«Окраина — это начало мира, а не его конец», — Иосиф Бродский. «Окраина» — фильм — вестерн в стиле старых классических фильмов, полный драматических ситуаций с элементами черного юмора, рассказывающий о приключениях фермеров, у которых отняли землю.
Рассерженные мужики отправляются в поисках правды и справедливости с далекой окраины в столицу.
Наверно, один из самых гениальных зачинов в истории мировой литературы — фраза, открывающая повесть «Сокровенный человек» Андрея Платонова: «Фома Пухов не одарён чувствительностью: он на гробе жены варёную колбасу резал, проголодавшись вследствие отсутствия хозяйки». И, может быть, до конца нами неосознаваемое величие этого истинно русского писателя ХХ века, почти ровесника столетия, состоит именно в том, что его редкостная любовь к человеку и искренне восторженное отношение к душевным порывам простых и внешне неприметных людей из российской глубинки парадоксально сочетались с подчас убийственной иронией, социальным сарказмом автора. Он знал подлинную цену как неизменным причудам отечественного менталитета, так и привнесённым извне утопическим мечтам о «ювенильном море» и «котловане» для построения Дома коммунизма. Заново открытый для читателей сначала в 60-е, а потом на исходе 80-х годов, Платонов так и не был даже в первом приближении по-настоящему усвоен кинематографистами, которые нередко обращались к его рассказам, но, пожалуй, только Александр Сокуров в «Одиноком голосе человека», всё дальше уходя в сторону от прямой экранизации «Реки Потудани», ближе подходил к тому, чтобы постичь сокровенный платоновский дух.(... читать всё)
В середине девяностых, когда Союза уже не было, а в кино было по-прежнему порным-черно, в России Петр Луцик и Алексей Саморядов сняли гениальный фильм «Окраина», черно-белый, безупречно стилизованный под раннее сталинское кино (саундтрек напрямую взят из «Чапаева» братьев Васильевых), эпическую историю о том, как мужики ехали в Москву возвращать отнятую у них неправедно землю. Это было не просто эстетствование на классическую соцреалистическую тему, это была еще и пронзительно социальная картина, даже если авторы, может быть, понимали ее как постмодернистский соц-арт. У тогдашних «либералов» она вызвала настоящую истерику. Ее и сейчас замалчивают — слишком уж жестока и гениальна.
Выверенный, сознательно соцреалистический стиль «Окраины» в эпоху первоначального накопления капитала производил то же впечатление, что известные огненные письмена на пиру Валтасара когда-то очень давно. Опошленный, испоганенный и осмеянный, классический социалистический реализм выдал, быть может, последний свой шедевр. То есть инспирировал этот шедевр, ибо фильм Луцика не столько соцреалистическая повесть, сколько аллюзия к ней, хождение с соцреалистическим топором по метафизические грибы, которого так не хватало официальному советскому искусству.
Кино вышло в 1998 году, вызвав по первости неслабый резонанс, то есть одни люди безоговорочно и сразу назвали его шедевром, другие предлагали по-тихому сжечь все копии да и что-нибудь сделать с авторами, уж запретить как минимум, а учитывая, что последнее исходило от представителей достославной российской интеллигенции, только-только вкусившей от первых плодов демократизации общества, есть основания изучить этот шедевр даже и по прошествии периода времени, которого нам бывает достаточно, чтоб уничтожить империю или забыть человека.
В конце 80-х, начале 90-х творческий тандем Саморядов-Луцик написал несколько хороших сценариев, по которым практически в режиме он-лайн было снято несколько одинаково посредственных фильмов. Сценаристы сии творения не признавали, зритель их не лопал, но фильмы исправно получали приз «за лучший сценарий». Последний факт интересен вдвойне, учитывая, что режиссеры, под свою концепцию подстраивая неудобоваримые сценарии, немилосердно их правили и резали.
Когда в 92-м Алексей Саморядов по-дурацки погиб, Пётр Луцик писать перестал уже навсегда, сделав лишь к 98-ому этот фильм по давно вместе написанному тексту.
«Окраину» можно воспринимать как умное и невероятно циничное стебалово над русским мужиком, как персонажем жестокого, трогательного и несмешного анекдота. Как стильный набор вывернутых наизнанку киноцитат, собранный в абсурдный кровавый фарс. Как попытку создания вневременного российского эпика на современном материале. Как преодоление интеллигентского комплекса «удаленности от народа» с извечным сюсюканьем по поводу русской души и хуманизма этого застенчивого некрасовского быдла. Как реализацию паланиковского «не надо нас злить» в национальном формате, который не предусматривает шуток с луковым супом над жизнь имущими в силу природного неумения и нежелания шутить.
