Говорят, когда один из краеугольных романов мастера психологического ужаса Стивена Кинга, взялся экранизовать один из самых даровитых режиссеров 20-го века Стэнли Кубрик, писатель пришел в восторг — создатель «Космической одиссеи» по определению не мог создать ничего плохого. Однако когда готовый фильм появился на экранах Америки, Кинг, увидевший его, пришел в ярость!

Естественно, мало какому писателю понравится, когда при жизни с его романом обходятся так, как будто его уже сто лет нет в живых — вымарывают, как хотят и извращают буквально каждый смысловой пласт, указанный им. Нет, фильм получился сильным и Кинг этого отрицать не мог, фильм получился даже более, чем сильным — сразу стало понятно, что была создана новая классика, новое слово в жанре, фильм, который вызвал широчайший резонанс в кругах критиков и зрителей и на несколько лет стал самой обсуждаемой картиной в США.

Но Кинг, как и любой его читатель, понимали — перед ним не экранизация Кинга, а фильм Стэнли Кубрика, снятый по сюжету Стивена Кинга. И, если о фильмах Фрэнка Дэрабонта, слово в слово следующих книжным описаниям, Кинг может с гордостью сказать — это МОИ фильмы, то о «Сиянии» писатель мог только горестно отметить, что фильм снят по мотивам его романа.

Да, Кубрик переработал роман настолько, что сравнивать его с книгой не имеет никакого смысла — из медленно развивающегося, тяжелого на подъем, глубоко психологического, мистического и местами автобиографического романа Стивена Кинга получилось почти артхаузное, динамичное, почти напрочь лишенное мистики зрелище про папочку-маньяка и его несчастных жертв. Да, в романе убийцей был старый отель, так же, как в романе «Оно» злом был сам город, а в романе «безнадега» — само нутро Земли… В кубриковском «Сиянии» кинговский страх, подсознательный, исходящий из глубин страха закрытых пространств обрел лицо и превратился в страх перед человеком, сошедшим с ума. Лишь пунктирно, словно неохотно режиссер обозначил, что отель все-таки отрицательно влиял на психику героев, но в этом плане фильм остается все же бедноватым.

Кубрик взял на вооружение совсем другое. Перед нами старый отель, который вовсе не выглядит опасным, пока он наполнен людьми. Но стоит ему опустеть, как в движение приходят потаенные пружинки, которые пробуждают дремлющие силы зла, и тогда оживают страшные тайны, которые хранит в себе огромный дом, который, весь, кажется, состоит из бесконечных коридоров… В стенах этого громадного замка звучит только эхо твоего голоса, и гулкий отзвук шагов еще долго висит в воздухе, даже после того, как ноги беззвучно утонули в бархатистых коврах…

Кубрик нагоняет жути буквально с первых кадров — горное озеро с черной водой, опасные дороги, одинокий отель, построенный на месте старого индейского кладбища. Создается ощущение, что все вокруг вымерло, что звенящая тишина, которая висит в воздухе, опасна сама по себе… Оператор сделал так, что несмотря на приличное освещение и вполне обычную «гостиничную» обстановку отель кажется каким-то кладбищем — мертвым и злым. Мертвые стены, мертвые лица, глядящие с портретов, мертвые, нежилые 6-метровые потолки, пустые залы, мертвый, гнилой воздух. Это гиблое место — понятно с первых кадров даже тем, кто никогда не слышал ни о фильме, ни о книге.

И в этой мертвой тишине трое. Отец, мать и сын. 5 месяцев сплошного уединения. 5 месяцев абсолютной оторванности от мира. Даже у «Робинзона Крузо», кажется, было больше возможностей для развлечения. Ведь он мог обходить свой остров и плавать на своей лодке.. в конце концов, Робинзон был на воле, он мог дышать чистым свежим воздухом, ловить ладонью капли дождя… А семья Торрэнсов заперта в огромном склепе, который имеет вид приятный, но дышать там тяжко, ой как тяжко… Могилой дышит этот отель. Кубрику потрясающе удалось создать атмосферу безнадежного плена, страшного проклятия, которое висит надо всеми, кто попал в объятия этого отеля. Саму силу отеля он не смог раскрыть до конца, но последствия этой силы вышли у него отменно.

Как и во многих романах Кинга, отель здесь — олицетворение зла, некое «оно», питающееся человеческим страхом, страданиями и болью. Зритель ощущает, как стены отеля вытягивают жизнь из всех членов маленькой семьи, как призраки отеля оживают и туманят по-своему сознание этой троицы. Проследите, как маленький Дэнни едет на своем велосипеде по бесконечным коридорам отеля, по этим замкнутым и возвращающимся кругам и вам станет страшно, потому что за ним неотступно следует что-то, и неизвестно еще, что скрывается там, за поворотом.

Музыка, визуальный ряд — все сообщает, что ничего хорошего, но зритель не видит ничего страшного, зато чувствует, переживает многое. Кубрик это умеет — он заставляет человека пропустить чрез себя все, что пропускают через себя его актеры. Кубрик выматывает актеров, Кубрик выматывает зрителя, но добивается потрясающего результата — когда зритель оказывается вместе с героями на одном уровне и, как зачарованный, вздрагивая, застыв в нелепой и неудобной позе, следит за действиями героев, за каждым шагом, за каждым словом, за каждой музыкальной нотой и за каждым скрипом половицы…

А поводов для волнения здесь ой, как много. Кубрику удалось не просто накалить напряжение до предела и создать атмосферу полной паники, ему удалось в буквальном смысле остановить время — поначалу в фильме оно просто летит, потом сменяет галоп на легкую рысь, и в конце просто ползет, медленно и страшно, но события при этом несутся в бешеном темпе… Не бывает так? — скажете вы? Не бывает — отвечу я, но я видел это собственными глазами. Время остановилось, вся вторая половина фильма — это буквально час из жизни Торренсов, тогда как первая — несколько месяцев, эти полеты сбивают с толку, но настраивают на правильный лад.

