- Что ты любишь больше всего? — Чего ты не любишь? — Чего боишься? — О чем мечтаешь? — Какая еда самая-самая вкусная на свете? Маленькая девочка грызет морковку под громадными соснами на даче, а папа задает ей самые разные вопросы. Внимательно слушает и снова спрашивает. Прошло время, девочка подросла и стала девушкой.
И отвечает она медленнее, вопросы стали не такими простыми, а ответы — длиннее. А вскоре на ее месте появляется другая девочка — сестра Ани. — В какой стране ты живешь? Это большая страна? — Нет, маленькая, с ладошку.
Ленты Никиты Михалкова могут нравиться или не нравиться, его гражданскую позицию можно разделять или категорически отрицать: картина мира от этого не изменится. Никиту Михалкова и его вклад в развитие советского и российского кинематографа, его безусловный талант — нельзя не признать. Это очевидно. Очевидно — значит видно глазами, если расшифровать этимологию этого слова.
«Анна» — фильм о Родине.
Не о той, что прописана в социальном термине «патриотизм», а о другой, которая складывается из множества предметов и понятий: эта река, это поле, это небо, этот храм; твоя семья, твои родители, твои дети. И те, кто здесь жил до тебя: пахал землю, уходил на войну, строил дом, писал книги, сидел за мольбертом — это тоже Родина.
Это — история государства на фоне истории семьи, история семьи — на фоне истории государства. И другие невыдуманные истории, выстроенные в сюжете, из которых складывается всеобщая: крохотные, несложные и запутанные, политически и социально значимые, трагические и героические, известные и забытые. История геноцида собственного народа, бессмысленной войны, победного шествия социализма, история партии, беззастенчиво называвшей себя — умом, честью и совестью эпохи.
Разве ты не помнишь, как всё это было? В твоей Стране, которую любили? Которую ненавидели, которую боялись, которую уважали и которую в грош не ставят сегодня. В твоей Стране, которую победили. Победили как-то наполовину, не полностью, но тебе и мне от этого не легче, потому что державы, где мы с тобой родились, больше нет на карте. Обманув собственный народ, который строил, созидал и воевал за неё, Страну растащили, разграбили хитрецы и прохиндеи.
Сейчас уже неважно: кто первый воткнул нож в спину революции, было это величайшим предательством или нелепой ошибкой, закономерным витком спирали или ямой, в которую упали слепые вместе с поводырями. А из ямы вылезла дрянь: воры, предатели и паразиты. И над ямой стояли наши мнимые друзья с прощальным жестом — Rot Front!
На мой взгляд, лента сделана мастерски. И продуманный закадровый текст, который нажимает нужные клавиши в твоей душе, и музыкальный фон, и советская кинохроника, виденная тобой не однажды — всё точно бьет в болевые точки, потому что это — твоё, пережитое, передуманное, прошедшее не однажды через твой зрачок, твоё ухо, твою память — в самое сердце. Фильм можно смело отнести к жанру гражданской публицистики. Каждый эпизод выверен до йоты и логически оправдан темой: последнее заявление президента СССР, сборище балаганных шутов, монологи афганских пленников, ГКЧП, интервью комсомольских бонз, начинающих свой бессовестный бизнес — непрерывное представление, театр абсурда с участием черных магов, хамоватых шоуменов и политической элиты времени кремлевских похорон.
Вы увидите, как менялся наш мир: как он становился хрупким и беззащитным, как уходила в небытие советская эпоха.
Фильм» Анна: От шести до восемнадцати» — смелый монолог Михалкова о себе. Цель картины не столько в том, чтобы создать дневник дочери или государства, сколько в том, чтобы проявить свою сущность как режиссера. Сущность же Никиты Сергеевича как режиссера в том, как он умеет снимать со своего восприятия покровы человеческого опыта, давящие и уничтожающие все непосредственное, живое. Детство, юность — период созерцания, наблюдения. И Анна, не скованная цепью жизненных невзгод, под защитой семьи смотрит на эпицентр «исторического взрыва» отвлеченно. У нее еще нет шаблонов мышления, ее суждения незрелы и независимы. И отец смотрит на нее, вместе со своим ребенком проходя становление, но в обратную стороны.
Многих возмущает менторский тон михалковских картин, некая пафосность суждений. Меня в большинстве из их прельщает молодецкий максимализм, цветовое богатство кадра, мощь и то, что лично у меня не возникает сомнений в искренности режиссера. Возможно, именно снимая каждый период фильма «Анна: От шести до восемнадцати», Никита Сергеевич выбрал для себя тот возраст, в котором он хочет быть.
