Молодой врач по имени Митя приезжает на работу в казахстанскую степь. Его новым домом становится поселок в двухстах километрах от Алма-Аты. Местные жители начинают приходить к новому доктору не только за медицинской помощью. Они рассказывают ему о своих проблемах, радостях и несчастьях. Сам главный герой ждет невесту, которая должна приехать к нему из большого города. Вскоре девушка действительно приезжает, но, как оказывается, ненадолго.
- Хоть бы война уже началась!
- С кем?
- Да не важно с кем, зато хоть веселее бы стало…
Где-то в пустынной провинциальной России, где пейзажи такие шикарные, что люди тут уж точно лишние, доктор Митя (потенциальная звезда Антон Долин) долго и напряженно вглядывается в силуэт на холме то ли человека, то ли ангела-хранителя. А в свободное от созерцания время он лечит местных пастухов, выпивох, дураков и даже коров, которые считают, что живут, хотя, кажется, лишь существуют. Здесь сорок дней запоя никого не удивляют, ревность выливается в дырку в животе, войну ждут как развлечение, а время остановилось давно и навсегда. Среди всей этой дикости Митя умудряется оставаться вполне себе человеком и ждать Её приезда. И Она вернется, и ангел-хранитель спустится с холма, и станет совершенно очевидно, что уж лучше бы он сорок дней бухал, чем ждал и созерцал…
По мнению Гильдии российских кинокритиков и престарелых академиков «Золотого орла» фильм Михаила Калатозишвили «Дикое поле» — лучшая отечественная картина 2008 года. Отмечая несомненно высокий уровень повествования и съемок, замечая, что «Дикое поле» прекрасно самим фактом своего существования, спешу категорически не согласиться с признанием этого фильма лучшим. Просто потому, что «Бумажный солдат», «Морфий» и «Все умрут, а я останусь», на мой взгляд, значительнее, ярче, убедительнее, сочнее. Но это вовсе не значит, что «Дикое поле» можно игнорировать. Отнюдь. Завораживающие пейзажи здесь сливаются в экстазе с не менее завораживающим бытом простых бессмысленных человечков. Словно песок, который туда-сюда носится по воле бестолковых ветров, эти люди, а потом их дети, а дальше — дети детей, далее — везде, вычерчивают замкнутый круг, жизнь-бесконечность. Без амбиций, без истерик, без многословия, без лекарств, без смысла…
«Дикое поле» — еще одно подтверждение того, что наше авторское кино стало интересно смотреть.
Немые казахские степи, сухая дорожная пыль, негромкое радио, деревенский мир без начала и конца. Новая картина Михаила Калатозишвили «Дикое поле» продолжает традиции «степного» кино в кинематографе. «Замороженные» кадры, незатейливые диалоги, неспешность и простота — не то притча, не то метафора. Скажите «видели, знаем» — попрошу всмотреться внимательней. Потому что Калатозишвили нашел новую формулу современного «умного» кино.
Фильм снят по снятый по сценарию Петра Луцика и Алексея Саморядова, написанному еще в 1994 г. Режиссер взял историю о молодом враче Мите, приехавшем на работу в глухую казахскую степь, немного перекроил, добавил новых героев, снял и заслуженно получил овации критиков и статуэтки множества национальных премий. Подкупает картина многим: незвездным, но талантливым актерским составом (Олег Долин, Александр Ильин и др.), немного грустной и этнической музыкой Алексея Айги, отсутствием притязаний на «непостижимую» глубину и гениальность. Режиссерская искренность, смысловые подтексты и настоящие характеры — нехитрая киноформула Михаила Калатозишвили.
«Здесь можно жить вечно. Здесь люди не умирают»,- именно так говорит о степной романтике врач Митя. И правда, нетрадиционными методами, не имея ни полноценной аптечки, ни помощников, он в буквальном смысле спасает от смерти то безнадежного пьяницу, то молодую девушку и ее отца. Нет, он не герой, а просто один из обитателей «дикого поля», разъезжающий по бесконечным дорогам на своей люльке, ждущий письма от невесты и ищущий свою тайную философию в хилом домишке.