По капельке, сначала по капельке, сосет отель у Торренса разум, душу, чувства, огражденный от мира, от семьи, от людей, он постепенно впадает в полусумасшедший транс, транс клаустрофобии и одиночества и тогда зло моментально отрубает все человеческое, что было в этом бывшем алкоголике, и перед нами появляется зверь. С этого момента начинается охота, в которую Кубрик, кажется, и вложил основной посыл фильма. Посыл Кинга был в борьбе человека и «силы», у Кубрика все проще — здесь уже «готовый» псих гоняется за людьми, а с «силой зла» он во всем вполне солидарен.

Большую часть времени перед нами Джек Николсон. Актер, которого Стивен Кинг безапелляционно требовал сменить. Но кубрик вовсе не хотел, чтобы его герой долго и нудно сходил с ума. В кубриковском варианте демоны давно жили в башке этого алкоголика, а, попав на благодатную почву отеля, взросли и вырвались на свободу. Мне понятно неприятие Кингом Николсона — если вам нужен для фильма убийца, маньяк, дикарь, сумасшедший ублюдок, моральный урод, — кого вы позовете? Джека Николсона — и даже не сомневайтесь.

В этом человеке этого с лихвой. Отрицательное обаяние, мощная харизма, волчьи глаза, смотрящие с отвращением и злостью исподлобья, демоническая ухмылка… Проблема только в том, что Николсон вызывает отторжение с первых же кадров, и, если герой Кинга сходил с ума постепенно и вызывал жалость, как человека запутавшийся, потерявший себя, обманутый и загнанный в ловушку призраками отеля, то Николсон изначально сумасшедший, он изначально часть этого отеля и не возникает никаких вопросов к нему, и никакой жалости. Герой Кубрика и Николсона напичкан отрицательностью и бешенством от начала до конца. И тут все же надо отдать должное Николсону, как актеру, да, он не справился с задачами Кинга, но зато он гениально справился с задачами Кубрика.

ОТ начала до конца — Николсон — напряженная струна, цунами ненависти олицетворение убийцы, настоящий маньяк, волк, сорвавшийся с цепи, сам дьявол, пожалуй. В историю кино вошли многие кадры из «Сияния», но дикий, больной, озверелый оскал Николсона, щерящегося сквозь пролом в двери с воем «А вот и Джонни!» — навсегда в первом ряду самых страшных «человеческих сцен» в кинематографе. Там же находится и шокирующая погоня по бесконечному лабиринту превратившегося в хромого ожившего мертвяка папаши за своим маленьким сыном.

Джек Николсон оживил совсем другого героя, но он сыграл одну из своих самых знаковых ролей. После «кукушки» и «Сияния» ему вообще можно было больше не стараться изменить амплуа, а просто стричь купоны с этих великолепных образов, полных желчи, злости, цинизма… Кстати, в этом фильме его герой оказался самым слабым и самым восприимчивым к давлению отеля, создать образ жалкого, бессильного в своей злобе свихнувшегося маньяка смог бы далеко не каждый. А Николсон — он единственный в своем роде.

Впрочем, я бы соврал, если б сказал, что весь фильм — это один только Николсон. Фильм — подстать Николсону. Понравились здесь абсолютно все. Многим не нравится Шелли Дюволл. А мне понравилась и она. Многие считают ее страшной, неприятной, бездарной. А я скажу — у нее очень характерная, необычная внешность, которая хоть и не отличается красотой, но великолепно подходит под общее настроение фильма. В ней угадывается некогда загнанная в угол девчонка, вынужденная жить по правилам мужа, привыкшая во всем подчиняться и тихо плакать в подушку по ночам. Эти огромные глаза, этот вечно покраснелый нос — кто достовернее ее смог бы разыграть истеричную, трясущуюся от страха женщину, которую преследуют призраки, муж с топором и ополоумевший ребенок? Нет, Шелли была на своем месте, Кубрик не ошибся нисколько.

Так же дело обстоит и с юным Дэнни Ллойдом, который, оказывается, даже не знал, что играет в триллере, однако, Кубрику удалось добиться от ребенка очень естественных реакций и очень хорошей игры в нужных моментах. Да и второй план был очень достойным.

В картине очень много символов, которые можно истолковывать по-разному. не даром критику вот уже 27 лет так любят упражняться в умении спорить над шедевром Кубрика — начиная от рек крови и кончая распитием вина в баре отеля (которое я растолковал, как глотки сумасшествия. Торрэнс пьет свое безумие глотками, все глубже и глубже погружаясь в его пучину). Впрочем, каждый волен истолковывать это по-своему.

Финал картины многих разочаровал. Но я скажу — кубрик выдержал напряжение до самого конца, ни разу не дав фильму заглохнуть и провиснуть. Железной хваткой режиссер берет зрителя за горло и буквально насильно заставляет досмотреть его до конца. Фильм противоречив, он борется с автором книги, он борется со зрителем, он борется с критикой, он борется даже с самим собой. Но разве не в борьбе рождаются шедевры? Ну, создал Кинг в конце 90-х новое «Сияние», порадовался, что сидел рядом с режиссером, и в качестве продюсера, говорил ему, что и как делать. И что в итоге? Еще один слабенький телеопус, который уже никто не помнит. А «Сияние» Кубрика живет уже 27 лет, и умирать не собирается. Несмотря на то, что о самом сиянии в фильме сказано лишь намеками, сам-то фильм засиял жемчужиной жанра, да еще как! Ведь только у режиссеров-диктаторов, у режиссеров-авторов, рождались настоящие шедевры «по Стивену Кингу», а проекты, которые Кинг патронировал сам, выглядят просто убого, уж больно невзыскательные вкусы у великого писателя.

