Лента, посвященная 300-летию Петербурга, повествует о трагической судьбе российского императора Павла Первого. «Настали времена правления мужеского, рыцарского!» Мечтатель, идеалист, безумец, игравший в строителя из бумаги не годы, а десятилетия, не знающий и не понимающий страны, доставшейся ему в управление, Павел опасен и жуток, как всякий невменяемый правитель, и обаятелен, как всякий юный дух, стремящийся преобразить к лучшему подвластную ему действительность.
Замечательный петербургский режиссёр Виталий Мельников обладает немалым мужеством и терпением создавать в наше нелёгкое для кинематографа время дорогостоящие исторические картины. К тому же они требуют кропотливой работы над деталями обстановки давно ушедшей эпохи, а главное — понимания процессов развития истории и её непреходящего значения для всех нас в нынешней действительности. «Бедный, бедный Павел» (кстати, весьма странно, что в титрах нет в названии фильма, вопреки нормам русской орфографии, запятой между повторяющимися определениями «бедный») следует воспринимать не обособленно, а как заключительную часть своеобразной «царской трилогии» Мельникова, начатой лентами «Царская охота» и «Царевич Алексей». Его трёхчастная киноэпопея о разных событиях в истории России XVIII века — от царствования Петра I до прихода к власти Александра I уже на рубеже XIX столетия в результате насильственного свержения Павла I — растянулась в итоге на 15 лет, если считать с момента съёмок самой первой из картин.(... читать всё)
Этот фильм — третий и последний в исторической трилогии В. Мельникова. Первые два — «Царевич Алексей» и «Царская охота». Рассматривать эти три фильма надо вместе. «Алексей» и «Павел» — экранизации романов Д. Мережковского.
Мережковский — сложная личность, но Россию он, судя по всему, сильно не любил, достаточно знать общее название серии его исторических романов о России — «Царство Зверя». В 1941, живя в Париже, он поддержал нападение Гитлера на СССР.
Слоган, единый для всех трех фильмов: «Проклятие злого дела в том, что оно вновь и вновь рождает зло». Посмотрев всю трилогию, становится ясно: эти слова относятся ко всей русской истории начиная от реформ Петра. Т. е. реформы Петра — и есть то злое дело, которое «вновь и вновь рождает зло»!
Нуу… это, мягко говоря, упрощение сложного, причем не такое упрощение, которое позволяет одним броском ухватить суть событий, но такое, которое грубо искажает суть и предлагает одноклеточный миф вместо сложного знания.
Как строится этот миф: выхватываются пристрастным глазом три эпизода русской истории и, вместо попытки честно разобраться в каждом, они выдаются за доказательство некоей закономерности русской истории. Это все равно как, например, из супа выпарить соль, потом эту соль начать называть супом и жаловаться, что суп невозможно есть, уж очень он соленый.
Мерзостей хватает в истории любой страны, всегда правители были вынуждены идти на подлости и обман ради спокойствия народа. Интересно, что именно таких правителей (кто шел ради стабильности на подлость, измену, жестокость, предательство) народ называл «мудрыми» и «великими», потому что они достигали таки стабильности и процветания для миллионов. А иначе и не достигнешь. Так уж устроен мир.
И если действительно есть в прошлом некое злое дело, проклятие которого лежит на всех нас, то это уж никак не реформы Петра, а скорее, — сотворение Адама.
