Хотелось бы сразу выразить особую благодарность кинопоиску за приглашение на специальный показ фильма «Как я провёл этим летом».

Этот фильм Алексей Попогребского, который, кстати, по образованию психолог, получил множество положительных отзывов международной прессы и, всем известных, серебряных медведей, как пошутили создатели, тех самых белых, которые пытались попробовать их на вкус.

Действительно, Алексей соригинальничал, оторвавшись от привычных уже форм и стилей нарратива, оттолкнулся и поплыл…куда?… В свободное плавание по межжанровому пространству, так сказать, настолько вольное и экзистенциально-ориентированное, что вряд ли кто-то еще из «наших» способен сегодня повторить подобный опыт. Ведь съемки, поистине уникальны, около восьмидесяти часов материалов, натуры, не тронутой цивилизацией, но об этом ниже.

Так все же, оправдан ли эксперимент для зрителя? Возможно, но лишь отчасти, нельзя же прибивать к картине гвоздями ощущения от съемочного процесса самих создателей сего действа, следовательно, тот, кто посмотрит эту картину, скорее всего, почувствует себя обманутым, так как никаких привычных «цепочек мотивации» главных героев тут и близко нет, хотя в экстремальных условиях такое поведение может показаться вполне оправданным. Персонажей «окунули» в неведомую для городского обывателя среду и представили, как же они будут действовать. Люди-звери? Возможно, в приближенных к реально-опасной среде некая последовательность решений теряется, на самом деле, это такая зыбкая «психо-территория», что влезать туда не хочется, раз даже специалисты в этой области разводят руками.

Но, я все же считаю, что внутренний мир героев должен раскрываться в процессе сюжета, дабы все могли понять, оценить и сделать выводы для себя. Существует много способов повествования, здесь используется стандартный и излишне сухой — из точки «А» в точку «Б», а ведь можно было снять ретроспективные эпизоды с семьей Сергея, какие-то «облицовочные» сцены, характеризующие главных героев и так далее, но нет — все по делу.…Ах, а ведь как можно было использовать всю ту экзотику и «гений места» для полномасштабного эдакого исследования поведения героев в суровых условиях Чукотки.

1. Что это?

«Если человек отправляется от точки, в которой знание не помогает, он идет в направлении смысла». Мамардашвили М.

Жанр: триллер (от англ. thrill — «вызывать острые эмоциональные ощущения»)

Тяжело однозначно определить жанр этой киноленты, по ощущениям — это нечто вроде нуар-сурвивала с элементами триллера. После просмотра, действительно, находишься в каком-то ступоре от увиденного и интерпретация всего происходящего приходит не сразу.

2. Актерский состав.

«Актёр должен уметь трудное сделать привычным, привычное лёгким и лёгкое прекрасным». Станиславский К. С.

Григорий Добрыгин и Сергей Пускепалис показали отличную слаженную работу, как заявил Сергей, отношения у них были, как у сына с отцом: где-то подзатыльник, где-то толчок, но все по-доброму, по-мужски. Тут и сказать более нечего, действительно, «медведи» за дело.

3. Операторская работа.

«Бывают столь совершенные виды красоты и столь блестящего достоинства, что люди, тронутые ею, ограничиваются тем, что смотрят на нее и говорят о ней». Лабрюйер Ж.

Опять же, Павел Костомаров по заслугам был удостоен похвалы Берлинского кинофестиваля. Потрясающие съемки нетронутой природы, сочетающиеся с постапокалиптическими пейзажами одиночества на фоне постаревшей техники и зданий. Настоящий «другой космос», мир неизведанного. Браво!

4. Музыкальное сопровождение.

«Без музыки жизнь была бы ошибкой». Ницше Ф.

Тут уже сложнее, композиции «Гражданской обороны», скажем так, на любителя, коим и оказался Алексей Попогребский. На такой блестящий видеоряд, на мой взгляд, куда «мягче» бы легли отрывки из классической музыки, создав неповторимую атмосферу, симбиоз «действа и авторства», как, например, в «Солярисе» Тарковского было использовано переложение фа-минорной хоральной прелюдии Иоганна Себастьяна Баха.

5. Сценарий.

