25 апреля 1986 года. Журналист Александр Журавлев возвращается в родной Киев, в море привычных семейных проблем и профессиональных неурядиц. Он не знает, что уже завтра его жизнь и жизнь всех, кто ему дорог, изменится навсегда.
Масштабы взрыва на Чернобыльской АЭС тщательно скрывают, но постепенно людей, охваченных праздничным настроением, накрывает мрачное облако паники и страха. Произошло нечто ужасное, и Александр пытается проникнуть за завесу тайны, но сейчас он, как и многие тысячи людей, лишь беспомощный свидетель катастрофы, жертва лжи и хладнокровного молчания…
Долго откладывал просмотр этого фильма, да и честно говоря не стоило и смотреть. Среди десятков фильмов о Чернобыльской катастрофе «Распад» практически ничем не выделяется. Фильм снят в 1990 г. и это сильно отразилось на его содержании. Фильм не интересен с точки зрения содержания или сюжета, в нем удивляет прежде всего сочетание несочетаемого. Фильм насквозь пронизан тонким юморком и символами агонии распадающегося Союза.
Вероятно создатели фильма именно и хотели показать аварию на ЧАЭС как символ падения СССР. И можно сказать, что это им удалось. Весьма символично, когда у подножия горящего реактора медленно обугливается бюст Ленина. Так что символических сравнений в фильме хоть отбавляй. Поражает тупость местного партийного руководства. Такое впечатление, что они сами верили в то, чем убеждали людей. Эта сторона фильма не вызывает нареканий.
Особо следует отметить работу оператора. Четко прослеживается влияние американской школы. Фильм уж никак не назовешь классикой советского кинематографа. Самый большой недостаток «Распада» это отсутствие масштабности, без которой трудно обойтись в подобного рода лентах.
Создатели изо всех сил пытаются давить на жалость зрителя, пытаясь заставить сопереживать — но в моем случае этот номер не прошел. Так что мой вердикт — фильм на один раз, да и то он мне дался с трудом
«Распад» для меня, есть нечто большее, чем фильм о техногенной катастрофе. Авария на ЧАЭС — ширма, которая скрывает распад личности, человека, общества и государства. Как молекула, люди распались на циников (Правительство, эвакуирующих своих близких) и добродетелей, кто просто пытался помочь людям, поставив на себе крест. (Друзья Журавлева).
Авария стала символом перемен, дорожкой к очищению, как например, для героя Шакурова. Который считает себя таким же виновником развернувшихся событий в обществе, в стране: «В том, что происходит виноваты все. И я в том числе». (Появляется другой символ времени — велогонка на тв). Поэтому ему была необходима эта поездка добровольцем на зачистку территорий от последствий аварии. Это некий символ возвращения «человеческого лица»: «Только пережив то, что пережили мы, можно вернуть себе человеческое лицо и стать нормальным человеком». А финальный диалог Журавлева с женой вызывает опасение, еще не одна ЧАЭС произойдет, если забудем о том, как же им быть, нормальным человеком.
Что касается «картинки», то для 1990 года и скромного бюджета — это шедевр, такое ощущение, что побывал на месте аварии, поучаствовал в этой смуте событий. (Также в фильме использованы кадры из реальной Припяти образца ~90года, т. е. когда это место еще было похоже на город).
Фильм, судя по количеству рецензий, мало кто видел. А жаль!
Неплохой, небредовый фильм. О крушении привычной жизни. На главного героя все навалилось одновременно — предвиденный уже конец СССР, проблемы с женой. А тут еще и авария, эффект от которой многократно умножен паникой населения. И уже мало кто понимает, что надо делать, куда бежать. А может оставаться на месте и не делать ничего?
Кто-то выполняет свой долг, не думаю о том. что будет завтра, но зная, что нужен здесь и сейчас. А власть имущие бегут так далеко и так быстро, как только возможно. И не надо лишний раз пинать СССР. Думаете, сейчас было бы хоть немного по-другому? Зря. Трусость — она вне времени, пространства и национальности.
В первую очередь фильм не об аварии, а о том, как она повлияла на людей.