«Сияние» — это великий фильм великого режиссера. Это не экранизация, это фильм «по мотивам», но он оставляет позади себя многие экранизации. Эталонный триллер, который с лихвой заполняет сейчас, несмотря на свой возраст, нынешний дефицит по-настоящему атмосферных и страшных триллеров.

10 из 10

All work and no play makes Jack a dull boy
All work and no play makes Jack a dull boy
All work and no play makes Jack a dull boy
All work and no play makes Jack a dull boy
All work and no play makes Jack a dull boy…

Неудачливый, но весьма амбициозный писатель Джек Торрэнс соглашается на должность смотрителя в закрывшийся на зиму гигантский отель «Overlook», принимая эту работу, как возможность поработать в идеальной, изолированной от внешних раздражителей обстановке. Сюда же он перевозит жену и сына. Его пугают, что предыдущий сторож сошел здесь с ума и зарезал свою семью. Торрэнс на это не обращает внимания, но звенящая пустота отельных коридоров, ведущих далеко в неведомую тьму, начинает пробуждать в нем что-то, о чем он и не подозревал, либо просто не желал думать. Мрак в его душе поднимает голову, и вот уже кровь на поднятом топоре начинает свою скорбную песнь человеческому безумию…

Для Стэнли Кубрика «Сияние» припало на период творческого расцвета. После «2001: Космическая одиссея» и «Механического апельсина» режиссер мог себе позволить выбирать проекты на собственное усмотрение, ведь каждый его фильм, несмотря на полярную критику, получал неизменный культовый статус, а впоследствии удостаивался места в пантеоне «классики». Идея экранизации популярного книжного ужастика находящегося в самом соку Стивена Кинга также принадлежит Кубрику. Несмотря на немаленькую известность, роман не очень выбивается из довольно избитой темы о постепенном сумасшествии в замкнутом пространстве, хоть и имеет хороший потенциал для психологических поисков. «Сияние» был и остается неплохим, но обычным литературным хоррором, даже у самого Кинга сильно проигрывая, к примеру, «Мертвой зоне». Кубрик же увидел в истории немного другую глубину, спрятанную бездну безумия и с энтузиазмом Фрейда, нашедшего самого извращенного человека на Земле, взялся за ее исследования. В процессе которых от книги остались разве что сюжетный костяк и общий параноидальный фон.

Кинга, как такого, в экранизации найти предельно трудно, что вызвало вполне понятное неудовольствие писателя. Если вспомнить про положительную реакцию Стивена на, к примеру, такую таинственную в своей художественной позиции ленту, как «Дети кукурузы», то гнев автора можно принять едва ли не как похвалу. В любом случае, лучшие переносы прозы «короля ужасов» на большие экраны проходили под знаком главенствующего авторского начала, используя первоисточник скорее как фундамент, чем как строительный материал. Как это было в «Мертвой зоне» Дэвида Кроненберга или в «Побеге из Шоушенка» Фрэнка Дарабонта. В таком разрезе опус Стэнли Кубрика можно назвать едва ли не идеальной экранизацией.

Режиссер сознательно отказывается о выстроенного Кингом падения Джека и фактической замены его иррациональным монстром, управляемым живым отелем. Вместо этого Кубрик предпочитает чистое, незамутненное, если так можно выразиться, безумие, подобно умелому кукловоду постепенно открывая суть созданного демона, и лишь ближе к финалу, отрезав снежной бурей пути к отступлению, открывает всю логическую связь. Откинув важные в первоисточнике флэшбеки и лишь мимоходом намекнув на грехи прошлого Джека, Кубрик не ставит целью найти причины пожравшей вроде бы примерного семьянина тьмы. Постановщик скорее сам проводит зрителя сквозь ожившие тени, не планируя по примеру слэшеров шокировать изощренной жестокостью. Зачем, если лабиринт из живой изгороди, словно персонифицирующий метания личности или знаменитое «redrum» на зеркале производят значительно более глубокий эффект, а возведенное в кровавый абсолют единственное убийство врезается в память куда сильнее, чем бесконечная вереница «мяса».

Кубрик дразнит, устрашая громыхающим об стену пустого отельного холла теннисным мячом и тихим стуком печатающей машинки. Гнетущая атмосфера замкнутого пространства нагнетается не традиционным саспенсом, а свойственной Кубрику мрачной образностью и символизмом. Отель, исполнивший в книге функцию главного антагониста, в картине представлен скорее неким озлобленным фоном, проекцией наполненного пороками одномерного мира, умело скрывающего свою сущность под умиротворенным фасадом. Во многом медитативное путешествие по индивидуальному сумасшедшему дому венчается классическим катарсисом, который, тем не менее, круг не замыкает. Безумие перетекает в другие, возможно, более свободные формы.

Мастерство Стэнли для его подопечных, с одной стороны, мощнейший толчок, неоцененная возможность продемонстрировать лучшие грани своего таланта. Иногда кажется, даже при отсутствии оного. Но дорога к поставленной цели постановщика вымощена отнюдь не цветами. Кубрик выжимает своих актеров досуха, железными клещами вытаскивая из них нужные образы. Тяга Кубрика к перфекционизму, более того, талант его достигать, давно стали легендой. Вряд ли Шелли Дюволл можно считать особо талантливой актрисой, впрочем, бездарностью ее тоже не назовешь. Но отчаяние в глазах ее персонажа, всецело поддерживаемое режиссером и вне объектива кинокамеры, совсем не выглядит наиграно. Что не помешало шутникам из «Раззи» дать ей номинацию на «Золотую малину» (что, если вспомнить тот факт, что Кубрика тоже на «малинку» номинировали, вызывает лишь презрение), а критикам и зрителям назвать мадам Торрэнс самым раздражающим элементом картины. Причем немалая часть критики пришлась на ее внешность. Где водятся отельные смотрители, женатые на дамах с супермодельной внешностью, остается невыясненным.