«Сценарий, по существу, есть не оформление материала, а стадия состояния материала на путях между темпераментной концепцией выбранной темы и ее оптическим воплощением». Эйзенштейн С. М.

О нем уже было сказано выше, подытожу лишь тем, что он, по сути, представляет собой односложную конструкцию или фундамент к чему-то большему, но никак не самостоятельный стержень фильма, в полноценном понимании.

6. Значение.

«Смысл должен быть найден, но не может быть создан». Франкл В.

Подводя итог этой, весьма неоднозначной, кинокартине, хотелось бы отдать дань уважения съемочной группе, ведь работа была проделана очень большая. Фильм стоит посмотреть и сделать для себя соответствующие выводы, кто знает, может быть, вы откроете для себя нового Тарковского, как это сделали немецкие кинокритики…

На чукотской метеорологической станции вахту несут двое — молодой Павел (Григорий «Чёрная молния» Добрыгин) и старший Сергей (Сергей Пускепалис, в прошлом режиссёр Магнитогорского драмтеатра). Когда старший отправляется порыбачить, молодой получает по рации сообщение… Павел, ввиду разных причин, предпочитает это сообщение скрыть, тем самым запуская цепь необратимых событий.

По сути родоначальник так называемой «новой русской волны» (см. «Коктебель», сделанный в содружестве с Борисом Хлебниковым) теперь Попогребский выступает чуть ли неё флагманом — если, конечно, отталкиваться от международных призов.

Скрытая в название его нового фильма ошибка (или точнее будет сказать «анаколуф» — нарочное нарушении грамматической согласованности членов предложения) довольно точно рифмуется с ошибкой в поступках персонажа Григория Добрыгина, который не знает как ему поступить и поэтому поступает самым роковым образом. В целом же, «Как я провёл этим летом», снятое на суперсовременную цифровую камеру RED, — сдержанное фестивальное кино европейского формата. Считать в главных героях русскую идентичность можно лишь по некоторым национальным признаком — в остальном картина, по большой части, имеет универсальный характер. Этому, во-первых, способствуют дикие и как бы «ничейные» пейзажи. Во-вторых, разлитое в ленте тонким слоём молчание (отличительная, кстати, особенность фильмов «новой русской волны»).

То, что «Лето» имеет стилистическое сходство с творчеством великого немецкого режиссёра Вернера Херцога, кажется, заметил каждый первый рецензент. Заметил это по-любому и сам Херцог, председательствовавший на последнем Берлинале. Натурные, не павильонные съёмки, люди на грани нервного срыва — не надо иметь семи пяди во лбу, чтобы провести явно бросающиеся в глаза киноведческие параллели.

Однако, сходство это остаётся лишь формальным. Там, где у Херцога на волю обычно прёт настоящие безумие (см., например, «Агирре, гнев божий»), у Попогребского видны лишь его лёгкие зачатки — Пускепалис и ни чуть не менее Добрыгин, безусловно, молодцы, но драматический стержень, как ни крути, в «Лете» так себе. Настоящий конфликт возникает лишь в последние 20—30 минут фильма. До этого мы лишь наблюдаем неспешное кино о жизни метеорологов — людей, скажем так, не самой захватывающей профессии.

Если бы картину сократить на полчаса (а она идёт два), «Лето» бы прибавило в динамизме и, думаю, не слишком бы многое потеряла. Забавно, кстати, в этом случае сравнивать международный и русский трейлеры картины. Для западных зрителей она позиционируется как заполярный триллер. Для своих — как драма. Оба жанра, надо заметить, так или иначе присутствуют в ленте. Но, что называется, понемногу.

«Как я провел этим летом» — фильм, который удивляет своей красотой.

