы главных героев, совершенно не задевая края экрана (т. е. по бокам картинки дождя, в отличие от центра, нет). Мало того, на заднем фоне отчетливо виднеется ясное голубое небо без единого облачка. Но кого это волнует?
«Отличная постановка» так же заключается в реализации съемок. Например если при прощании (та же сцена) Марички и Ивана, Иван Миколайчук выглядит расстроенным и влюбленным, пытается утешить возлюбленную, то Лариса Кадочникова появляется и уходит со счастливой улыбкой «а-ля мой мужик сваливает на целых полгода! Наконец то!». Замечательная игра…
В целом, фильм также примитивен, как обречено его сюжетное действие. Произведение является исключительно любительским арт-хаусом, а вовсе не профессиональной составляющей отечественного кинематографа. И даже мнение Эмира Кустурицы, снимающего замечательные, но не менее сумасбродные работы, который назвал «Тени забытых предков» лучшей картиной, снятой до сих пор, в данном контексте теряет свою авторитетность. Ибо бред есть бред, и не стоит «надумывать прекрасное» ради эффекта «положительного» для большого количества плюсиков в строке полезности рецензии.
Мне не удалось прочесть эту историю в оригинале. Но и в русском переводе она заставляет задуматься, тревожит живостью, ощущением величия, связями традиций и людей. С трудом представлялось, как можно без потерь отразить ее на экране. И вот она перед глазами, запечатленная живой, непосредственной, свободной и беспокойной, глядящей снизу вверх кинокамерой.
Редкая книга, обращенная в фильм, не теряет известную долю очарования. Но некоторые, сместив акценты, творят свое «прочтение», создавая действительно запоминающееся образы. Так, например, «Любовница французского лейтенанта» обретя жизнь в кино, несмотря на очень основательные актерские работы, добротную режиссуру и новый пласт содержания не сравнялась с прозой писателя, оставив внутри ощущение недосказанности. А каким неуклюжим стал перенос того же «Тараса Бульбы», аккуратный, почти дословный, но на деле годный лишь для закромов Голливуда, оставивший в памяти лишь могучий талант Богдана Ступки… И «Тени..» тоже обрели на экране свою жизнь.
Автор с первых кадров окунает неискушенного зрителя в мир красок и ощущений, ведет своей дорогой. Трудно не поддаться его очарованию. Здесь многоцветием украсил мир сначала Художник, по-своему выразив красоту написанной истории, и лишь за ним заговорил старыми как мир словами драматург. Может быть, в сравнении с книгой, индивидуальности оттеснены на второй план. Однако весь этот мир Ивана и Марички напоен своими красками. Он — голос предания в человеке, сакральность обряда и правда народа, обреченность времени и непостоянство. Как ни изменчив мир, все равно они неотделимы — люди от камней и земли, красота от времени, смысл от веры, потомки от предков. Параджанов удивительно талантливо и совсем осязаемо передал эту вечность.
К этой ночи я не знал что такое Кино! Я лишь надеялся натолкнуться на него. В напрасных поисках проводил время. Бергман, Феллини и Скосезе заметно тускнеют… Далеко заглядывал с надеждой на чудо, а чудо в то мгновение спокойно лежало под носом!
«Трудно смотреть, не понятно и как-то авангардно», — стереотипные предостережения чужих мыслей будто отгоняли меня от «Теней…». Наверное нужно было ожидать столько лет, чтоб суметь поймать ту странную Красоту! Небольшой киноопыт мне немного помог. Потому что читать повести Коцюбинского, биографии Параджанова и Миколайчука ето одно. Но к такому взрыву чуств вовремя не подготовишься!
Параджанов мгновенно пленил меня! Душа живописца и композитора сплелась воедино у воображении Режиссера. Я видел не кадры и движения камеры, а мазки талантливого художника. Трио Параджанова, Миколайчука и оператора Ильенка сотворило картину гармонии Естественной жизни.
Рождение и смерть, свадьба и похороны, дружба-ненависть — все до боли просто и обреченно. Не заканчивается только любовь: Ивана не остановили разлука из Маричкой. Его любовь преодолела даже смерть.
Мои слова вряд ли вписываются в рамки рецензии. В конечном итоге умные слова — это только слова! Разве я имею право что-то советовать вам или критиковать Мастера?! Я могу только созерцать, не больше.
Без громких эпитетов, видимо, мне не обойтись… но напишу хотя бы еще один: «Тени…» — жемчужина украинского кино искалеченная примитивностью вкусов и забвением. Поетому фильм до сих пор ожидает своих чувственных кладоискателей.
Сегодня я зделал большое открытие: встретился с глазу на глаз с Искусством Жизни. Удачи и Вам у своих исканиях!
Небольшое поселение людей в оторванности от остального мира. Одни не могут ужиться вместе, другие не могут друг без друга жить на свете.
Молитву сменяет проклятие, прославление Бога и посещение храма соседствует с призыванием темных сил и обращением к колдуну, вместо спасительных раскаяния и прощения еще больше разжигается ненависть и копится обида и… возникает, казалось бы, невероятная в данных условиях чистая и прекрасная любовь.
Картина о жизни и ее законах. Жестоких или справедливых? За все в жизни надо платить. Но должны ли дети отвечать за грехи своих отцов? Появление любви между детьми — искупление, или ее потеря — расплата ли «великой вражды между родителями»?
Жажда прекрасного вырвала людей из мрака первозданного хаоса. Из собственных грез и сновидений соткал человек мир и населил его богами и демонами. Прошли тысячелетия — и люди стали мельче и слабее. В каждодневной суете, в бессмысленной погоне за иллюзорными благами цивилизации забыли они о вечном. И только там, где человек сохраняет связь с Матерью-Природой, живет трепетное поклонение Красоте, как единственному истинному божеству.
Среди величественных гор, вдали от равнодушной дикости города, живут гуцулы, глубоко верящие старинным легендам, свято чтящие древние традиции. Здесь чувства чисты, как высокогорный воздух, и безудержны, как быстрые реки. Здесь Иван, мальчишка с тонкой, поэтической душой, встретил свою единственную в мире Маричку. Она стала его мечтой, его путеводной звездой. Она засеяла горы песнями об ихней любви. Но смерть с бессмысленной жестокостью унесла Маричку. Самые прекрасные и нежные цветы гибнут до срока. А Иван остался в пустом мире. Совсем один. Он попытался жить. Он даже создал семью. Но тот, кто познал чудо Любви, уже не сможет удовлетвориться простой привязанностью и привычкой. Неверный свет одинокой звезды в небесах и призрачный силуэт Марички в окне были Ивану дороже радостей земных.
Сергей Параджанов создал восхитительный киношедевр о хрупкости и беззащитности красоты, обреченной на смерть, и о Любви как источнике жизни вечной.
Фильм из той категории, которая воздействует на чувства, на подсознание, возможно на эмоции. Очень мало действа, событий — зато очень отличный визуальный ряд (переходы с ч\б в цвет и обратно), игра цветом, замечательная народная музыка и песни гуцулов, отличные грим и костюмы.
Отличная игра Миколайчука, который в момент съёмок был студентом театрального института, абсолютно достоверно переданы эмоции и чувства человека, который так и не смог забыть и пережить своё личное горе.