Но актерское небо Атланта, без сомнения, держится на Джеке Николсоне. Великий актер, в будущем троекратный лауреат «Оскара», в то время пребывал в самом плодотворным периоде своей карьеры и уже на момент съемок в «Сиянии» имел две работы, которые без тени сомнения можно назвать Ролями, в «Китайском квартале» Полански и «Полете над гнездом кукушки» Формана. Но есть и третья. Безумного литератора, гоняющегося с топором за своей семьей, несмотря на кажущуюся простоту, можно смело относить к лучшим ролям актера. Путь от дремлющего под личиной обывателя убийцы до инфернального маньяка с горящими кровавым шалом глазами выглядит предельно естественным, дорога в ад разума вымощена Николсоном с заботой настоящего мастера своего дела, четко знающего, где и когда должен быть положен очередной камень прирученной шизофрении, завораживающей в своем обманчивом покое. Направленный куда-то в невидимую другим даль взгляд Джека Торренса вряд ли когда-либо будет повторен с таким же успехом. Гениальный образ, один их лучших в жанре.

Точнейшая структура фильма, выверенная фабула и визуальное совершенство — далеко не лишние доказательства к известной аксиоме. К какому жанру не прикасался бы Кубрик, он превращает его в золото, неспособное померкнуть даже под бременем времени. «Сияние» — чистый образчик экранного «хоррора», превосходная лента, оставляющая сладковатое послевкусие настоящего произведение искусства. А вот и Джонни, господа…

Стэнли Кубрик известен, в первую очередь, как режиссер-философ, размышляющий на различные темы. Пожалуй, другого такого создателя киномиров, настолько глубоко погружающегося в анализ интересующих его проблем, просто нет. Собственно, в читаемых им книгах он искал не столько интересный сюжет, который ему бы захотелось перенести на экран, сколько простор для рассуждения, которое можно было бы вставить в ход повествования. Одним из ярчайших примеров подобного отношения к творчеству является «Сияние», в котором Кубрик максимально отошел как от первоисточника, так и от отточенных художественных образов в угоду философским идеям.

О чем писал Стивен Кинг в своем бестселлере? О маленьком мальчике, наделенном уникальными способностями предвидения и мысленного общения с себе подобными, который вместе со своими родителями приезжает в старый отель, населенный призраками, ввиду устоявшейся кинговской традиции необдуманной постройки этого здания на старом индейском кладбище. Мертвые полны ненависти к живым и стараются ввести их в безумие, а еще желательнее — убить, переведя их таким образом в статус «своих». В итоге призраки вселяются в тело отца Денни, заставляя его оболочку гоняться за своими домашними, забыв при этом о своей прямой обязанности сбрасывать давление в котельной, что, в конечном счете, приводит к взрыву проклятого отеля и бедняги-отца вместе с ним.

Кубрик же, сосредоточив свое внимание на фигуре отца мальчика, не играющего особо важной роли в оригинале, исследовал тему мечты, творчества и одиночества. Большинство зрителей не задумываются о той интеллектуальной нагрузке, прилагающейся к фильму, а потому порой остаются в некотором недоумении после просмотра, хотя для многих эта картина Кубрика является любимой, в связи с тем психологическим давлением, возникающем от созерцания этого произведения.

Не стоит особенно углубляться в визуальную сторону картину, так как здесь все по обыкновению идеально, как идеальна и игра Джека Николсона, словно рожденного для ролей безумцев и психопатов. Я хочу обратить внимание на внутреннее содержание этого фильма, который я однозначно отношу к шедеврам вместе с остальными произведениями Кубрика, начиная со «Спартака».

Стэнли снял историю о бездарном писателе, пытающемся справиться с никогда не прекращавшимся творческим кризисом. В течение всей своей жизни он пытался что-либо написать, но у него ничего не выходило, и он винил в этом сложившиеся обстоятельства, от которых старался избавиться как можно скорее. Когда же ему это, наконец, удалось, и он оказался со своей семьей в отеле, вдали от сдерживающих его творческий порыв факторов, то столкнулся с новыми проблемами.

«Идей много, но хороших — мало» — так он говорит своей жене в первые дни свое местонахождения на новом месте, раскрывая перед зрителем отсутствие таланта, ибо становится понятно, что за предыдущие годы он так и не смог ничего придумать, именно придумать, а не только воплотить. Но сам он не способен понять это и, следуя своей мечте, утверждает, что должен работать каждое утро. И мы видим: печатная машинка на переднем плане и Джек, играющий с мячом позади.

Работа продолжает стоять, и теперь объектом его нападок становится собственная семья, в которой он начинает видеть корень собственных неудач. Примечательна в этом плане сцена, в которой он огрызается на свою жену за то, что та на секунду отвлекла его, сказав о погоде и поинтересовавшись его успехами. Стоит заметить, что после этого диалога идет снег (об этом-то Венди и говорит своему мужу), застилая землю белой пеленой, напоминающей бесцветную пустоту, в которой в полном одиночестве находится отель, отождествляющийся с душевным миром Джека.

Отсюда и длинные планы едущего на трехколесном велосипеде Денни через пустые и безжизненные коридоры опустошенного сознания. Призраки, и до того жившие в его разуме, начинают множиться, ибо в них он ищет спасение. И вот, вновь почувствовал себя одиноким, к нему является «лучший бармен» Ллойд, готовый выслушать все его жалобы.

В книге — это призрак, действительно живущий в отеле, как его воспринимают и многие зрители, но стоит всмотреться повнимательней, как становится ясно — что он лишь часть внутреннего мира незадавшегося писателя, не имеющая ничего общего с реальностью. Джек знает его имя и чувствует себя вполне комфортно в его компании, как и в компании других своих призраков.

