Патриарх респектабельного семейства Рекки, Эдуардо-старший, предчувствуя скорую кончину, на торжестве в честь собственного дня рождения объявляет родственникам, что собирается передать бразды правления семейным бизнесом своему сыну Танкреди и внуку, Эдуардо-младшему. Но у последнего совсем другие планы: вместе со своим другом Антонио он хочет открыть ресторан, но для этого ему нужны деньги. Пока Эду набирается смелости, чтобы попросить поддержки у отца, его мать Эмма без памяти влюбляется в Антонио и заводит с ним роман.
Сама по себе история фильма «Я — это любовь» может напомнить сокращенную версию, какого-либо телесериала, причем, где вырезали диалоги и оставили больше пейзажи и интерьеры.
Состоятельное итальянское семейство, которое сделало себе имя и капитал в текстильной промышленности. Глава семейства, на званом ужине объявляет, что передает дела в руки сыну и внуку. Сын, уже взрослый состоявшийся мужчина, после смерти отца решает продать фабрику, однако внук не очень рад этому известию. А пока в деловых интерьерах решаются бизнес-интересы, в семье текстильщиков назревают перевороты. Кто-то без памяти влюбляется в лучшего друга своего сына, а дочь рассказывает матери о своей любви к девушке…
Перед тем как начать нахваливать фильм, я обращусь немного к его производству. Очень удивительно, что проект не столь помпезного фильма вынашивался чуть ли не 11 лет, пока его не воплотили в реальность. А вот название фильм получил благодаря арии «La Mamma Morta» где есть строчка «я — это любовь». И еще один факт — Тильде Суинтон пришлось учить два языка — русский и итальянский — так как по сюжету фильма она русская, вышедшая замуж за итальянца.
Что же касается самого фильма. Он очень скучен и не динамичен. С этим спорить не буду. Правда, оговорюсь, скучным он может показаться, как не крути, а это понятие чисто субъективное. Я сам не люблю затянутые фильмы, где мало действия, либо одни диалоги, либо еще чего-нибудь, что может не понравиться. Но… Я люблю красивые фильмы, где форма, может и не сильно связана с содержанием, но прекрасно дополняет его. Насколько я понял, фильм представляет собой так называемый «неоклассицизм». Буржуазные декорации особняка, скупые виды Милана и цветущего Сан Ремо, строгие классические интерьеры и художественно показанные кулинарные изыски — вот чем наполнен фильм. Это показано очень и очень красиво, что смотришь просто с удовольствием. Это и есть форма. Что же касается содержания, то им является героиня Тильды Суинтон, без которой этот фильм был бы просто мертвым и красивым, как статуя. Но именно она и ее героиня, словно вдохнули жизнь в это произведение. Ее героиня стала на перепутье между буржуазной традицией и бунтующей чувствительностью. А какой контраст от холодных миланских интерьеров, к радужному санремскому, залитым солнцем, пейзажу. К тому же дополнительный штрих в этом блюде, сдержанная музыка Джона Адамса.
Лично мне не за что ругать этот фильм, пусть это делают люди, которым он не понравится. А я насладился «любовью».
Одним ясным летним днем у моих цихлид закончился корм. Я надела коричневую шифоновую кофточку с вышитыми на ней мелкими цветочками, порядочно застиранную, синие джинсы, обкромсанные у низа и подшитые вручную, слегка коряво, а на ноги натянула сланцы, отделанные серебристыми пайетками в сиреневой окантовке. Волосы, выжженные южным солнцем, свободно струились вслед за моим беспечным шагом.
Киоск, как обычно, был заполнен модными лицами, тенденциями и советами, как вдруг, среди этого бело-розового облака, вылепилось фарфоровое лицо Тильды Суинтон на монохромном фоне. И больше ничего. Да. Мне эта обложка нравится. Я ее беру.
Дома в двух аквариумах, один на 350 литров, другой — 270, спокойно плавают рыбки, подбирая брошенные гранулки корма. Наконец можно снять одежду, и так же спокойно, особо не интересничая и любопытничая, узнать, что скрыто под понравившейся мне обложкой.
Целлофан надежно «закатал» запах типографской краски и глянцевой бумаги, достаточно плотной, чтобы так легко отдаваться влаге и лоснящемуся на пальцах кожному жиру. Все это пройдет со временем — краски побледнеют, запах исчезнет, а от заманчивого хруста не останется и звука.
