Жизнь никогда не бывает легкой, особенно когда тебе четырнадцать лет. Но некоторым подросткам приходится иметь дело не только со своими внутренними переживаниями и комплексами и юношеским максимализмом, но и с жестокой окружающей действительностью.
Три девятиклассницы — Катя, Вика и Жанна — самые обыкновенные девчонки из спального района Москвы. В понедельник они узнают, что в субботу в школе будет дискотека, первая в новом учебном году. Всю неделю они проживают, готовясь к этому главному в их жизни событию. Но Катя нагрубила учительнице — и дискотеку могут отменить…
Всю неделю девочки пытаются найти общий язык со своими родителями, учителями, одноклассниками и в конечном счете друг с другом. Катя остается дома, а Вика и Жанна решают пойти, ведь они так долго мечтали об этом дне. Неожиданно для всех на дискотеке появляется и Катя. И этот вечер, которого они так ждали, принесет много неожиданностей, и каждую из героинь ждет еще один удар судьбы — тот самый, после которого заканчивается детство и начинается взрослая жизнь.
(когда хочется реальной социальной драмы) Generation`s gap* или Про жизнь твоих соседей
*«пробел между поколениями», проблема «отцов и детей»
Если у меня есть время — я нахожусь в поиске новых впечатлений и кинокартин. И сегодня, перескакивая с одной киноленты на другую, я остановила своё выбор на фильме, о котором, слыша его названия, одни говорят: «Так… что-то знакомое!», другие же меняются в лице и замечают: «Страшный фильм.»
В своё время раскритиковав сериал Гай Германики «Школа», я и не думала возвращаться к её творчеству. Собственно говоря, я никогда не являлась её фанаткой, да и в общем и в целом её стиль, направление были мне чужды. «Школа» мне тогда не понравилась оттого, что неприятно поразила всем — начиная от дрожащей мечущейся камеры и заканчивая образами главных героев, на которых без слёз не взглянешь.
Но сегодня меня взяло любопытство, и я решила данную картину-таки посмотреть.
На удивление, случилось то, чего я никак не ожидала — фильм захватил с первой минуты и не отпускал до самого конца. Что важно (но, в принципе, и характерно для фильмов Гай Германики) — не было впечатления «засахаренности», т. е. фильм обошёлся без идеализированных детей и их родителей, лишних псевдофилософских диалогов и непременного хэппи-энда, чем так любят грешить американские фильмы об отношениях и вообще о generation`s gap. В общей сложности создавалось впечатление сплошной импровизации — но в хорошем смысле этого слова. Ни на минуту ни одна из сцен не заставила меня усомниться в искренности, а главное, истинности. Уж не знаю, что этому так посодействовало, быть может, действительно такой знакомый сленг девочек из младших классов, которые хотят быть круче…
Что сказать? Фильм действительно страшный, и страшный именно оттого, что так правда бывает, и это не новость. Да, Гай Германика в своей картине не показала нам ничего, кроме нравственного падения и того, к чему это ведет, но если подумать — разве этого мало?! Зачем ждать, пока вам покажут идеализированную картинку, узнать, что с героями всё хорошо, и покачать головушкой: «Ой, как это они плохо сделали… Но выкрутились-таки! Значит, и я так смогу, я-то куда умнее.» Поймите -не надо клясть режиссера и создателей за то, что они не показали ничего поучительного. Если вы не нашли ничего поучительного, значит, плохо смотрели — подобная открытая и беспощадная констатация факта и показ судеб некоторых современных школьников уже сама по себе
Этот фильм может стать хоть жестоким, но однако же наглядным пособиемдля детишек и их родителей. Детишки, в первую очередь такие, как главные три героини, с огромной претензией на взрослость вследствие очень компактного и миниатюрного мозга, пусть лишний раз подумают, особенно девушки — пить или не пить, идти в подворотню со взрослым парнем или не идти, бояться ли старшеклассниц и молчать или сказать старшим сразу и прекратить унижения… Но в любом случае никакой фильм не поможет понять и строго уяснить это всё без разговоров с родителями. И именно для родителей в этом фильме проведена линия, показывающая на их типичные ошибки в общении с собственными детьми.
Беспощадная картина, которая пугает своей достоверностью и не отпускает ни на минуту во время просмотра.