Я ждал его с того самого дня, как услышал, что он получил трех берлинских медведей, и, по моему мнению, вполне заслуженно. Признаться често, меня немного удивил такой выбор жюри, ведь, исходя из трейлера, можно было судить, что фильм является стандартным психологическим триллером, удачно перенесенным в отечественное Заполярье. Но не все так просто с нашим кинематографом…

Первое, чем несомненно цепляет фильм, так это потрясающие виды бескрайнего севера. Высокие скалистые холмы, покрытые мхом и лишайниками, просторы ледовитого океана, стрелки каменистых полуостровков, уходящих далеко в воду, горизонт, сливающийся с необыкновенного цвета небом, молочные туманы, стелющиеся по пустынным равнинам, и непрекращающаяся челема… Все это не дает отвести глаз от экрана, заполняя пробелы не слишком удачной истории и наполняя картину атмосферой спокойствия и гармонии, ведь, наверное, это единственное место, где все мирское теряет смысл.

Сама же драма, разворачивающаяся на полярной станции, оставляет двоякое впечатление. С одной стороны это история о взаимоотношениях двух поколений, отцов и детей, если хотите, в которой отцы слишком стары для всего нового, а дети слишком ленивы, для всего важного. Ну а с другой, это повествование о том, что такое страх, каким он бывает и куда может привести, ведь, по сути, именно из-за него и начинаются все проблемы…

Посмотрите этот фильм, но не ждите от него напряжения, беготни и перестрелок, только человеческая драма, в которой порой неверно расставлены акценты, могла развернуться и развернулась за полярным кругом, где слишком холодно, чтобы горячиться.

8 из 10

P.S. Иногда в слогане к фильму скрыто больше, чем можно представить.

Первое, что бросается в глаза, это, конечно, наличие серебряных медведей у данного фильма. Начиная его смотреть, я ожидал увидеть психологическую драму о жизни двух разных поколений под одной крышей. То, что я увидел в итоге вызвало противоречивые чувства.

Вначале нам показывают красивейшие пейзажи Чукотки и на их фоне маленькая хибарка, где живут два абсолютно разных человека. Это два метеоролога, одному за 50 (Сергей), другому около 25 (Паша). Они совершенно разные и отказываются понимать друг друга. Пока старший работает, младший гуляет по острову, играет в Сталкера, слушает музыку и жаждет каких-либо приключений. Я ожидал, что будет развита тема их попыток взаимопонимания и взаимовыручки в условиях, практически полной изоляции от внешнего мира, но режиссёр пошёл по другому пути.

На их остров приходит радиограмма о том, что семья старшего полярника в больнице (или погибла, я не расслышал). Принял радиограмму младший и должен был передать старшему. Но передавать ему радиограмму он не стал, видимо, боясь, что тот с ним что-то сделает. И всячески мешает ему узнать об этом, даже на сеансах радиосвязи.

Честно говоря, мне совершенно не понятна мотивации поступков Павла. Почему он так боялся своего напарника? В течении фильма только старший метеоролог вёл себя адекватно (занимался сбором данных, добычей рыбы), а младший Павел всячески отлынивал от своих обязанностей, сидел на берегу, смотря куда-то в даль, игрался на компьютере и так далее. Фактически он работал только тогда, когда его пинал Сергей.

Героем картины считается Павел, но ему не хочешь сопереживать, не хочешь верить в адекватность его поступков! Мало того, что он жутко ленив трусоват, так ещё и сам усложняет своё положение. В сцене, года Сергей показывал ему, как правильно свежевать рыбу (при этом говорил, что его дочь обожает сушёную рыбу), тот, видимо, хотел сказать, но не решился. Концовка очень смазана и оставляет много вопросов. Пожалуй оно так и должно быть.

Хотелось бы отдельно выразить недоумение по поводу бюджета картины. КУДА дели 2 500 000 $, при съёмках 3 халуп и нескольких пейзажей на Чукотке? Новая цифровая камера из золота, что-ли?

Очень понравилась игра актёров. Пусть даже, не совсем понятный характер Павла, но сыгранный отлично! Часто показывают их крупные планы, местами эти планы затянуты, но это не выглядит неуместно, наоборот, это придаёт напряжённости.

В целом фильм вызвал очень противоречивые чувства.

7 из 10

Ложь обличает слабую душу, беспомощный ум, порочный характер.

Френсис Бэкон

Данная кинолента относится к той категории фильмов, которой сложно дать четкое определение. Ей можно дать все три вида рецензий и самое главное, что все они будут верны, причем как по отдельности, так и все вместе.

