Это был первый увиденный мною российский фильм конца девяностых, которым можно было безусловно восторгаться. Потом удалось еще посмотреть «Окраину» Петра Луцика.

Трагикомедия «Возвращение Броненосца», снятая режиссером Геннадием Полокой — пожалуй, лучшая из всех прочих, повествующих об эпохе 20-х. Она делает это в жанре фарса, — историческая трагедия повторяется как фарс и на целлулоиде — делает без сусальных комслюней и грязных капсоплей. Удивительно, что снята она именно сегодня, когда о времени советского рассвета наговорено столько вздора, что, кажется, разгрести все это уже невозможно. Вопреки всем законам бытия и жанра Полока сумел подняться над по сей день длящейся схваткой между красными и белыми. Это замечательно и удивительно.

Вся его картина — мудрый и укоризненный гимн одиноким героям, с их фатальными ошибками и великолепной неправотой, пронизывающая тоска по невозможности идеала, глубинное ощущение неизбежности «в проигранной войне сопротивляться до конца».

Комиссар Герц у мешка семечек — образ, рядом с которым, ей-богу, можно поставить Гамлета с его бутафорским черепом. Обездоленная Клавдия Егорычева совсем как плывущая на Восток Офелия. Вся назойливая, грубая и крикливая гамазня, которой переполнена картина, непонятным образом создает нежнейший лирический фон для душераздирающей любовной истории времен заката революции.

Одесса, НЭП. Сумасшедший мирок потных, жалких, кричащих людей, судорожных, мелко враждующих рабов своих мелких, послипавшихся друг с другом интересов. Как с Луны свалившийся Иоганн Герц, революционер, Красный Конник, герой. Белогвардейские пули и штыки в свое время лишь закалили комиссара, лишь сделали крепче. «Так закалялась сталь». Но ржавчина повседневности непобедима. Разительно одинокий, в архаической шинели, стеклышки пенсне блестят, Герц драматично и красивейше нелеп среди пестрого и торжествующего, смачно, сочно и сучно живущего сброда. Кодекс красного самурая несовместим с этой жизнью, с тем, что называют они жизнью… Он свято чтит свой кодекс, не отступаясь от него ни на шаг, и как раз собственная несгибаемость внезапно наносит удар по самому дорогому для него, по тем самым угнетенным и невинным, защите которых он посвятил свою жизнь.

Бросается в глаза печальное обилие фамилий в рамках в титрах фильма. Роль Герца оказалась последней для Михаила Уржумцева, сыгравшего ее с гениальной достоверностью. Вот цитата из интервью его партнерши по фильму Людмилы Потаповой:

«У нашего фильма какая-то странная судьба: в живых уже нет очень многих, кто участвовал в его создании. Например, последние свои роли в нем сыграли Елена Майорова, Михаил Уржумцев… Может, в этом есть какая-то закономерность: люди, стремясь сказать что-то важное, выложились полностью. Из главных героев я осталась уже одна».

Правда и талант воистину слишком дорого стоят в наше время.

10 из 10