Отдельного внимания стоит женщина в ванной, так как в данном случае мы видим ее с разных позиций. Для начала стоит понимать, что «Сияние» — это фильм-метафора, как и большинство творений Стэнли, быть может, кроме разве что «Барри Линдона», где Кубрик отдался великолепным художественным образом, забыв о глубинном смысле, которого у большинства прекрасных режиссеров и вовсе нет.

Так вот, синяки на шее мальчика стоит воспринимать как его столкновение с больным сознанием его отца, тем более примечательно, что мы не видим, как эта женщина душит его. Джек же чудесно чувствует себя рядом с ней, но стоит только увидеть ее в зеркале (взгляд со стороны), как она тут же превращается в полусгнивший труп. Такова сущность порождений его души, которые кажутся ему прекрасными, но для других людей они омерзительны (сцена в финале картины, когда Венди забегает в зал и видит там покрытых толстым слоем паутины скелетов), однако с их помощью он борется с одиночеством, на которое сам же себя и обрек.

Одиночество становится все сильнее, а потому все больше отвлекающих призраков, в чей мир он мечтает погрузиться. Он здоровается с гостями Золотого зала и, взяв себе бокал со спиртным, пританцовывая направляется к сцене, где в него и врезается официант. Отсюда прекрасно видно, как хорошо он чувствует себя среди всех них, но он их и создал.

Однако неспособность желаемого творчества ведет к безумию и уже навязчивой мысли разрушить все несуществующие на деле преграды, которые он видит в своих жене и сыне. Между фантазией и реальностью грани больше нет. Попытка вторгнуться в этот мир приводит к гибели пытавшегося это совершить. Кровь больше не является чем-то противоестественным и ненормальным. Собственные разум и мечта все дальше отводят его от людей. Пиком этого становится сцена в замерзшем лабиринте, когда Джек, в очередной раз позвав своего сына, упал на снег, а поднявшись, издал зверский вопль, не имеющий ничего общего с человеческим криком, ибо перестал быть таковым.

Исход обречен: холодные пальцы вечности, застающие в ледяных стенах бесконечного одиночества, но блаженный взгляд обретения своей мечты: бесконечное нахождение среди собственных фантазий, став одной из них, о чем свидетельствует финальный кадр фильма.

10 из 10

Осень. Одна из последних машин с туристами поднимается в горы. До того дня как дорогу перекроют на зиму осталось совсем немного времени, снег в этих местах выпадает рано и не тает долго, слишком долго… Солнце играет на заснеженных вершинах. Кругом вековые сосны, речки и ручьи, сбегающие со склонов и пропасть в нескольких сантиметрах от колеса, изредка слышно как по крыше бьют камешки падающие откуда-то сверху. Дорога уходит все выше, но вот за очередным поворотом открывается потрясающий вид, среди леса, окруженный неприступными горами стоит старый отель, построенный в то время, когда экономика приютившего его государства знала лучшие времена, если внимательней присмотреться, можно понять что здание это, давно заброшено, люди ушли отсюда несколько лет назад и с тех пор компанию ему составляют дикие звери, воспоминания и сны о прошлом.

Грустное, печальное и вместе с тем пугающее зрелище, невольно начинают посещать мысли о том, что творилось здесь, в то время, когда отель еще процветал, когда здание закрывали на зиму, постояльцы уезжали, коридоры и номера пустели, звук шагов и смех отдыхающих постепенно замирал и отель погружался в спокойную (зловещую?) тишину. Какие тайны (скелеты?) он хранил, о чем могут рассказать стены, прошептать балки и панели? Какое безумие скрывалось за благопристойностью? И, наконец, что было бы, если бы отель остался на долгие месяцы изоляции не один, если бы компанию ему составили три человека, отрезанные от мира, запертые непроходимыми снегами и бурями? Что было бы с ними?…

В 1977 году на эти вопросы дал ответы в своем романе «Сияние» Стивен Кинг, прошло несколько лет и за экранизацию этой книги взялся Стэнли Кубрик, режиссер не нуждающийся в представлении, сочетание само по себе весьма интригующее, но когда на экраны вышел фильм поклонники творчества Кинга должны были испытать легкий шок, так как в нем от книги остался только сюжет и легкими штрихами набросанная идея. Но удивительное дело, не смотря на весьма небрежное обращение с первоисточником фильм не только не вызывает желание покритиковать отступления от книги как в мелочах так и в основных моментах, но наоборот пробуждает интерес и восхищение режиссерской работой. Кубрик не был бы Кубриком, если бы не забрав изрядную часть Кинга, не вложил огромную часть себя.

«Сияние» Кубрика это лабиринт, где в одном из самых темных тупиков ждет… что? Минотавр? Чудовище? Или… А вот об этом «или» даже думать не следует если хочешь пройти сквозь этот кошмар и вернуться живым, лабиринт, в котором затеряны три человека, разъединенных, разделенных не столько физически сколько психологически, с самого начала фильма видно, что мать, отец и ребенок это не столько семья, сколько люди волей судьбы собранные вместе.

Герои фильма блуждают по запутанным коридорам собственного разума, не только Джек, но и Дэнни и Венди. В версии Кубрика дар мальчика это не главное о нем лишь упоминается, но не придается особого значения, «сияние» Дэнни — дверь в его собственный лабиринт, темное место, где ждет монстр, мальчик должен пройти его и найти или не найти выход, стать сильнее и избавиться от страха. То же самое и с Венди, она заблудилась и запуталась в жизни до приезда в «Оверлук», иначе как еще можно объяснить поведение женщины, матери, которая с неловкой улыбкой рассказывает врачу о том, как ее муж вывихнул руку ребенку за то, что он разбросал его бумаги, она нервно курит и пытается оправдать его не столько перед доктором сколько перед самой собой, пытается убедить себя, что сможет прожить с этим человеком пять долгих месяцев в изолированном отеле.