У меня после фильма вообще осталось смутное представление о жанре фильма и вообще является ли фильм жанровым кино или это какая-то гремучая смесь жанрового и авторского кино.

По поводу психологического аспекта фильма так же сложно что-то сказать определенное, если погрузиться в бездонную пучину психологии, то, наверное, можно защитить какую-нибудь диссертацию на тему поведение и взаимоотношения людей в экстремальных условиях. Но, а для зрителя, который особо не станет углубляться во все тяжкие, я думаю, вообще будет казаться чудаковатым большинство поступков главных героев.

А вот с чем действительно все понятно, так это с работой оператора, съемки суровых северных пейзажей со всеми этими переходами на дальний план выглядят потрясающе.

Рекомендую фильм всем, если вы даже не откроете для себя шедевр отечественного кинематографа, то, по крайней мере, насладитесь двумя часами лицезрения природы крайнего севера.

Сильное кино, крепко действует. Как стопка водки в закуску с солененьким.

От триллера я практически ничего не увидела- скорее драма, особая, психологическая. История, рассказанная в суровой полярной атмосфере Джека Лондона. Не о способе выживания (где-то около), а о способе взросления. Как один из них- уехать куда-нибудь в Заполярье, чтобы написать сочинение. Перестать играть в охотников и говорить медведям «Упс».

Порой сложно угадать что в следующем кадре вытворит Павел (Григорий Добрыгин), куда заведут его странные мысли, подгоняемые пульсирующим страхом пред Сергеем (Сергей Пускепалис). Отношения между героями кочуют между родственными в стиле Мартина Макдонаха и нейтрально-натянутыми-в-струну. В кой-то мере это удалось передать, особо не расплескиваясь эмоционально. Актеры не перестарались, в общем.

Зритель в напряжении непрерывно — так что если хотите есть, то делайте это на первых минутах. Посмотреть стоит стопудового- хотя бы как образчик фильма, взорвавшего Берлинский кинофестиваль, хотя бы в равновес тому строительному мусору, что выплывает в кинотеатрах ежедневно.

В советском кинематографе существовал целый жанр, посвященный рабочим профессиям. Молодежь строила БАМ, поднимала целину, поворачивала реки вспять. В общем, жила полноценной для того времени жизнью. Картина Алексея Попогребского «Как я провел этим летом», получившая неожиданное признание на юбилейном берлинском кинофестивале, своеобразный оммаж тем фильмам про суровых покорителей необъятных пространств своей родины. Чукотка, безмолвие, одинокая, затерянная среди белоснежной пустыни метеорологическая станция Аарчым. Два полярника — Сергей и Павел. Последний день дежурства, который в силу природных особенностей растягивается на месяцы.

В принципе, Попогребский медленно и неспешно собирает свой фильм-посвящение тире детское воспоминание по тем же лекалам, что делали другие до него, за исключением одного момента. Даже отличаясь по многим параметрам от своих современников, задействованных в российской «новой волне», Алексей, тем не менее, рефлекторно повторяет их главные кинопостулаты — неприятие реальности и инфантилизм. Это своеобразное реагирование на современность сегодняшнего поколения российских режиссеров. Естественно, подобная корреляция вполне объяснима по той простой причине, что фактура, от которой отталкивается режиссер, несоизмеримо отлична от той, советской, где рефлексия находилась под запретом.

Полярный триллер Попогребского построен на извечном противостоянии отцов и детей, только с наиболее большими последствиями для обоих фигурантов. Там, где малейшая ошибка может стоить жизни. Если раньше режиссер экспериментировал в обыденных условиях, сводя поколения то в роуд-муви по Крыму, то в декорациях большого города, то теперь конфликт приобретает более глобальные очертания и трагические тона. Снежная пустыня, еще больше подчеркивает ту пропасть, что существует между советским прошлым и российским настоящим. Серая, сливающаяся с окружающим ландшафтом форма Гулыбина и вызывающе-красная неуместная курточка Данилова. Тяжелый железный советский будильник и наручные японские электронные часы. Стойкость и надежность опытного полярника и юношеское раздолбайство стажера. Попогребский, кажется, намеренно сталкивает в одном месте людей из разного времени, разных моральных устоев и принципов, отстраненно наблюдая за тем, к чему это все в итоге приведет. RED-овская камера Костомарова последовательно, с маниакальным масштабированием фиксирует рудименты благополучно скончавшейся эпохи, сохранившиеся в отдельно взятом месте и вещи из другого, нового мира. И все только лишь затем, чтобы растворить их в белоснежных пейзажах Чукотки, живущей по своим неизменным на протяжении долгого времени законам.