Да, со всех сторон меня встречают изящные кадры, с изящным шрифтом, представляющем город, в который мне предстоит окунуться. Они проходят под легкий шелест переворачиваемых страниц, в изящной пассивности к происходящему. Можно вздремнуть, можно откинуться телом на другую волну, потому что эта волна кадров, да нет, какая же это волна, так, жарко-соленые хлопки в сонной бухте, отзвуки прошедшего где-то вдалеке катерка, никак не касается меня, даже не дотрагивается, мне просто не во что погружаться.
Интерьеры, фасады, извилистые дороги на матушку-землю, в дикий уголок, блюда, печеньица в брендовых коробочках, слияние и поглощение, экономические взгляды на работруд, заупокойная по лучшим временам, лесбиянка с греческим профилем и глазами, из которых вот-вот брызнет, и ведь не зря заметка сделана, в конце так и будет — слезы потекут в знак благословения Любви…
А после перечисленного последуют адреса и имена всех, кто трудился над этим номером или принимал в нем участие. И вот за этими страницами скроется бонус-диск, который должны увидеть все, начавшие смотреть «Я — Любовь», ну а дамам и прочим непривилегированным особам с замашками привилегированных, смотреть как призыв к действию — погружение в кроманьонские недра существования по ту сторону Любви.
Единственная польза, которую я могу выудить из такого времяпровождения, несколько интересных фотографий. Они с успехом станут частью забавного коллажа. Все остальное, как я уже говорила, остается нейтральным. Это не мой круг, очерченный Гуаданьино, и мне, в отличие от той служанки, некому сострадать. Не моя вина, что режиссер ограничился лишь одним кругом. Куда интересней было бы наблюдать то самое погружение в кроманьонские недра, оттенки и излучины подземных течений. А мне показали лишь выход. Точнее вход. Спасибо. Я там давно живу.
Элегантная и хладнокровная итальянская драма «Io sono l`amore» («Я — это любовь») создавалась на протяжении 11 лет. Великолепные интерьеры, неожиданные ракурсы съемок и Тильда Суинтон, сыгравшая главную роль, — Лука Гаданьино никак не смог бы справиться со всей тяжеловесностью истории на быструю руку. Но тонкая скурпулезная работа внешне обернулась для фильма такой стерильностью и безжизненностью, что следить за происходящим на экране сложно, потому что непонятно, зачем именно надо следить.
Сначала я сосредоточился на безупречной работе Тильды Суинтон, которая чувствует себя в декорациях неоклассицизма словно рыба на траве. Позже оказывается, что дело вовсе не в актерской работе, а в характере самой героини, которая действительно находится вне тех обстоятельств, в которые она поставлена своей судьбой. Актриса великолепна и женственна до неузнаваемости — такую Тильду нечасто увидишь. История, вращающаяся вокруг ее семейства, не спешит и не особо намекает на то, о чем именно пойдет речь. Если, конечно, не брать в расчет название фильма, прямо сообщающего, что все эти долгие обеды и пустые разговоры не несут никакой смысловой нагрузки ни для зрителя, ни для самой героини.
Эдуардо-старший, дедушка семьи, передает управление бизнесом в руки своему сыну Танкреди и внуку Эдуардо-младшему. Однако последний более заинтересован в том, чтобы открыть ресторан вместе со своим другом Антонио. Для этого ему требуются деньги — и пока Эдуардо-младший будет набираться мужества, чтобы поговорить с отцом, его мать Эмма (Тильда Суинтон) до беспамятства и потери ориентации в пространстве и в самой себе влюбится в Антонио.
«Io sono l`amore» — сложный многоярусный фильм, который играет не только с формой, но и элементами, эту форму образующими. Самое неожиданное в нем то, что все, что казалось бесполезным и выглядело абсолютно бессмысленным, вдруг получает свое значение и определение. Эмма, эмигрантка из России, забыла свое имя, но в разорванных снах постоянно возвращается на Родину. Ее дочь признается в том, что влюблена в девушку. Кадр за кадром выбирается Эмма из кокона, чтобы превратиться в олицетворение любви и погрузиться в эту любовь полностью. Любовь эта стихийна и непредсказуема, как смена погоды, но гармонична, как сама природа. Женщина будет упиваться своим чувством, противопоставив всю свою сущность чопорности ее семьи.