Да и здесь не тот случай. Грязный фильм не значит плохой.
Боюсь ругать за нереалистичность. Просто я не знаю той жизни, которая изображена здесь. То, что я её не знаю не значит, что её нет.
Слишком индивидуально складываются судьбы подростков. 9-й класс, некая ломка в сознании, когда всё вокруг будто разбивается на мельчайшие осколки, и незрелая малоопытная юность требует нового, неведомого, грязного ли, пошлого ли, иного ли, но — нового. И неважно, каким будет это новое. Весь фильм — протест. Протест против старого «Я», порыв во взрослую жизнь. Вот только взрослость понимается иначе, чем нужно.
Я не моралист. Нет международного стандарта и словарного понятия «взрослая жизнь». Каждый по-своему смотрит на этот рубеж и по-своему его перешагивает. Что-то теряет, что-то находит.
Показанный вариант — вариант полной потери всего. Хотя нет, кое-что девочки всё же получили. Волны грязи, боли, крови, слёз и разочарования. Фиктивная дружба, первый раз без лепестков роз и проч. Ноль романтики, никаких сказок. Принцессы остались только на обёртках любимых жвачек.
О стиле. Крупный план. Излюбленный приём давления и углубления погружения в фильм, используемый оператором. Грязь в приближении, всё слишком остро и болезненно показано. Но что это всё? Вся эта подростковая ломка, полудетские принципы(если, конечно, можно говорить о принципах), бегство от несвободы и навязанной родительской воли. Бегство от своей правильности, мира старого к миру новому.
Слишком раннее «взросление», замешанное на сексе, алкоголе и жестокости.
Фильм — просто иллюстрация. Безморальный (мораль здесь нетрудно вывести и самостоятельно, это не так сложно), поэтому не имеющий чёткого конца «а вот так не надо делать». Всё очевидно. Очевидно, что жизнь испорчена в самом начале пути. И не только среда в этом виновата, нет… Всё слишком индивидуально.
Видно лишь, что каждый «понял» взрослость через рассказы «подружек» и выбрал свой, не самый лучший способ войти в эту пресловутую взрослость. А она оказалась всего-то мирком в мутно-пьянящем дыму, где все отрекаются от всего: чем недавно жили, что недавно было сказано — всё неважно. Мирок эгоистичных прихотей, грязь и замкнутый круг. Нет ни настоящих друзей, ни понимания, ни любви, как бы пафосно ни звучало.
Просто серая реалистичная попытка иллюстрации к жизни подростков.
Больно, конечно, смотреть. Фильм крайностей и бесконтрольности. И даже «бастионы праведности» рушатся под конец.
И это «Я», пусть фильм и называется «Все умрут, а я останусь», — не останется. Останется остаток этого «Я», далёкий от чистого человеческого, сломанный и ущербный.
Фильм до просмотра казался мне еще одним «Слоном» или «Классом», но это оказалось не так. Здесь все более буднично и вместе с тем более жестоко. Главное противостояние героинь, в отличие от ван Сентовского и Рааговского фильмов, не со своими одноклассниками, не со сверстниками, а со взрослым поколением, с учителями и родителями. Мы смотрим на ту же школу, но несколько в ином ключе.
Отличной идеей было показать жизнь 3 школьниц, сосредоточив внимание не только и не столько на самой школе, сколько на доме, на их отношениях между собой. Идея нова, интригующа и весьма занимательна, но исполнение… Если бы были взяты реальные школьники, я бы еще мог простить им плохую игру (хотя в том же «Классе» и «Слоне» непроффесиональные актеры играли вполне убедительно), но здесь снялись преимущественно люди, занимающиеся кино профессионально. Плюс к этому добавляются достаточно дешевые диалоги, которые вкупе с игрой не могут создать полноценной картины и все время появляется ощущение, что ты смотришь фильм, причем плохо отрежиссированный. А данная картина НЕ ДОЛЖНА казаться фильмом, она должна казаться реальностью. А значит, на лицо халтурная режиссура.
