Молодой офицер Германн фанатично предан карточной игре, но никогда не садится за игровой стол, боясь проиграть. Желая подшутить над ним, Елецкий рассказывает ему старую байку о старухе-графине, знающей тайну трёх карт, которые всегда магически выигрывают.
На одном из балов Германн знакомится с Лизой, племянницей графини, и очаровывает её. Девушка даёт ему ключ от дома своей тётки. Ночью Германн проникает в дом графини, но не для того, чтобы увидеться с Лизой, а чтобы выпытать у графини тайну трёх карт. Графиня отказывается отвечать. Угрожая, Германн направляет на неё пистолет и старуха умирает от разрыва сердца.
Ночью сходящему с ума Германну мерещится, что к нему явился призрак графини и назвал три выигрышные карты — тройка, семёрка и туз. Вне себя от счастья и окончательно спятив, Германн идёт на встречу с Лизой, которая всё ещё надеется, что он любит её. Но Германн не может говорить ни о чём, кроме карт. В отчаянии, Лиза бросается в канал.
Вечером в игровом доме Германн ставит на кон всё своё состояние. Он выигрывает на тройке и семёрке. Выигрывает и туз, однако когда Германн открывает свою карту, вместо туза он видит пиковую даму. Ему снова является призрак графини. Впав в умопомрачение, Германн закалывается.
Первая экранизация повести Пушкина «Пиковая дама» меня разочаровала. В 1910 году русское кино ещё только начинало развиваться, поэтому единственное, что я желал здесь увидеть — актёрскую игру. Её я не увидел. Все актёры играют так, словно не воспринимают фильм всерьёз, а просто дурачатся, исключение составляет последняя минута фильма, где Павел Бирюков очень убедительно показал безумие Германа.
Ещё у меня создалось такое впечатление, что создатели фильма вовсе не старались сделать костюмы, похожие на те, что были в XIX веке, поскольку те костюмы, что надеты на героев, вызывают лишь смех. О декорациях я уж молчу. Хотя, к достоинствам фильма также относятся гигантские карты.
Это немое кино. Но справедливости ради надо сказать, что ставилось оно по опере «Пиковая Дама», а не по Пушкину, поэтому есть некоторые несовпадения с оригиналом.
Очень сильна «театральность» дореволюционного кино — размашистые движения, мизансцены, декорации, грим и т. п.
Совершенно без музыки мы наблюдаем энергичные танцы под пастораль «Любовь пастушки», причем им Чардынин выделил значительно времени в картине.
И стоит отметить — кино получилось достаточно динамичное и 15 минут хронометража пролетают, как одна!