Есть несколько поистине потрясающих сцен. Мне запомнилась всенощная пасхальная служба — это правда было страшно. И абортарий.
А вот брошенный мальчик — это уже перебор. Сразу понятно, что производство совместное с США. Ну не можем мы так поступать! Это не по-русски. Кто-то присмотрел бы за малышом. И ведь не забросили же город сразу раз и навсегда! Там еще очень долго шли работы, там было много людей — в основном военнослужащих. Этот сюжет могу допустить только как символ беспомощности и одиночества человека перед тем, что он сам создал, но что он контролировать не в силах.
Думаю, мало кому кино понравится. Нет здесь того, что хочет видеть современный зритель — нет самого момента взрыва, нет борьбы со стихией. Это драма, а не экшен. Тема-то неоднозначная, за нее редко берутся.
Из немногих художественных фильмов о Чернобыльской катастрофе «Распад», на мой взгляд — лучший. Не без «чернухи» в адрес «партии и правительства», но все ли мы знаем о тех событиях? Можно конечно сейчас говорить, как там все было четко организовано, но вот знакомые «ликвидаторы» почему-то утверждают иное…
Жили-были три друга… Один — успешный журналист, второй — атомщик, третий — врач, и все были довольны своей профессией. Мирный отдых счастливых людей прервало сообщение: на АЭС пожар. И началось… Рвущиеся к станции колонны пожарных машин, врач Толик, который вообще был не на дежурстве, но не смог проехать мимо, оператор Игнат, который сделал, что еще можно было сделать, и погиб на посту, идущие в огонь пожарные, зловещее графитовое пламя на крыше энергоблока. И на фоне этого тотального героизма — начальник АЭС, успокаивающий всех: ничего страшного, заурядная авария! Хотя зрителю-то уже понятно, что заурядной аварией там и не пахнет. Но люди на экране еще ничего не знают и работают в огне без защиты, без респираторов, без дозиметров…
Фильм достаточно тяжелый. Атмосфера бравурности и непередаваемой начальственной тупости ощутимо давит. Врач Толик, уже все понявший, уже сам нахватавшийся смертельных доз, бьется в «инстанции»: эвакуируйте хотя бы детей! Бесполезно… А эта фраза директора ЗАГСа — «У нас запланировано 20 свадеб сегодня, и мы их проведем!» Хоть всемирный потоп, а у нас вот запланировано… И ничего не сделать — система несокрушима и непробиваема.
Кадры эвакуации — бесконечная череда пыльных автобусов, на бешеной скорости уходящих из обреченного города, недоумевающие глаза стариков в придорожных деревнях — их забыли предупредить, Припять с борта вертолета, брошенный ребенок, рисующий на асфальте громадные буквы: «Мама, приходи!» А мама не придет, мамы больше нет… Вот этот ребенок, забытый в спешке — и есть самый настоящий ужас, куда там фантазиям голливудских режиссеров! И тут же — партийные чиновники, в панике эвакуирующие своих детей самолетами, бегущие сами, бросая подчиненных, прорывая кордоны… Мертвый город, брошенное в беспорядке имущество, люди, падающие от острой лучевой болезни. Песец как он есть, но ведь на самом деле было ничуть не лучше!
Откровенно спародирована сцена штурма пораженного энергоблока. Добровольцы, завернутые в брезент и увешанные свинцом, идут к разрушенному реактору, чтобы… водрузить красное знамя на его вершине! Прямо взятие рейхстага какое-то. Это уже сюр, хотя… все ли добровольцы, ходившие в реале к четвертому реактору и потом умершие, все ли эти жертвы были необходимы? А красный флаг в реальности был, но не на реакторе, а на одной из больших труб — ориентир для вертолетов.
Если отрешиться от политической сатиры, то весь фильм — полноценная «техногенка». Фильм о катастрофе. Без бреда о пришельцах, якобы взорвавших реактор, без мистики и мутантов, чем сегодня грешат те, кто пишет и снимает о Чернобыле. Бытовой такой фильм, про обычных людей. Таких, как все мы. И от этого лишь страшнее его смотреть…