Я сам не так давно был школьником и прекрасно помню, как вели себя девочки в нашей школе в 9 классе, да и в 10,11 собственно тоже. Не пили они каждый день после уроков, не дерзили так учителям и родителям, не дрались и много чего еще НЕ делали. А так режиссер, провозглашая это «правдой жизни школы», пытается нам навязать, что в среднестатистической школе 9-классницы ведут себя как, сексуально озабоченные прокуренные алкоголички из неблагополучной семьи. Кончено, всякое бывает и везде есть исключения, кончено, где-то есть и «такие» 9-классницы, но говорить о массовости по меньшей мере глупо и опрметчиво. А сцеа в туалете вообще напоминает женскую колонию, хотя может даже там нравы помягче.. Последняя сцена, где девочка-бунтарь, не сумевшая ни постоять за себя с девчонкой, ни претендовать на парня, идет против целого света.. сказав пару матов родителям. Серьезно.
Не удивительно, что на Западе фильм приняли так хорошо, ведь они все принимали за чистую монету, закрыв поэтому глаза на режиссуру. Но знаете, только молодежь может сказать где правда, а где вымысел, и я говорю вам, что здесь многое выдумано, многое утрировано. Единственными плюсами является сама идея и атмосфера, все таки переданная Германикой, возвратившая меня на неколько лет в прошлое.
Пусть меня растерзают фанаты «арт-хауса», пусть киноманы, боготворящие Германику будут плеваться на мой отзыв и щелкать кнопочку «Нет», но я написал только то, что увидел. Поэтому,
«Все умрут, а я останусь» Валерии Гай Германики — насквозь недобрый фильм о трех девятиклассницах, которые пьют, курят и занимаются сексом.
«Все умрут, а я останусь», первый попавший во «все кинотеатры страны» фильм Валерии Гай Германики, вгоняет в неприятный ступор. Хороший ли фильм? Скорее да, чем нет. Стоит ли его смотреть? Впечатлительным беременным детям — вряд ли. Ностальгирующим взрослым — тоже. Вспоминать себя в 14 — 16 лет вообще мало кто любит. «Если ты счастлив в 30 — это абсолютно нормально. Если ты говоришь, что был счастлив в 16 — ты либо врешь, либо полный идиот». Эту фразу однажды сказал Стивен Кинг, и он, кажется, прав. Что вспоминать-то? Как за школой дали по зубам какие-то ублюдки? Как впервые влюбился и сам превратил свою жизнь в кошмар? У каждого случалось что-то подобное, и Гай Германика с удовольствием все всем напомнит. Мазохисты и сумасшедшие оптимисты, здравствуйте.
Катя, Вика, Жанна. Хоронят мертвого кота. И живых рыбок. Завуч идет по коридору. Объявление о предстоящей дискотеке. Клятва о вечной дружбе. И вечной поддержке. И вечной любви.
Джин в киоске не продали. Поговорили про минет. Родители пьянствуют. Еще и побили. Курение за углом школы. Побег из дома. Голые девочки. Бритвой по руке. Обнялись. Похихикали. Уснули.
Твари-старшеклассницы. Чистые глаза. Влюбленность в олигофрена. Скамейка. Предательство. Конец клятвы о вечной дружбе. И вечной поддержке. И вечной любви. Дискотека. Дожди-пистолеты. Грязный подвал. Трясущаяся камера. Папа и мама! Идите вы…
Фильм ультрареалистичен, в каком-то смысле даже анатомичен. 24-летняя Гай Германика виртуозно добивается от зрителя именно той реакции, на какую изначально рассчитывала: это не шок, но откровение достаточно серьезное. Два приза в Каннах она заслужила: происходящему на экране веришь безапелляционно, да и для скуки фильм пространства попросту не оставляет. Все снято эмоционально, просто, нарочито небрежно. Эмоции? Узнавание, отвращение, отрицание — не кино, а книжка-раскраска «жизнь — дерьмо» для всех и каждого. Хочется добежать до дома и пересмотреть любимый фильм ужасов, чтобы успокоиться: там маньяк плохой, а остальным положено сочувствовать — только после просмотра «Все умрут, а я останусь» понимаешь, насколько щадящей для психики является такая схема.
Гай Германика окунает зрителя с головой в помойку современного социума — но не так тонко, как недавно Коэны, а с пинками и улюлюканьем. Конфликт отцов и детей черен как никогда: что с ребенком ни делай, он все равно накурится и напьется — и это при самом благоприятном стечении обстоятельств. А потом чадо вырастает и — как сама Гай Германика — понимает, что вокруг все та же помойка. И чтобы об этом забыть, люди огибают школу за два квартала и не ходят в кино на фильмы, подобные обсуждаемому. Решение «смотреть — не смотреть» традиционно остается за каждым. Но необходимо помнить, что на этот раз выбор стоит острее, чем обычно.