«Оверлук» в фильме это не столько первопричина появления монстра Дэнни или живое существо, наделенное собственной злой волей, как в книге, сколько место, пробуждающее все темное, что уже есть в человеке, искуситель, но не кукловод. Недаром роль Джека Торранса играет Джек Николсон, нет, не так, недаром жизнью Джека Торранса живет Джек Николсон, безумие завладевшее героем не проникает извне, оно уже живет в нем, этот полудикий взгляд или ядовитая ухмылка ясно говорят об этом. Раздражительность и нетерпимость по отношению к собственным родным проявляется то и дело, не только когда Венди подходит узнать, как у него дела, а в ответ слышит отповедь о том, что не следует мешать мужу, когда он работает. Но и сцена с Дэнни в спальне, Джек говорит о любви, он держит сына на коленях, но при этом не покидает ощущение, что мальчик в лапах у серого волка из злой сказки, который лишь надел маску доброго папочки, но очень скоро обнажит клыки и выпустит когти.

Несмотря на свой солидный возраст, фильм пугает, жуткая атмосфера поддерживается мрачной музыкой со звуками сильно бьющегося от страха сердца. Девочки близняшки, которые явно пришли не для того чтобы поиграть с Дэнни, а если и поиграть то вряд ли в детские игры. Рот, раскрытый в немом крике, повторяемое как заклинание слово, смыл, которого непонятен, но когда он открывается, то становится еще хуже и напряжение достигает пика, настолько что кажется, твой собственный разум откажет в ту, же секунду. Кровавые реки, заливающие начищенный до блеска паркет, настолько неуместные в холле респектабельного отеля, что эффект, производимый ими, усиливается в десятки раз. Тень вечеринки отгремевшей много лет назад, шары и праздничные украшения, вызывающие не радость, а ужас. И еще много разных приемов и способов, заставляющих зрителя забыть о мире реальном и перенестись во вселенную «Оверлука».

Призраки и сверхъестественные явление не те вещи, которые увлекают Кубрика, ему гораздо интересней то, что станет с человеческим разумом, как тот, кто уже на грани переживет непростые условия даже для здорового психически человека. А может быть верен тот факт, что все люди на планете в той или иной степени больны, ведь у каждого есть свои пунктики, фобии и психологические травмы и достаточно лишь немного нарушить равновесие, чтобы произошло непоправимое.

«Сияние» один из тех фильмов, цель которых не просто напугать зрителя, хотя это здорово получается, но заставить думать, заглянуть в себя, пройти собственный лабиринт и найти там что-то, а вот что каждый решает сам.

У всякого безумия есть своя логика. (с) У. Шекспир

Бесконечное темное озеро… длинная пустая трасса, окруженная высокими деревьями с обеих сторон… высокие красивые горы… яркий солнечный день… и только одна старая, желтая машина… Очень приятная атмосфера, если не наводящая на ужас музыка.

Буквально несколько мгновений спустя вся эта атмосфера резко меняется, становиться холодно, горы покрываются белым снегом, начинается действующий на нервы вой. И тут зритель осознает — что-то здесь не так, и его ждет очень интригующее и ошеломляющее зрелище. Это ведь Стенли Кубрик.

Дорогая, отдай биту. Я тебя не обижу, нет… Я просто вышибу тебе мозги! (с)

Знакомьтесь, это малоизвестный писатель Джек Торренс который приезжает в отель «Overlook», чтобы поработать там смотрителем во время «мертвого сезона». Естественно, вместе с ним туда приезжают его жена и сын Денни, который наделен сверхъестественными способностями — «сиянием», и с самого начала не хотел ехать туда, потому что у него плохие предчувствия, связанные с эти местом.

Отель «Overlook», из виду огромный и красивый, но атмосфера в нем зловещая, какая-то угнетающая. Находится он где-то на горах Колорадо. Во время этого самого «мертвого сезона» он как-будто отстраняется от остального мира. Ужасные снегопады могут сделать так, что даже телефон не будет работать на протяжении долгого времени. Ни смотря на все это, Джек соглашается на эту работу и даже в историю про то, что 10 лет назад смотритель зарубил топором свою жену и двух маленьких дочек он не верит. Кругом ни одной живой души. В его распоряжении несколько месяцев, которые он проведет со своей семьей и будет работать над своей книгой.

Семья Торренсов прибывает в отель в день его закрытия, когда весь персонал торопиться уехать оттуда, потому что никто не хочет быть задержан в отеле из-за налетевшей пурги или снегопада. И через несколько минут отель становится совершенно пустым и отдаленным.

Жена Джека начинает заниматься делами отеля, а маленький Денни уже спокойно ездит по длинным коридорам отеля на своем трехколесном велосипеде. Звук сопровождающий это зрелище, делает его все более и более интригующим и страшным — эти бесконечные яркие ковры по которым он ездит и деревянный пол. Вскоре он начинает встречать призрак маленьких девочек, и его начинает притягивать та зловещая комната 237, о котором его предупредил работник отеля Дик Холлоран.

А тем временем, зимними вечерами, день за днем Джек сидит в одиночестве и работает над своей книгой, печатая на печатной машине, звуки которого четко слышны и еще лучше действуют на нервы в огромном пространстве отеля. Удивительно, как одиночество и то, что человек отстранен из «живого» мира может действовать на его психику? Ничего удивительного здесь нет. Это факт. Джек гуляет по отелю и видит призраки и даже разговаривает с ними. Только вот эти необычные способности Джеку не в пользу. Ведь он постепенно начинает сходить с ума.

Это, безусловно, гениальный фильм Кубрика. Фильм, который показывает медленно подкрадывающееся безумие. Я бы даже назвала этот фильм психологическим триллером, а не ужасом, хотя ужас, но «тонкий» и «изящный» ужас, там тоже присутствует — от начала до конца. И даже тот, кто плохо отзывается о жанре «ужас», поменяет свое мнение, посмотрев этот фильм. Потому что снят он просто безупречно, нет ни одной лишней детали.