Неприятие реальности в итоге выливается у Попогребского в бегство и детальное изучение природы кидалта, кажется, совсем неспособного научиться социализироваться и ошибочно принимающего жизненно важные решения на основе логики компьютерных игр и интернет-пространства. Неспособного адекватно действовать в экстремальных ситуациях, что зачастую приводит к трагедиям. С другой стороны, в современном мире начисто лишены возможности прижиться и люди советской закалки. Выкинутые на обочину жизни, они могут нормально существовать только там, где действуют старые и понятные советской ментальности законы. Вне времени, подчиняясь безликим командам и воспроизводя рутинную, никому ненужную работу. Винтики ржавой и неработающей системы. У Попогребского оба героя не могут сойтись по причине тотального непонимания взаимного существования друг друга. Один ищет стабильность там, где ее нет, привыкнув жить понятно и распланировано, второй, видя, что уверенности в завтрашнем дне нет, разбазаривает жизнь по пустякам. Глубинная пропасть и нежелание наладить хоть какой-то контакт. Виртуальный и реальный эскапизм. Трагедия двух поколений. И холодное равнодушие окружающего мира. Сергей выполняет только рабочие обязанности, новые технологии для него недоступны, радость жизни сводится лишь к семье и нечастым самоволкам на катере. Павел — это ЖЖ, рок, грохочущий в наушниках и бесцельные пробежки около станции. Для Сергея неотличима друг от друга вся современная молодежь, для Павла непонятны каждодневные скучные и глупые работы. Станция, существующая по чьей-то прихоти свыше, данность, реалия. Место, где соединяется изначально несоединимое, на короткий миг, чтобы потом навсегда оттолкнуться, как однополярные заряды.

Вместе со своими героями бесконечно бежит и сам Попогребский. Спотыкаясь, оступаясь, но, продолжая рефлекторно двигаться, пытаясь думать на ходу. Понять и принять свою сущность. Однако богатая чукотская фактура берет в плен режиссерский замысел, поглощая его и нагло без спросу заменяя смысловую начинку, вынося за скобки обоих персонажей. Попогребский со своей медленной эстетикой оказался не в силах укротить дикую природу. Конфликт, волнующий режиссера, ставший камнем преткновения для новороссийской действительности, буквально на глазах отодвигается на задний план, а затем, совсем растворяется в монументальных пейзажах, сводя на нет то, что еще полчаса назад имело важность и смысл. В этом аспекте Попогребский вчистую проигрывает еще одному сверхнатуралисту от кинематографа Вернеру Херцогу — природа побеждает человека, окончательно и бесповоротно, придавая всей истории некий сверхсмысл. Даже нестандартный сценарный ход режиссера не спасает его от поражения.

«Как я провел этим летом» в итоге и становится тем самым сочинением на тему каникул, молодежным сленгом, неспособностью переосмыслить полученный опыт, бесконечным забегом под разухабистый рок. И как не парадоксально, с более глубоким подтекстом и во многом неосознанными точными аллюзиями на современность, нежели у правдорубов Сигарева, Мизгирева и Хлебникова. В конце концов, все человеческие страсти, как и сами их обладатели не вечны под луной. Кальваркай-2008, место, где проиграл человек, но все-таки выиграло кино. Хоть и лишенное катарсиса, как это принято в жанровом кинематографе. Обезличенное, но все же живое и имеющее право на жизнь.

Общая фабула фильма представлена как некое взаимодействие-противостояние двух фигур. Я намеренно не говорю «героев» или «людей». В моём ракурсе рассмотрения эти характеристики не подходят. Мне бы хотелось настоятельно отдалиться от, условно говоря, «психологического» подхода к рассмотрению этого произведения.