Неужели ты правда так думаешь, Валерия Гай Германика?
Я все поняла правильно.
Закончив школу всего семь лет назад, и будучи самым молодым продюсером современности, Валерия Гай Германика сумела сотворить фильм, от которого я была в шоке следующие несколько часов. И я совсем не понимаю людей, который считают, что этот фильм бросает вызов обществу и поднимает глобальные проблемы человечества. Нет, он их только порождает.
Смотреть фильм я решила исключительно из-за обложки и названия. Трейлер меня не только не зацепил, но и вызвал некое отвращение. «Пусть будет дискотека, и у меня будет парень…» — фраза, от которой хотелось плакать.
Сюжетной линии, простите, никакой. С чего началось, тем и закончилось. А ну да, дискотека у них состоялась. Прекрасно. Захватывающее событие, растянутое аж на 80 минут. О чем фильм скажите мне, пожалуйста? О чем-то очень важном, кажется вам. Да, фильм о нашем поколении, о моем поколении. И мне очень грустно и обидно, что очень многим, кто поставил данному фильму оценку 10 из 10, мы видимся именно такими — пьющими, курящими и спящими с кем попало, где попало. Критика сего фильма нынешней молодежи, на мой взгляд, слишком смелая. Я бы сказала — чересчур.
Просто я уверена, что хорошего всегда больше, чем плохого. Плохое можно найти всегда. Где угодно. Хорошее — нет. А фильм как раз-таки о плохом. О проблеме детей и родителей, о побегах из дома, о мате, об алкоголе, о «неправильном» сексе.
Я поставила оценку не для того, чтобы средний балл этого фильма упал. Нет. Я поставила оценку, потому что ее есть за что поставить: за труд, за не плохую игру актеров, за искреннюю уверенность кого-то в отсутствии у нас будущего.
Посмотрел я этот фильм, почитал отзывы (пару-тройку штук), и показалось мне, что я живу на другой планете. Я школу закончил 6 лет назад. Не так давно, правда? Но не помню ни глупых истерик на уроках, ни пьянок в школах, даже в туалетах курили редко. Не было быдловатых школьниц, которые кроме слов «блин» и «вааще» не знали ничего. Не было олигофренов, которые кроме того, как жмахаться в подвале, ни на что не способны. Даже когда ездили на природу отдыхать, не нажирались как свиньи, не то, что в стенах школы.
Не могу я сказать, что это реалистичный фильм. Я ведь тоже учился в школе как, собственно, и все. Почему такого не видел? Самый вопиющий случай в нашей школе был, когда парень долбанул однокласснице в живот за ее слишком длинный язык. Но и он был младше меня года на 2—3. И все!
Неужели за каких-то 6 лет все так изменилось? Если да, то мне страшно за будущее поколение. Почему так быстро?
Да, бывают скандалы с родителями и у меня, но чтоб послать их на…! Насколько безнадежным быдлом надо быть, чтоб такое ляпнуть!
Так что, привет Вам с Марса, реалистичные и правдивые Вы мои!
Я в панике, шоке и растерянности одновременно. И вот-вот, чувствую, подкрадывается неминуемый паралич мозга, не иначе. Если до просмотра этого, гм, даже фильмом назвать неудобно, «кина», у меня в черепной коробке хранились кое-какие конструктивные мысли, то за эти сногсшибательные (да-да, в прямом смысле), восемьдесят минут их выдуло напрочь. Растаяли, точно вода на раскалённой сковородке. Виной тому либо моя дикая впечатлительность, что исключено, либо отсутствие каких-либо мало-мальски впечатляющих компонентов полноценного фильма, что не исключено.
Затрагивать подобные злободневные темы, бесспорно, нужно. Валерия Гай Германика за восемьдесят минут попыталась вскрыть не один нарыв на прыщавом лице четырнадцатилетней девчонки из спального района Москвы. Другой вопрос — вскрыла ли до конца? Отнюдь, юношеские прыщи превратились в безобразные гнойники, которые, вероятно, оставят шрамы. В том числе и на кинематографических пристрастиях многих.