Словно ветер, который бьется-бьется в стекло, и наконец распахивает ставни и врывается в комнату, наводя там свой порядок, так и финальные 20 минут драмы просто сносят с ног своим великолепием. Женщина, столкнувшаяся с тем, что ее любовь повлекла за собой страшную трагедию, окончательно разорвет цепи, сковывавшие ее с мужем и обязательствами перед ним, чтобы, задыхаясь от нехватки кислорода, срывать с себя удушающие ее дорогие платья, и бежать — бежать подальше. Бежать туда, где она станет синонимична слову «любовь».
Она- сливочная, тонкая, шелковая, угасающая под тысячами тонн итальянского, чужого неба. И у нее бегут мурашки от беззащитных ключиц до острых мизинцев на ногах, стоит ему войти однажды в этот шикарный особняк, в самый разгар скучного банкета, где подают устрицы после Ухи и запивают изумрудным аперитивом.
Он- кофейный, томный, скрытый под тонким слоем панциря молчания, такой, которого хочется разгадывать, обладать, подать всего под изумрудный аперитив, вперемешку с устрицами в винном соусе. Вот только почему-то под конец во всем этом кулинарном извращении явно чувствуется привкус обжигающего язык табаско. Но мне нравится такая любовь…
Фильм чистый, красивый и весь как итальянская кухня: небольшие порции, тающие на языке и чтобы распробовать вкус, нужно быть голодным.
Случайный фильм с таким монументальным названием вряд ли привлек мое внимание, если бы не Тильда Суинтон в роли русской жены состоятельного итальянского фабриканта на фоне старинных картин, изящной мебели и солнечной средиземноморской природы.
Высокая, бледная женщина, удивительная, как говорящая рыба, заплывшая в сокровищницу Атлантиды. Ее жизнь застыла слюдой, она словно шершень, увязнувший в варенье. Все смешалось: забота о детях, долгие дни, воспоминания о России…
- Он дал мне другое имя,- говорит она о муже, — я теперь — Эмма.
Нам показывают искусно рафинированную жизнь богатых буржуа: семейные приемы, вечеринки, вылазки в город. Мужчины на работе, женщины занимаются семьей и домом. Matrimonio (свадьба, брак) — это слово как нельзя лучше подходит для послеобеденного чая со сливками.
Эмма медленно движется в загустевшем пространстве. Идеальная матрона: ласковая со слугами, влюбленная в детей. Вечерами — вышивка и альбомы с картинами. Она теперь настолько похожа на собственный портрет, что, кажется, сама жизнь незаметно покрывается лаком. Поэтому, когда однажды в их дом приходит новый знакомый сына, она с удивлением обнаруживает, что еще может и хочет дышать. Даже если это разрушит композицию.
Я смотрел фильм давно и почему-то никак не могу выкинуть из головы. На мой взгляд, он довольно слабый, но… Им нельзя не любоваться, пусть это всего лишь зеркало, отражающее чужую красоту — бесцветное стекло, но сверкающее и прозрачное.
Нелепые вставки про дочь, осознавшую себя лесбиянкой, якобы подчеркивают переломные моменты в жизни матери, ягоды горстью, голоса из детства… все это неважно. Зато мы рассмотрим, что стоит на туалетном столике, как тускло светится фарфор и что за тайна сварена в этом странном русском супе — «уха».
Такое кино обычно снимают или начинающие режиссеры, которые еще не наигрались слишком красивыми образами, или старики, которым уже все равно. Безупречный набор живописных кадров составлен, словно учебник по рисованию. Луке Гуаданьино (Luca Guadagnino) за сорок и большая часть его работ — короткометражки и документальная съемка. Он одновременно неопытный в большом формате и очень ловкий в деталях.
Величественная музыка, сладкая итальянская речь (не вздумайте смотреть дубляж), поэзия в каждой сцене. Истории, в общем-то, нет, последовательность событий нужна только, чтобы не перепутать кинематограф с телеканалом Mezzo.
Вслед за Эммой в этот фильм стоит нырнуть с головой, как в море, не боясь намочить одежды. Прыгнуть и увидеть, как семейный Эдем оказался менее важным, чем сырая трава за плечом и мужчина, который кормит из рук.
83-я церемония «Оскар» уже позади, и КиноПоиск предлагает вспомнить, как это было. Фоторепортаж состоит из восьми частей: ведущие «Оскара», номинанты, подготовка к церемонии, красная ковровая дорожка, церемония награждения, за сценой, press room и финальная фотосессия победителей. (...)
634.4 тыс., 
158.7 тыс., 
149.2 тыс., 