Так вот, эти две фигуры. Только действие углубляется и развивается, то становится ясно (в моем сугубо субъективном понимании), что психологическая подоплека может рассматриваться лишь как поверхность, приманка. «Крючок» для меня в другом. Этот фильм разворачивает два возможных плана человеческого бытия. И эти две фигуры, «Сергей» и «Павел», являются символами этих планов бытия. Первый — некий «вариант» монаха, аскета, отшельника, воина в мирной ипостаси, подвижника. Он тот, кто блюдет Традицию, будучи её олицетворением. Он находится в удалении — на некоем далеком острове среди суровой и безразличной природы; отдаленном рубеже, краю земли (это уже само по себе говорит о преодолении, намекает на «естественную» «пограничную ситуацию»). Отсюда и его качества, требуемые фабулой — условный средний возраст, некая грубоватость, определенная «мужицкость», занятие в свободное время вполне традиционным промыслом, «суровое отношение» к смерти и тому подобным неприятностям, определенное отношение к долгу.

Его антипод — некий «стажер», прибывший на место действия с малопонятными мотивами. Он представляет собой посланника из «Большого», но на самом деле «профанного» мира с его атрибутами: цифровым плейером и типичной «городской» музыкой, компьютерными играми, социальными практиками рафинированного городского молодого человека, (например, следование моде — он и одевается «вослед» «Сталкеру» из компьютерной игрушки), специфическим отношением к жизни и ответственности («все должно быть легко»; — поэтому можно топать по заполярным просторам без патронов в ружье, не боясь медведей; и все остальное). Думается возраст и того и другого — лишь упрощающий маркер для понимания ситуации. Ну, так легче — объяснить людям «смыслоразламывающие» ситуации поколенческой разницей. На самом деле всё куда «круче».

Разворачивающийся далее между ними конфликт в разных плоскостях — есть (в моем, конечно, понимании) конфликт этих двух планов бытия, воплощенный на поверхности в двух типах характеров. Один пытается обойти неизбежное, уйти от бесконечного. В суете компьютерных игр, развлекухи на бочках с топливом, виден современный мир с его ультрафункциональностью, консьюмеризмом и полным забвением истинной Жизни. Вторжение этой «суетности» грозит разрывом, крахом Традиции, о чем нам и сообщается в одной из сцен словами «Сергея»: «Из-за одного такого может полететь несколькодесятилетняя работа всех остальных!» Мир подлинной, настоящей жизни демонстрируется отношением «Сергея» к делу, задушевно звучащими его воспоминаниями о семье во время вполне сакральной операции потрошения пойманной рыбы, попытками приучить стажера к реальным испытаниям этой самой жизни. Суровое отношение к «стажеру», умение подладиться под Природу — все это атрибуты, того, традиционного отношения к Жизни. Которое в итоге оказывается (для меня, опять же) более правильным, более истинным, просто хтоничным. Человек из Большого мира оказывается вполне ублюдочным, выморочным, паразитическим существом, живущим в мире мертвых, не могущим на самом деле прожить без того, Первого. «Стажер» ничего ценного дать «Наставнику» не может. Самое драматичное, — что эти два плана бытия, способа существования диалектически связаны. Сергей стоит на своем рубеже, формально служа тому, большому «маленькому» миру. Это противостояние Традиции и Современности (или даже постсовременности), Культуры и Цивилизации, в нем моральную победу одерживает именно первая. Если говорить образно, то фильм становится иллюстрацией того самого «Рустамова комплекса», о котором писал философ и культуролог Георгий Гачев. Хотя формально эта Традиция устранена в такую географическую даль, что с ней как бы можно и не считаться, она оказывается неустранимой из плана бытия человека, напоминая о себе пограничными ситуациями, зовом совести, осуждающим взглядом Другого…

Вполне можно предположить, что авторы фильма ничего подобного и не подразумевали. Я намеренно утрировал, однако, всё-таки зацикливаться на психологическом плане данного произведения считаю довольно однобоким вариантом рассмотрения. Сам фильм хорош главным — при известных недостатках он всё-таки будит мысль.