Вот оно наше русское кино, с первых кадров: обшарпанные до невозможности стены, потёртые обои, лет сто некрашеная рама. Интерьер — в чисто русском стиле, призванный исключительно подчёркивать утопическую юность четырнадцатилетней девочки. Угрюмый до неприличия отец (но его хоть как-то понять можно — горе), совершенно необъяснимая по своей природе мать с престранным выражением лица, очевидно, призванным служить этакой обличающей беспутную дочь миной. Родители — люди, как нам хотят показать, ограниченные: бьют бедное дитятко почём зря, всячески его принижают и вовсе не дают никакой свободы. Изверги и деспоты в чистом аптекарском виде, не иначе.
А кто-нибудь пытался понять их, «дегенеративных предков с отсутствием второго полушария мозга»? Много таких, с грустью осознавших всю реальность подобного положения где-нибудь, в спальных районах Москвы? До конца не уверена. Отчего-то этот фильм направлен на сочувствие к подросткам — несчастным, потерявшимся, неподержанным близкими людьми и неопределяемым ни в какие направления, но сочувствовать можно и, главное, нужно — старшему поколению, вырастившему девиц. Но сделать это могут лишь люди зрелые, имеющие семью, детей, а таких на сеансе практически не наблюдалось. Так что «деспотам и тиранам» пару раз досталось крепким словом, да попкорн от фырканья так и лётал к экрану.
Но как родители не старались, и мытьём и катанием (к данной ситуации применимо — и битьём, и лаской) — дурь из бошки не вышибешь. Она либо сама с возрастом проходит, либо является направляющей подругой по жизни. Девчонки-то, конечно, показаны молоденькие, ещё могут и должны перебеситься, но внутренний голос жарко шепчет, что это вряд ли, мол, не надейся, увидеть в продолжении выпускниц в белых передничках и с задорно улыбающимися мордашками. И вообще, какое тебе продолжение? В спальных районах хэппи энда не бывает.
Вторая подруга ещё чуднее. Казалось бы: родители создали все условия для нормально развития, именно нормального, а всё равно тянет извозится как следует в грязи, желательно с головы до ног. Что движет подростками? Импульс, влечение, желание быть «как все» и круче? Не исключено. Желание насолить и доказать свою состоятельность? Возможно. Но какая состоятельность в четырнадцать лет? Смешно.
Девочка, ставшая третьей, вроде как и не показана в той самой, острой семейной среде, но и её нормальной не назовёшь. Своему возрасту она определённо не соответствует.
Хаотичная череда «прелестей» школьной жизни: отвратная столовка, периодические драки, рьяная дедовщина — это всё, конечно, отражает суровую действительность, но… И крови мало, и крику много. Либо делать на совесть, либо вообще не браться за подобные постановочные сцены. Если зритель уже психологически настроился на жестокость — ему и нужна эта разрядка, а избиение — как-то совсем неоригинально и бестолково, ввиду отличного самочувствия несчастной девушки, попавшей под опал.
Вообще я не ценитель подобного. Разумом понимаю, что, да, и такое нужно, и это следует показывать, чтобы жизнь лишь в одном розовом свете не была, но душой не могу подобное воспринять, хоть ты тресни. Не может это достучаться до моего сердца. Я ненавижу инфантилизм во всех его безбожных проявлениях, а его на той же десятой минуте уже — хоть отбавляй.
Оператору, снимавшему «опус» хотелось вырвать руки. Ну и ноги заодно, чтобы не подавно было так снимать.
Чрезмерный мат явно для «правдоподобности» коробит. Не принадлежу к породе ханжей, корчащих недовольную мину, услышав на улице от постороннего человека слово «жопа», но по личному желанию подобное даже во благо великой цели — дойти до морали — терпеть не стану. Кино — искусство тонкое, с бранью редко бывает эстетичным. Разве что с красивой бранью, этаким страстным монологом. Но, как сами понимаете, подобного здесь нет.
Парня, претендующего на звание этакого импровизированного «секс-идола» подобрали в общем-то удачно. Он отвратителен во всех аспектах. И даже под покровом подвальной темноты, когда кадр смело показывает нам исключительно мужскую филейную часть, не лицо, он отвратителен.
