Маленький провинциальный городок. Скука, тупость, злоба обывателей… Скромный учитель гимназии Передонов мечтает о повышении по службе и переезде в столицу. Постепенно мечта становится навязчивой идеей.
Троюродная сестра Передонова Варвара, мечтающая выйти за него замуж, пишет письма с обещаниями о приглашении в Санкт-Петербург от имени столичной княгини. Но мечтам учителя не суждено сбыться: став жертвой собственного безумия, он убивает своего дружка и ненавистную Варвару…
Этот фильм — тот редкий случай в кинематографе, когда телеверсия на порядок выше печатного оригинала. Из всего, мною виденного, припоминаю только «Собачье сердце» — похожий случай.
Конечно, Ф. Сологуб — далеко не Булгаков, но не в этом дело.
Если бы режиссер решил снимать все сцены с шизофреническими выходками Передонова — получилась бы как минимум альтернатива сериалу» Школа».
Гениальность фильма именно в том и заключается — в коротких выразительных эпизодах, подчеркивающих характер главных героев, в юморе, которого практически лишен роман, и конечно же блестящей игре актеров С. Тарамаева и И. Розановой.
Из подобного вспоминается «Превращение» с Евгением Мироновым по Кафке.
Действительно, шизофрения изображена убедительно, а в сочетании с атмосферой царской эпохи, получается такой беспросветный мирок, от которого оживают все любимые Чеховские, Гоголевские и Булгаковские персонажи.
Однако, если вышеупомянутые авторы вам не знакомы, что в наше время вполне таки имеет место быть, то лучше посмотреть более современный и попсовый «Поцелуй вампира», где играет Николас Кейдж.
Начнем с того, что я поклонник романа «Мелкий бес» и вообще считаю, что после Мастер и маргарита это второй роман по значимости в послереволюционной России. В общем то роман и фильм как правило и в этот раз имеют мало общего друг с другом. Как фильм его стоит посмотреть все таки игра актеров уж больно хороша. Если вы не читали книгу и хотите сделать выводы о романе из этой картины, естественно этого делать нельзя! Сначала читаем роман затем смотрим кино в обязательном порядке.
Хотя в кино нету стольких деталей кои очень важны и характеризуют главного героя. Не показана сцена… где Передонов в очередном угаре шизофрении отвез кота в парикмахерскую и подстриг якобы из за того, что тот выделяет много электричества. или как он писал донос на вальтов и дам уж слишком подозрительно они на него пялились. Досталь же пошел другим путем он усилил и сделал более пессимистичный финал.
Люда Рутилова, как бы подтверждая тезис «баба — это сатана в юбке». Совратив Пыльникова, она превращает любовь в пошлую похоть, и вместе с Пыльниковым как бы входит в широко раскрытые двери взрослого паноптикума.
«- Люблю красоту. Язычница я, грешница. Мне бы в древних Афинах родиться. Люблю цветы, духи, яркие одежды, голое тело. Говорят, есть душа. Не знаю, не видела. Да и на что она мне? Пусть умру совсем, как русалка, как тучка под солнцем растаю. Я тело люблю, сильное, ловкое, голое, которое может наслаждаться.
- Да и страдать ведь может, — тихо сказал Саша.
- И страдать, и это хорошо, — страстно шептала Людмила. — Сладко и когда больно, — только бы тело чувствовать, только бы видеть наготу и красоту телесную».
В целом фильм как фильм очень хороший любителям кино смотреть обязательно предварительно прочитав роман. Передонов отправился домой. Смутные, боязливые мысли медленно чередовались в его голове.
Согласитесь такое не снять на пленку и тем более цифру, ну или снять но только гениальному режиссеру. Фильм как добротная хорошая тойота прадо.
Всё-таки не просто так, не из любви к русской классике реалист Николай Досталь экранизировал социальный роман символиста Фёдора Сологуба. Ведь главной темой творчества Николая Досталя («Облако-рай», «Коля — Перекати поле») является пошлость провинциальной жизни, исследование обыденной рутины, тины, трясины, из которой люди вроде и хотят вырваться, а, тем не менее, не представляют себе иной жизни, чем та, которую они видят каждый день, а потому боятся перемен. А Фёдор Сологуб, самый загадочный автор рубежа веков в России (одна его недотыкомка чего стоит! — до сих пор не разгадан этот символ), ориентировался не столько на А. С. Пушкина и Н. В. Гоголя, которые впервые в русской литературе реалистически и с сочувствием стали изображать маленького человека, сколько на Антона Чехова, увидевшего в таких героях как Башмачкин не только трагедию униженных и оскорблённых, но и ничтожество жизни, апатию, вполне довольное своим подчинённым положением сознание. Ведь герои Пушкина и Гоголя, эти маленькие люди, которым учат сочувствовать в школе, не могли бы о себе сказать словами Мармеладова: «Нет, бедность не порок. Нищета — вот порок». Не зря же относительно Достоевского гениальный литературовед и философ М. М. Бахтин выдвинул тезис о полифонии его художественного мира. Герои Достоевского не живут в тексте, а сопротивляются ему, противятся судьбе, а также демиургу, однажды сотворившему всех нас. Они даже находясь в лохмотьях умудряются сохранять ясный ум, бороться за своё человеческое достоинство, вплоть до девиантного поведения. Не таковы, конечно, герои Чехова. Пошлая обыденность засасывает их как тина (воистину программно для творчества этого автора название его рассказа «Тина»), и они, поначалу стремясь плыть против течения, в итоге сдаются и умирают как люди. Но прежде чем подвергнуть маленьких людей беспощадной любви Ф. М. Достоевского, тонкому, хирургическому исследованию А. П. Чехова нужны были такие, как Пушкин и Гоголь, кто просто впервые смог бы пожалеть этих несостоявшихся людей, переработанных молохом-обществом.
Фёдор Сологуб творил уже в иное время, в стране, узнавшей реакционность правительства Александра III и несбывшиеся надежды в период правления Николая II (роман написан в 1905 году, как раз в год неудавшейся февральской революции). А потому главный герой Сологуба, учитель гимназии Передонов (отлично сыгранный Сергеем Тарамаевым) сам уже является маленьким молохом. Он не просто смирился с тиной окружающей жизни (смирились его предки, герои Чехова), он стал частью окружающей пошлости. Он по инерции хочет вырваться из провинции, мечтает о должности инспектора училищ, а, соответственно, и о больших делах, но сам он погряз в делах малых, в бытовых дрязгах, в апатии и, самое главное, преисполнился истинного презрения к тем, кто на него не похож, кто не является живым трупом. Возможно, Фёдор Сологуб был первым, кто указал на истоки обыденного насилия в обществе (ведь преступление Передонова логически необъяснимо). Общество само подталкивает своих детей к совершению бессмысленных убийств, а потом судит их, наивно думая, что это и есть правосудие. Но истинный преступник — сама провинция, социальная среда, такая же страшная и безжизненная, как «Пустоши» Терренса Малика, сами как будто убивающие через очередных прирождённых убийц. Среда засасывает, душит и губит людей, которые как губка впитывают то, что их окружает (не зря же криминалисты большое внимание уделяют среде, которая породила очередного маньяка). Передонов Сологуба и Досталя не бес Достоевского и не шекспировский злодей. Он всего лишь жалкий маленький человечишка, квинтэссенция породившей его среды. Он, должно быть, и сам-то не понял почему он убил.