Основанный на педантичной реконструкции подарочного набора фестивальных мемов, снятый представителем «новорусской гуманистической созерцательной школы», фильм «Как я провел этим летом» является красноречивым подтверждением универсальности «формулы Звягинцева»: всколыхни осоку в кадре- и ты Тарковский, пусти по воде лодку с умирающим- и ты новый Джармуш. Появившийся несколько лет назад на свет из смыслового вакуума пул «медитативного славянского кино» не принес с собой никаких монументальных идей, но приглянулся западным критикам, вероятно, как раз по причине нейтральности, экзистенциальной политкорректности, а проще говоря- серости, о которой очень удобно писать, не выбирая иносказаний.

Если воспользоваться арсеналом жанровых определений олдскульных кинокритиков, называющих фильмы «картинами», то Алексей Попогребский произвел на свет настоящий Гобелен, на котором с присущей соцреализму прямолинейностью наглядно изобразил последствия сосуществования в герметичном пространстве двух хрестоматийных противоположностей: ортодоксального метеоролога- стахановца Гулыбина (Пускепалис) с суровым сдвигом линии бровей как у Роберта де Ниро, и инфантильного практиканта Паши Данилова (Добрыгин). Первый, прежде чем подготовить полярную станцию к консервации и завершить вахту, охотится на гольца, в изобилии плавающем в водах Берингового моря, производит замеры солнечного сияния, ловко орудуя гелиографом и прочими загадочными инструментами профнатуралиста, и попутно, по- дедовски сурово, учит уму- разуму подопечного. Второй- от безделья прыгает по шеренге пустых бензобаков, проводит для «шефа» начальный курс семиотики, в котором объясняет утилитарную функцию смайлика и мечтает погрузиться в мир поисков Хрустального Черепа и Потерянного Ковчега. Вскоре, в отсутствие Гулыбина, на станцию с Большой земли передают радиограмму, которая содержит нечто, надолго выбивающее у Павла почву из-под ног и лишает его сна.

Дальше- саспенс, полярная паранойя, медведи, снежная буря, Хичкок и Звягинцев в разных ракурсах. Для фильмов, которым из-за нарочитой медлительности часто достается ярлык «камерный», нет ничего важнее кокетливого подергивания камеры в местах особенного драматургического надрыва. Однако, следует признать, что здесь подергивания выглядят уж слишком красиво. Трудно поверить, будто выпотрошенный голец или пожаренная на старой грязной сковороде яичница могут выглядеть столь привлекательно, как здесь (целиком заслуженный «Серебряный медведь» у оператора Павла Костомарова). Неожиданно мощный актерский дуэт, состоящий из Григория- «черная молния»- Добрыгина и Сергея Пускепалиса, примечателен, прежде всего, тем, что вытягивает на своих плечах весь сценарий, который то и дело норовит мимикрировать под многозначительность и некий потаенный бекграунд, впоследствии, впрочем, не обнаруженный. На художественно обветренном и изможденном бессонницей лице Паши то и дело мелькают удивительные мимические модуляции: сочувствие, страх, паника, отчаяние, обнажающие коммуникативную несостоятельность представителей поколения социальных сетей и тачскринов, склонных к эскапизму от реалий, боящихся высказаться, неспособных принять решение.

Цветовая палитра (трендовая пространственная синева), несколько всплесков почти родственной человечности между персонажами и какая- то необъяснимая целостность работы сделали свое дело- три награды на Берлинале получил фильм, далекий от стандартов социальных манифестов, оказался вполне комильфо на киносмотре, где за последние несколько лет кинематографические события исчисляются разве что количеством приглашенных селебритиз да чествованием мэтров, награждаемых «за заслуги». Впрочем, если вести речь о фестивальных ожиданиях, то здесь также все учтено: аллюзии на Данте, локальное кафкианство, аллегория совести в лице Павла и даже кивающий на мировоззренческое противостояние эпизод в бане,- все, как говорится, инклюзив. Во всем этом безупречном уроке композиции найдется, пожалуй, совсем уж скромное количество червоточин, но за них-то как раз и становится неловко.