В общем и целом — фильм на злобу дня. Абсолютно без подачи. Ну и мораль вроде как мы должны выявить самостоятельно, после просмотра.
На самом деле fuck на постере не отражает действительность: ни одной из ключевых героинь так и не удалось разогнуть палец до конца и ткнуть им как следует в дерьмовое окружение.
Не знаю, рассчитывала ли режиссер-документалист Валерия-Гай Германика, снимая «Все умрут, а я останусь», получить приз крупного европейского фестиваля со всеми вытекающими, но нужного результата для себя она явно достигла. Ей хотелось без прикрас показать мир, тот, что окружает детей на стадии переходного возраста. Но, увы, опоздала на пяток лет.
На данный момент подростковый образ жизни прилично отличается от того, что показала ВГГ. Штампуя «Все умрут» с ее же «Девочек» она забыла о том, что прошло добрых три года, а мораль меняется подобно моде. Непонятно с какой целью использованы в картине явные пережитки прошлых лет. Теперь показанное можно лицезреть лишь в городах типа «Глубинка» и в неблагоприятных семьях, но уж никак не в заявленном «спальном районе Москвы». Родители, явно выросшие в строгости и воспитаны, что называется, по-советски. «Есть доски, окна заколотить?». На экране скорее время лихих 90-ых, чем наши дни. Непрописанная истина о том, что чаще лучше всего взглянуть на содержание, чем прислушиваться к рекламным слоганам и тому, что нам подают для привлечения внимания — оправдывает себя, ведь на самом деле все может быть совсем иначе. С воспитанием также — лучше заниматься этим самостоятельно, как считаешь необходимым, чем прислушиваться к советам других или читать универсальные пособия.
И пускай фильм интересный, но все же рассматриваемая тема показана однобоко. Режиссер принимает собственную точку зрения как неукоснительную догму и заставляет следовать ей и своих подопечных актрис, чувствуется явная скованность в игре. Взгляд Валерии Гай-Германики на проблему подросткового воспитания хоть и имеет под собой определенное подспорье, но не является при этом однозначным. В качестве главных героев, а точнее, героинь, выступают яркие индивиды в среднестатистическом возрастном ареале людей в возрасте от 14-ти до 18-ти, что не отрицается, но в таком случае позиционирование фильма как «истории о взаимоотношениях трех обычных девочек-подружек» не имеет в себе веса. Одна из главных сложностей в восприятии фильма — это возраст, в котором человек сейчас находится. Содержание зачастую трактуется по-разному детьми и их родителями, и несмотря на то, что этот факт известен — здесь он воспринимается особенно остро, поскольку задета неприятная тема. И здесь важно родителям не воспринять это как типичную историю, а скорее как исключение из правил, а детям — не брать примера с героев, по отношению к которым не чувствуешь жалости и сострадания, а злобу и презрение. Ведь если даже и пить — то культурно…
Подробное, почти анатомическое описание так называемой «дружбы» в фильме, аккуратное, точное вскрытие в начале в итоге привело к летальному исходу, в закрытие сердечных клапанов. Остановка сердца, отсутствие души, ни одного намека на мораль. Так называемое право выбора. Фильм с актуальной темой оказался загублен ручонками женщины-режиссера, самой себе на уме, при этом заглядывающей в нить своих собственных тезисов только наполовину. К тому же наловчённая Гай-Германика не слишком далеко отошла от прежних своих работ. Нарочито-кустарная, практически документальная манера съемки, сбивает зрителя с толка и сгущает краски, заставляя всерьез воспринимать то, что происходит на экране. Этот прием сейчас все чаще используют в игровом кино, но если, например, в фильме «Смерть Господина Лазареску» он оправдан и только на руку повествованию, то здесь статичная камера и плавные переходы совсем не в кассу.
«Все умрут, а я останусь» — исследование, такое же пустое и без показательное, как если бы это было исследование о вреде никотина, проводимое каким-нибудь резко негативно относящемся к этой привычке журналистом — будет показано только самое шокирующее и грязное. Глупое кино, такое же глупое, как и его ветреные героини. И даже немного больно за то, что нынешняя ситуация с подрастающим поколением лучше прописана не в 80-минутном бескомпромиссном исследовании, а в 3-минутной песне группы Kaiser Chiefs. -What did you do today? -I did nothing. Хотя какие к черту Кайзер Чифс — only Звери…
«Все умрут, а я останусь» — фильм-крик. Снятый в намеренно полулюбительской манере, он раскрывает нам изнанку жизни современных подростков. Главные героини — три школьницы — вынуждены бороться не только с собственными тараканами, но и с жестокостью окружающего мира. А мир очень, очень жесток.