Пространство и время будто теряются в этой дикой степи, жизнь людей течет неторопливо ровно между землей и небом. Дикое поле — это маленький космос, где стерты границы жизни и смерти: от смертельного удара молнии там спасает сама земля, а «ангел-хранитель», живущий на холме, может нанести смертельный удар в живот. В степном космосе Михаила Калатозишвили нет ничего ложного, лишнего, напускного. Есть настоящая человеческая жизнь вне цивилизации с ее неподдельными чувствами, натурализмом и внутренней свободой.
Режиссер вместе с оператором Петром Духовским решили пространство фильма по-своему — сняли все одним 32 объективом, который не только шире человеческого глаза, но еще и отдаляет снимаемый объект. Человек получается очень маленьким в бескрайнем пространстве с табунами лошадей и свистящим ветром. «Хорошего кино должно быть мало, иначе будет неинтересно», -сказал в одном из интервью Михаил Калатозишвили. Наверное поэтому режиссер и не гнался за кассовыми сборами и не снимал «фестивальную» картину, а сделал достойное кино для всех. Для всех, кто захочет вслушаться в музыку дикого поля, огромной страны или человеческой души.
Как легко можно догадаться фильм этот из разряда «не для всех», но в данном случае не из-за того, что тема фильма слишком сложна и поставленные вопросы слишком тонкие для среднего обывателя, а просто потому, что немногим людям нравится подолгу смотреть в, на первый взгляд, пустоту или же слушать тишину. Это только дело вкуса или предпочтений. Сюжет фильма очень легок, он ничего не объясняет, ничему не учит, и даже ничего не советует. Но, не смотря на всё это, он оставляет действительно сильное впечатление, и достигается оно, как раз благодаря этой тихой пустоте этому дикому полю.
Широкий простор, чистое небо, истерзанный ветром и временем домик с его задумчивым обитателем, из ниоткуда появляющиеся и вновь пропадающие гости, каждый из которых запоминается своей особенностью или странностью, своей болью или легкостью, во всём этом заключается мистика и сюрреализм атмосферы. Где-то примерно в середине фильма брошенность и пустота этого поля мне показалась точнейшим отображением внутренней сути главного героя, иными словами его души. В душе нет ничего лишнего, она свободна от наносного, но, к сожалению, порой ничего не находя она остаётся пустой, и винной тому не черствость, а только желание найти что-то настоящее. Для души есть только яркие люди, других она просто не замечает. Любовь может быть спасением, но может, как для героя фильма вспыхнув принести только новую боль.
Мне показалась что я понял идею, которая была заложена в это кино, и уже не отрываясь досматривал его, но в итоге оказалось всё не так. Концовка фильма так и осталась для меня загадкой, еще большее недоумение вызвали комментарии критиков, да самого режиссёра. Так или иначе стало понятно, что фильм не совсем про то, о чем я подумал, а может совсем не про то. Впрочем, наполнение какого-либо творения своим собственным смыслом дело не новое. Здесь же мне кажется есть все-таки нечто особенное. Созерцание этих едва уловимых эмоций, переживаний, волнений на фоне необъятной огромной степи производит особое полное ощущение чего-то неподдельного настоящего, что и словами объяснить не просто, что вне этой степи, скажем в большом городе, затерялось бы и стало бы не заметным.
Я конечно говорю просто о человеке, которого иногда нелегко как следует разглядеть. Так что, по-моему, главное это восприятие.
Я прочитал много комментариев к этому фильму по всему интернету, и вижу, что многие не понимают, о чём он. Если администраторы не против, я хотел бы объяснить.
В фильме рассказывается о человеке, который приехал в степь, в «поле». Он там живёт и работает. Совершенно не важно, где это находится и когда это происходит. Это могло быть и в Казахстане, и в Мексике, и в Марокко, и в прошлом веке, и в нашем. Да где и когда угодно, это неважно.
Главное, что герой живёт в стеснённых условиях, вынужден работать, не имея должного оборудования, нужных для работы вещей. И при этом, заметьте, прекрасно справляется, никому не жалуется, не опускает руки.
В этом-то как раз и идея: делай всё, что от тебя зависит, идеально. Несмотря ни на что. И если все так будут поступать, всё будет в порядке.
Только что закончилась передача Гордона «Закрытый показ», где собственно и «закрыто показывали» Дикое поле. От режиссера как всегда мало толку. Гордон также продолжает язвить, улыбать и все так же хочется смотреть его передачи. Критики и эксперты… я их всех конечно уважаю за подкованность в теории и огромные задания в искусстве, но опять же убеждаюсь, что в любом фильме они могу найти все что угодно. Как скажем и в этом — от ада до декабристов. А впрочем, виноват — это отзыв не о передаче, а о фильме. Просто не особо хочется повторятся, поэтому буду краток.
