Не претендующий на многое, но вполне удачный телевизионный фильм, сделанный в зрелищном жанре фильма-катастрофы, который обычно ассоциируется с кино. Сценаристы придумали довольно неплохой сюжет о потерявшем управление в результате рокового столкновения с другим самолётом авиалайнере, грозящим рухнуть прямо на Берлин (нет ли тут какой-либо отсылки к знаменитому фильму Вима Вендерса «Небо над Берлином», героями которого являются … ангелы?). Русское название, к сожалению, умалчивает о тех полутора часах, в течение которых пассажиры и экипаж самолёта находились в ситуации между жизнью и смертью, вынужденные бороться за свою жизнь.

Сам фильм, исключая несколько начальных и финальных сцен, тоже идёт примерно девяносто минут, что позволяет воспринимать происходящее как репортаж с места событий. Конечно, подобный приём вовлечения зрителя в действие использовался и раньше (например, в «Верёвке» Альфреда Хичкока), однако нельзя не признать, что Томасу Яуху, может, и не удалось создать впечатление, что всё происходит буквально у нас на глазах, в реальном времени, однако точно удалось поддерживать интерес к происходящему на протяжении всей картины (а это не так уж часто бывает), при помощи, главным образом, убедительной игры актёров и энергичного монтажа. И, конечно, нельзя не признать, что этот фильм, пусть и не очень отличающийся внешне от американских аналогичных лент, внутренне является вполне европейским. Если американских режиссёров интересуют скорее сами катастрофы, которые они впечатляюще создают при помощи навороченных спецэффектов, то европейских постановщиков — человек, попавший в пограничную ситуацию между жизнью и смертью. Ведь именно в Европе зародился экзистенциализм, моментально оказавший влияние на мышление европейцев, затем нашедший отражение в искусстве, в то время как американцам это философское направление во многом оказалось чуждо, ибо не очень сочеталось с капиталистическими ценностями, всегда господствовавшими в этой «земле изобилия».

7 из 10

Наверное, мы уже привыкли к фильмам-катастрофам в американской интерпретации и рассматриваем их как некий эталон жанра. Неоднократно голливудский кинематограф знакомил нас с фильмами, где в центре внимания оказывался захваченный террористами или просто вышедший из управления самолет. Данный сюжет всегда привлекает внимания и хорошо работает, потому режиссеры не спешат проводить какие-то жанровые реформы. В связи с этим очень интересно наблюдать, как подобный сюжет подают французы с присущим им легким юморком или немцы с характерным для них философским подходом к проблеме и немецким качеством. Одним из таких немецких фильмов является «Катастрофа над Берлином».

Сюжет полностью повторяет американский эталон, но уже в рамках немецкого подхода с особыми режиссерскими вкраплениями. Сначала режиссер обозначает образы своих героев, чтобы зритель мог себе составить портрет того или иного персонажа. Пассажиры самолета-смертника — весьма самоуверенные случайные люди, не страдающие какими-либо недугами, живущие своими личными мирами. Они выглядят довольно уверенно с претензией «жизнь удалась». Встретив такого человека, никогда не поймешь, что он представляет из себя на самом деле. Эту вполне счастливую публику режиссер подвергает тяжелейшему испытанию на мужественность и человечность. Только в пограничной ситуации человек обнажает свое истинное лицо. И на этой пограничной ситуации мастерски сыграл режиссер «Катастрофы над Берлином».

Практически весь фильм строится на взаимоотношениях пассажиров и членов экипажа в ситуации полнейшей паники. Из добродушных весельчаков вначале большинство пассажиров превращаются в моральных уродов, для которых смерть спасателя их жизни не стоит ничего. С развитием сюжетной канвы пассажиры проявляют свои самые худшие качества. Они ни за что не желают помогать экипажу самолета в спасении своей же шкуры, для них проще всего ругать окружающих, поднимать панику и причитать на коварный случай. Почти каждый пассажир думает, что его проблемы серьезнее проблем окружающих, что порез своей руки намного хуже, чем умирающий рядом случайный попутчик, которому с брезгливостью кинозвезды не поможет ни один брат по несчастью. Чтобы не показывать собственный животный страх, пассажиры с радостью отправляют ребенка на трудное смертельное задание, прекрасно понимая, что ребенок может умереть.

На протяжении всего развития действия фильм держится на бешенном заряде нарастающего напряжения. Можно сказать, что получилась психологическая драма с круто замешенной интригой разоблачения природы человека. К тому же, в этот психологизм вплетается философское осмысление того, сколько стоит человеческая жизнь. Результаты этих философских вывертов оказываются весьма не утешительными. Пройдя через страдания, некоторые «опасные пассажиры» меняют свое отношение к людям, а некоторые так и остаются равнодушными, осуждая тех, кто боролся за жизнь в небе. Таким образом, режиссер изобразил сразу три фазы человеческого «я»: обычная (до катастрофы), пограничная (в небе) и возвращение на землю. Режиссеру удалось показать, что взлетая в небо, человек был одним, а вернулся совсем другим. Кто-то открыл в себе героические качества, кто-то примерил маску напыщенного равнодушия, а кто-то просто умер в физическом или моральном понимании данного слова.

В фильме практически нет никаких спецэффектов, за исключением пары случаев, где на первое место выходит не американская, привычная нам, напыщенность, а четкость. Представители министерства безопасности, что в Америке, что в Германии, — абсолютно идентичны. В них не проявилось никаких специфически немецких черт характера, как и в большинстве героев. Да и весь фильм на 80% выглядит американским, только на идейном уровне проявляются истинно немецкие зачатки. Наверное, это такой вот признак политической и культурной глобализации, лишающей национальности своих специфических особенностей в угоду привлекательной яркости, способной покорять кинозалы.