И вот что я вам скажу.
Возможно, я учился не в самой гоповой школе.
Возможно, у меня была правильная компания.
Возможно — да и по любому — у меня были не самые худшие родители на свете.
Но, чёрт возьми, даже я могу вам сказать, что этот фильм — гон!
Германика уже насквозь все уши прожужжала о том, что сняла фильм о «реальной жизни, о жизни без прикрас, о жизни такой, как она есть». Дык, какого тогда чёрта намеренно сгущать краски, показывая только всё самое грязное?! Девушки курят, девушки пьют, девушки, выпив и покурив, лишаются девственности с малознакомыми людьми, девушек бьют родители, девушки дерутся друг с другом… В кадре происходит натуральный кошмар. В то время как о том, что происходит дома у этой… как её… ну, одной из главных героинь, ничего не известно. Почему? Потому что она ладит с родителями. Зачем это снимать? Лучше нагнетем напряжёнки, в Каннах сейчас это ценят.
Цитата:
- У тебя с мальчиками что-нибудь было?
- Да меня в детстве изнасиловали.
Собственно, за псевдожёстким сценарием Германика забыла о главном в выбранном жанре — идейной составляющей фильма. О чём «Все умрут, а я останусь»? О том, как тяжело живётся школьникам. Спасибо, знаем и так. А почему? И что с этим делать? Как это можно исправить? И можно ли вообще? Послания нет! Нет послания!
Здравствуй, еще один гвоздь в крышку гроба российского кинематографа!
Пролезая на новую, неосвоенную для нашей киноиндустрии, территорию, а это молодежь и их насущные проблемы, следовало бы последить вообще за самой молодежью, а не снимать фильм типа «я эта вот так вот представляю и так должно быть, да». Но у нас по-другому нельзя — надо залезть, завоевать и даже не разведать, какие подводные камни существуют.
Если вот так посмотреть на «Все умрут, а я останусь», то создается впечатление, что девятиклассники до сих пор пьют «Буратино» и «Тархун», дают клятвы в верности и дружбе, покупают жвачки с наклейками и т. д и т. п. Как же горько осознавать, что это все не так. Что наше будущее поколение поддалось влиянию западных субкультур. Большинство нынешних деток ходят стайкой, с покрашенными челками и сумками с символикой «The Nightmare Before Christmas» Генри Селика и чем-нибудь еще, но эти — самое безобидное.
Гай Германика захотела снять фильм с претензией на реализм — реалистично ведущие себя персонажи, реалистичная операторская работа аля Федор «Мертвые дочери» Лясс, реалистичные диалоги и отличная идея, которая загублена на корню отсутствием самого реализма вообще. Примитивные и наигранные фразочки — есть. Девочки, которые явно переигрывают — есть, камера, которая легко свинтит шею — есть. И группа «Звери», которая была на пике популярности года три назад — есть.
Но все же единственный плюс картина имеет, а именно в своей кульминации. Дети — все таки существа несформировавшиеся морально и когда чуть что происходит, что их затрагивает, то сразу идет выплеск эмоций, но у кого-то он идет поорал и в стену поколотил, а у кого-то — путем физического избиения. Жестокость — это именно то, что пугает нас в нынешних чадах.
Смотря на отзывы, я вижу, что фильмом большинство восторгается. А я буду тем, кому он не понравился…
Режиссер «Коктебеля» и «Свободного плавания» Борис Хлебников заканчивает работу над фильмом «Пока ночь не разлучит» и вестерн-драмой «Конецдворье», а в ближайшее время планирует заняться новым проектом — четырехсерийным историческом фильмом о хирурге и священнике, жившем в первой половине ХХ века. Сериалом заинтересовался телеканал «Россия». (...)
„Дирижер“ — это кино для тех, кто не хочет вливаться в цивилизацию грохочущего оптимизма. Посмотрим, выдержит ли зритель такое испытание. Мне действительно интересно, есть ли в фильме тот «витамин», который был в „Острове“ и привлек людей... (...)