Жанр фильма действительно определить трудновато, драма не драма, притча не притча, реализм не реализм. Хотя, это и не важно. Время и место так же вторичны, но мне, как и Гордону показалось, что это все ж 90-е, коряво перенесенные в 2000-е. А впрочем опять я не о том.
Возможно кого-то фильм заставит думать, кто-то из серии любителей попкорнэкшена поплюется и выключит на 15 минуте. Многие ценители «арт-хауса» добавят картину в число любимых или даже коллекционных, другие ж… А впрочем опять не про то.
Сюжет? Сюжет, безусловно есть, да и каков сценарий! Герои прописаны колоритно, запоминаются тут же. Главный герой практически Булгаковский персонаж, во всяком случае по форме. А уж его то ли ангел, то ли бес, то ли просто бомж, живущий на горе — это что-то мистическое и уже из серии Коэльи. Что еще можно сказать о персонажах, населяющих неизвестную гористую местность под название «Дикое поле», не знаю. А впрочем… вы поняли.
И уж если говорит про самое, про то. Фильм хорошо снят, даже великолепно. Это такое кино, которое именно кино не дать ни взять. Кадры, съемка, игра актеров, паузы, переходы, время подумать, некая странность и даже мистичность, опять ж признаки притчи, местами удачно вставленные реплики — все, все великолепно и… мертво.
Несмотря на все старания и ухищрения, это мертвое кино. И скорее уж хочется его назвать мертвым полем. Лично во мне оно не вызывает никаких чувств, кроме, пожалуй, эстетических, но этого как-то маловато. Думать, а вот как раз думать и искать чего ж автор хотел сказать совсем не хочется. Посмотрел, сказал себе — «Да, какой я тонкий эстет мне это нравится», выключил, забыл, неожиданно вспомнил смех Гордона и пошел спать. Вот и все. Наутро встал и даже имя главного героя вылетело из головы, и только хочется надеяться, что в конце концов он умер.
Только за великолепие мертвого, но очень шикарного и правильного кинематографа -
Доктор, Дмитрий Васильевич. Совсем не ясно, почему согласился на такую работу в столь диких условиях. Он врач, работает в поле. Нет, не косит траву, он лечит. Лечит под открытым небом и голыми руками. Никакой санитарии, а пациенты этого и не требуют. Ну да, пускай и в поле, но спасает же. И дикими способами, и в диких кругах, где ездят на русском, это автомобили, и славянском, это лошади, транспорте. Это смотрится так необычно, словно это не фестивальный фильм, который делается только для того, чтобы режиссера показать и статуэтки собрать, а выпускная работа какого-нибудь троешника-выпускника. Или я так избалован массовыми фильмами, что фестивали для меня закрыты. Нет. Здесь и вера в Бога, которого каждый чувствует, потому что он есть. И медицина со всеми её шалатностями. И ещё что-то.
Тут и началось за здравие, и кончилось за упокой. Конечно, по телевидению его показывать не станут, ибо мало во многом. Сюжеты маленькие, которые особого оттенка в общий цвет и не добавляют. А если на пускать фильм общественности, то нужно делать из него короткометражный фильм. Минут в 28 должно всё уложиться. Если фильм не был полнометражным, не было бы столько отрицательных отзывов зрителей. Или какие цели преследовало руководство? Видимо, фестивалей полнометражных лент более, и престиж которых неимоверно выше, чем у фестивалей короткого кино. Всё же дверью ошиблись не зрители, а производители.
Оценки таким фильмам ставить несущественно: тут либо хорошо, либо никак.
Кинофорум «Сталкер — о правах человека», поднимающий соответствующую тему и проводящийся в Москве с середины 1990-х годов, продолжает свою ретроспективу, которая состоит из фильмов-призеров фестиваля разных лет и окончится 30 сентября 2010 года. (...)
Родина - это же люди. Мы сделали этот фильм, чтобы ощутить радость от того, что мы - единое целое, такой вот организм. Хочется быть членом единого чего-то, за что ты готов отдать жизнь и чем-то рискнуть, куда-то пойти… Вот это не просто слова (...)