Ту атмосферу, который передает режиссер, невозможно описать словами. Чего только стоит сцена со снежным лабиринтом и Джеком, держащим в руках топор. Снято просто великолепно — так, что сердце замирает, хочется закрыть глаза и не открывать. Еще сцена, когда Денни начинает быстро произносить слово «redrum» таким жутким голосом… это надо видеть и слышать. Это настоящий ужас.

Хочу заметить что в этом немалую роль сыграл и сам отель. Отель, в котором царит зло — покрытый весь снегом, отстраненный, пустой и «безнадежный». Это вызывает у зрителя страх. Фильм не так страшен, как то, что нам передает Кубрик — ту атмосферу, которая заставляет не дыша смотреть фильм и полностью оказаться в нем, каждый раз замирать из-за музыки, которая играет на наших мягких нервах.

Джек Николсон — это мое восхищение. Я была в восторге от его игры. Это просто невероятно, как живой человек может так играть. Для меня это просто пик актерской игры. Он так вжился в свою роль, что мне просто хотелось закричать — «Верю!». Он стал олицетворением сущего «дьявола», показал нам каким был Джек Торренс, который давал собеседование в самом начале, когда устраивался на эту самую работу и во что он превратился в конце. Эти его жесты, его мимика — он ничем не отличался от настоящего психа.

И вдобавок ко всему — финал. Просто мощнейший финал, который заставляет зрителя оставаться в недоумении и с тысячью вопросами в голове.

«Сияние» — это классика! Гениальный фильм гениального режиссера.

All work and no play makes Jack a dull boy. (с)


10 из 10

Вообще не переношу жанр — ужасы. Конечно, я очень люблю «Психо», но я бы всё-таки отнёс этот фильм к жанру триллер, ну а так больше вроде достойных представителей нет для меня. И фраза: «Люблю посмотреть на кровищу» это явно не про меня (хотя в этом фильме кровищи уж точно будет в достатке). Но этот фильм я решил посмотреть по трём причинам. Первая — это то, что у капитанского мостика был один из самых моих любимых режиссёров Стэнли Кубрик. Второе — это то, что главную мужскую роль исполнял один из моих любимых актёров Джек Николсон. И в-третьих — это то, что фильм снят по роману моего любимого писателя Стивена Кинга…

Где то далеко-далеко на севере высоко-высоко в горах располагался отель, который по понятным финансовым причинам закрывался на целых пять месяцев. И эти пять месяцев здесь должен был кто-нибудь сидеть и караулить отель. Этим кем-то оказался Джек Торренс. Он въехал сюда со своей семьёй: женой и сыном. Тут то и начинают происходить странные вещи…

Как мне кажется, ужасы не свойственный жанр для Кубрика. «Космическая одиссея», «Заводной апельсин», «Спартак» в конце концов, явно фильмы из другой оперы. Но, похоже, он решил перепробовать все жанры и тут на очереди у него встал фильм ужасов. Ни знаю даже что и сказать про сюжет… Кубрик опускается в само подсознание человека, не понимаешь где реальность, а где нет. Он элегантно манипулирует фактами, чтобы воссоздать их по-своему. До романа Стивена Кинга я, к сожалению, до сих пор не добрался. Очень было бы интересно прочитать оригинал, но я слышал много отзывов о том, что роман в фильме полностью перебуроблен… Я не думаю, что это так. Кубрик воссоздал фильм вполне естественно, всё вроде учтено, но чтобы говорить о целостности данного произведения, надо всё-таки сначала прочитать книгу, но, повторюсь, как самостоятельное произведение, оно произвело на меня впечатление, весьма и весьма большое.

Главной особенностью данного фильма является звуковое оформление. Саспенс. То, что очень любил делать в своих фильмах Хичкок, Стенли Кубрик замечательно воссоздал в своём фильме. Музыка, честно признаться, создаёт всю атмосферу происходящего. Фильм по многим опросам признавался одним из самых страшных фильмов в истории кинематографа, в десятку входил точно. Честно признаться, это место было достигнуто не тем бассейном крови, который выливали периодически в разных частях фильма, а именно музыкой.

Так же стоит отметить замечательную мужскую роль в исполнении Джека Николсона. Очень хорошо раскрыл характер своего героя. Спокойного, остроумного, у которого ни всё в порядке с психикой, ну и вторая половина фильма в его исполнении, это конечно браво.

Но Стивен Кинг не Стивен Кинг без ядрёной концовки. Так же и здесь, вся фишка фильма заключается в самом конце. Если честно, даже после второго просмотра я так и не догнал последние 20—30 секунд фильма. Наверное, всё-таки придётся прочитать «Сияние» Кинг, может там есть какие-нибудь ответы, на мои вопросы. А так, фильм отличный. Я бы даже сказал лучший в своём жанре. Не люблю я ужасы, но это нечто. Рекомендую.

В 1977 году общепризнанный мастер хоррора Стивен Кинг опубликовал очередной роман «Сияние», моментально ставший литературным хитом и заручившийся славой одного из самых популярных произведений писателя. Три года спустя за экранизацию «Сияния» взялся режиссёр с мировым именем Стэнли Кубрик.

Картина была встречена и критиками, и зрителями, и самим Кингом неоднозначно; до сих пор среди фильмов ужасов кубриковское «Сияние» остаётся, возможно, самым противоречивым. Кубрик не торопится, ему нравится нервировать Нас, заставляя замирать буквально от всего: от музыки, обволакивающей зрителя с головы до ног, от прекрасного, но устрашающего отеля, становящегося в ходе повествования самостоятельным существом, и, разумеется, от вида главного героя, в гениальном исполнении Джека Николсона являясь истинным олицетворением умственного помешательства.