И если бы не множество заретушированных цитат, стремления создать некий универсальный шаблон для национального экспортного кино, обескураживающую бесцельность, притворяющуюся якобы обоснованным концептом и традиционно смазанный финал, фильм вполне мог бы стоять в одном ряду с остальными среднего уровня суровыми мужскими драмами. Но увы, оборачивается сплошным инвертированным сиропом «о природе человеческого страха» по определению Variety и очень напоминает студента, который по студенческому обмену оказывается заграницей, но отчаянно пытается за день изучить национальные традиции страны пребывания, дабы хоть издалека походить на коренного жителя.

Живописные картины суровой северной природы то ли по традиции, то ли по наитию настраивают нас на такую же и яркую и правдивую драму и жесткий, но честный человеческий конфликт, трогающий за душу.

Природа тронула, конфликт — нет.

Бывает так, что, сочиняя песню, сначала композитор пишет музыку, а потом поэт — слова.

А бывает — наоборот. И чаще всего, слушая песню, можно сразу понять, что написано раньше, потому что лишь в исключительных случаях поэту удается написать на хорошую музыку не просто слова, но стихи. Или же на хорошие стихи редко пишут красивую и оригинальную мелодию.

В этом же фильме, как мне показалось, заранее был определен жанр, стиль и место съемки, а все остальное (то есть сюжет, личности персонажей и их мотивы) додумывалось впопыхах на месте. Потому что не ради демонстрации конфликта людей, миров, поколений был снят этот фильм — а лишь ради видов природы и иллюзорно происходящей на их фоне суровой человеческой драмы.

Пейзажи сняты замечательно. Те образы, которые были созданы актерами — вполне приемлемы и узнаваемы. Сама же драма — притянута за уши, нереальна и неправдоподобна.

Один из героев — добротный и правильный мужик, честный, искренний, но грубоватый.

Другой — юноша, ни черта не смыслящий в человеческих отношениях, мечтающий о реальных приключениях (и ради них даже забравшийся на крайний север), но заполняющий (или формирующий) свой мир компьютерной игрой в стрелялки, такой якобы среднестатистический представитель технической молодежи..

Между ними возникает конфликт. Если обозначить его грубо, то это выглядит так: юноша пытается разрешить настоящую жизненную драму, трагедию одним лишь знакомым ему путем. А знаком ему только путь стрельбы из компьютерного ружья, с помощью которого решаются все проблемы в мире игры, в котором привык жить юноша. И он не справляется с ролью, данной ему жизнью, показывая себя трусливым, подлым и по сути неадекватным существом.

Как ни старалась, я в конфликт вовлечься не смогла. А как мне кажется, самое главное в фильме — сделать зрителей соучастниками действия, заставить их сопереживать кому-то из героев. По-моему — это не удалось ни на йоту.

Герои фильма совершают настолько непонятные поступки, что даже несмотря на постигшую их трагедию — сочувствовать им нереально. Да, поступило печальное известие. Да, молодой боится оповестить старшего о его беде, потому что страшится его реакции, потому что заперт с ним на станции. Да, молодой несколько не умеет мыслить и действовать в рамках реальной жизни. Но почему у меня как у зрителя возникают адекватные вопросы?:

-Известия поступили не о гибели семьи, а о том, что они находятся в тяжелом состоянии — это слышно из радиограммы, почему же тогда младший кричит : « У тебя вся семья погибла»? Ведь если они «в тяжелом состоянии» — это не значит, что они умерли!

-Даже если близкие погибли, любой нормальный человек задаст вопросы: как, почему погибли, где их похоронили. Что-то нужно сделать, попрощаться, поговорить с родственниками. Да может, его ждут, чтобы он их похоронил! Даже если тошно — любой человек захочет знать, почему умерли его ребенок и жена. А тут — герой просто промолчал, не поинтересовался ничем и отказался от всего, не проявил интереса, не задал ни одного вопроса, естественного в трагической ситуации.

- Нереально то, что человека, у которого произошла такая трагедия, непонятно в каком состоянии, могут оставить одного, да еще и на стратегически важном объекте.

Итак, на мой взгляд, природа снята хорошо, и актеры сыграли хорошо. Но то, что произошло между ними, искусственно, вымучено, притянуто за уши и потому никакой реакции кроме как «Будешь играть в WorldCraft — станешь говнюком» вызвать не может.