Неудачливому писателю Джеку Торрэнсу (Джек Николсон) предлагают работу смотрителя в горном отеле «Овалук», на что он тут же соглашается. Джека даже не волнует факт того, что здесь несколько лет назад его предшественник мистер Грэди грохнул всю семью топориком, а сам покончил с собой. Главный герой переезжает вместе с женой Венди (Шелли Дюваль) и сыном Дэнни (Дэнни Ллойд), обладающим сиянием (мистическим даром видеть прошлое и будущее), в отель на несколько месяцев, и вскоре его характер начинает круто меняться. В худшую сторону, конечно же!

Кубрик выступает не только как наиталантливейший постановщик, но ещё и как блестящий психиатр, задаваясь вопросом происхождения человеческого безумия. В «Сиянии» режиссёр будто развивает несколько сюжетных линий, расходящихся в начале и вновь соединяющихся лишь в конце, тем самым предоставив зрителю право выбора.

Первый сюжет достаточно прост и весьма банален в жанре: Джек Торрэнс, изначально не подающий каких-либо признаков шизофрении, как и мистер Грэди до этого, влюбляется в обстановку горного отеля так сильно, что перестаёт себя контролировать, превращаясь в марионетку, за ниточки которой дёргает «Овалук». Вереница трагических и пугающих событий, произошедших за долгие годы в этих окрестностях, вроде гибели семейства Грэди, застрявшего в снегах автобуса с туристами-каннибалами или конфликта с индейцами, на чьём священном кладбище и построена-то гостиница (чувствуется кинговский почерк), подпитывает дремлющее в сознании Джека сумасшествие всё больше с каждым днём. Отсутствие вдохновения и вмешательство жены в рабочий процесс — это лишь напускной, видимый повод для раздражительности, неспешно перетекающей в бешенство; деградация Джека — забота отеля, подкупающего смотрителя и Нас своей красотой и великолепием. Роскошный мир оторванной от реальности обители становится неотъемлемой частью больного разума героя, видящего теперь лишь то, что подсознательно хотел бы видеть. Прихоти смотрителя (услужливый бармен Ллойд (Джо Тёркел), обольстительная женщина в комнате N237, шикарная частная вечеринка мертвецов) «Овалук» исполняет в обмен на верность, которую Джек вынужден подтвердить особым способом, решив заодно и свои многочисленные семейные проблемы. Быть может, покончив с ненавистными женой и сыном, Джек заключил бы негласную сделку с тёмными силами, захватившими округу. Море выпивки и бесконечное уважение со стороны призрачных слуг — плата «Овалука», пожирающего бессмертные человеческие души. И у Кинга, и у Кубрика отель — зло, наполняющее близлежащие леса оглушительным рёвом в период «чрезвычайно суровых зим», когда ощущение изолированности, порождаемое гостиницей-склепом «Овалуком», хоть на миг закрадывается в голову очередного смотрителя.

«Сияние» можно рассматривать и как довольно символический фильм ужасов. Так, Джек, по-прежнему остающийся ходячей иллюстрацией к слову «ненормальность», вступает в противостояние с сыном Дэнни, которое проявляется в сцене диалога отца с сыном, где растрёпанный папаша признаётся мальчику, как ему бы хотелось остаться тут навсегда, на веки вечные. Временами уравновешенный Дэнни в данном случае становится сюрреалистическим образом здравого смысла, антиподом психопатии, отель «Овалук» — людским сознанием, по мрачным лабиринтам которого отныне блуждает безрассудство в лице вооружённого топором Джека. Кульминационным моментом шизофрении считается появление в стенах отеля покойного мистера Грэди (Филип Стоун) как замаячившей в памяти психотравмы; призраки, уже не стесняющиеся единственного относительно вменяемого гостя — миссис Торрэнс, — всего-навсего неизлечимые последствия болезни. «Сияние» — это рассказанная на новый лад необычная, зачаровывающая, жестокая и чудовищная сказка об Алисе в Зазеркалье, предстающим у Кубрика в виде рассудка уже спятившего человека: вместо девочки Алисы — ясновидящий мальчик Дэнни, вместо полубезумных Траляля и Труляля — убитые дочери Грэди, вместо злобной королевы Червей — некогда любимый папочка-Джек. Всё смешалось в отеле «Овалук»!

Какой бы версии ни придерживался тот или иной зритель, ясно одно: несколько холодный и сдержанный Стэнли Кубрик наглядным образом демонстрирует зрителю эволюцию безумия, изображённого на экране «неконтролируемым Джеком Николсоном». Спокойно, очень спокойно начинает режиссёр свой жуткий рассказ с будто бы бытовой истории о свихнувшемся смотрителе и ей же заканчивает, но уже далеко не привычным для обычной беседы тоном. Свой триллер Кубрик доводит до поразительного совершенства, говорить о котором даже нет смысла, если «Сияние» было включено в книгу рекордов Гиннесса как рекордсмен по количеству дублей, сам режиссёр просидел не один час за печатанием текста «Одна работа, никакого безделья…», а актёры на протяжении нескольких часов не могли выйти из образа: Николсон, к примеру, долгое время носился по съёмочной площадке с топором в руках, а Шелли Дюваль, к которой Кубрик относился с нарочитым пренебрежением, была доведена до нервного срыва и паранойи, необходимой её героине.

Стоит признать, экранизировать роман с ювелирной точностью у мастера не получилось, за что «Сияние» было награждено резкой критикой со стороны вездесущего Стивена Кинга. Но разве Кубрик когда-нибудь стремился к безупречному пересказу? Нет, мэтр отдал предпочтение тщательному анализу написанного, сняв кино «по мотивам…». В результате «Сияние» заработало в прокате 44 с лишним млн. $, став самой прибыльной кинговской экранизацией на ближайшее десятилетие, заполучило несколько номинаций и наград, включая номинацию премии «Сатурн» на звание лучшего фильма ужасов, и призовые места во всевозможных списках самых страшных кинолент всех времён.