В этом возможном контексте не удивительно, что фильм был воспринят и как призыв к беспощадному русскому бунту, призыв жуткий, как волчий вой, и запредельно нездешний. У некоторых слишком чувствительных особ привычно затряслись поджилки. Опасения, впрочем, оказались излишними. В обществе победившей либеральной демократии нет необходимости что-либо запрещать. Достаточно успеть правильно забрэндовать. «Другое кино», чем не лэйбл.
Вся проблема в том, что пытаясь проникнуться этим фильмом, мы навряд ли сможем проникнуть в то пространство духа, где эти парни обитали при жизни и куда их в силу безусловной ценности поскорее навсегда прибрали. Осознать послание, оставленное ими, при помощи нашего убого затасканного мировоззренческого аппарата есть опыт рукоблудья перед портретом Михайло Ломоносова — как в старом анекдоте, который в наших местах и не анекдот вовсе.
Фильм про то, как мужики русские пошли правду искать…
И бунт их получился беспощадный, но не бессмысленный. Музыка Г. Свиридова, стилистика советского кино, элементы черного юмора и хорошие органичные актеры. Это своеобразный микс фильма с Евдокимовым, как он тоже правду пошел искать, с фильмом Джармуша «Мертвец».
Именно эти слова пишет режиссёр на могиле советского кино. Весь изобразительный ряд, музыка- отсыл к фильмам от чапаева, всем этим лениным в октябре, к поднятым целинам и т. д. и т. д. Почему могила? Да потому, что всё оказалось мифом, всё рухнуло и обесценилось. Ведь если сейчас как в «Заводном апельсине» привязать к креслам и диванам всю страну, приклеить веки, чтобы не смогли закрыть глаза, и заставить смотреть всех этих чапаевых, лениных, фильмы про счастливую колхозную жизнь, про семью какого-нибудь шахтёра или сталевара, с этими главами трудовых династий, учащих молодёжь уму-разуму, партийными собраниями, всеми этими комсомольцами-добровольцами, председателями, а добить 3-х часовой речью леонида ильича, народ или сойдёт с ума, или прозреет. Но что-то произойдёт. (В этой связи становится понятным популярность домов-2, 3, идиотских сериалов и шоу- люди просто боятся очнуться, задуматься, ведь для большей части населения советские фильмы и литература — это часть жизни, это мировосприятие, часть психики. Нет, правда, как в одном мозгу можно соединить комсомольцев-добровольцев, ксению собчах, ветеранов без квартир и ромину яхту за миллиард долларов???)
Но это не только эпитафия советскому кино, это эпитафия русским архетипам про иванушку на печи, добрым людям от сохи. Какая уж тут народная святость и доброта?! Морок и только.
Очернительство русского народа, скажете? Ну да, обидно смотреть. В зеркало. Приятнее в городской квартире с гор. и хол. водой, унитазом и телевизором мечтать о народной чистоте и святости. А святой народ тем временем продолжает тихо вымирать от пьянства, бездорожья и безысходности. Где они, желающие работать в сельских школах, поликлиниках, в поле, наконец? Нету! Поэтому и не надо болтать о святости и чистоте. Для начала нужно дороги и поликлиники как в городе построить.
Куда деваться? В город? Только всех в Москву не впихнёшь, а реальность — это скорее пикалёво и микрорайоны у какого-нибудь ЦБК. Да и вообще, никуда от России-матушки не убежишь. Где угодно достанет. Поэтому надо не бегать, а менять консерваторию.
В поисках консерватории герои поднимаются вверх по пищевой цепочке: председатель-кооператор-обкомовец-олигарх. Слава Богу хоть в кино можно найти виноватого, убить вурдалака, сжечь город греха. Но что мы видим потом? Да почти те же казалось бы развенчанные кадры о счастливой жизни на земле- Трактористы-2, 3, 4… И изберут они нового председателя, на этот раз своего, из народа, честного, и будет он… Или не будет? Или опять продаст землю неведомо кому? Ведь всем уже ясно, что замени гаишников, ментов, чиновников на новых, честных, и будет то же самое. А посему в светлый конец не верится.
Что же делать? А в том то и проблема: неизвестно. Может быть нужно как евреям сорок или более лет ходить по пустыне, или чтобы родилось несколько поколений, которых не секли баре, гаишники, председатели, обкомовцы?
Не знаю. Знаю, что для здорового будущего нужно здоровое прошлое.. Не может народ развиваться без этой культурной поддержки. Советские искусство, этика ею быть не могут- дискредитированы. Есть великая русская литература. Это да! Но кто сейчас читает Толстого, Гоголя, Достоевского? Я не о школьной программе, а так- для себя?
Так что видимо всё же нужно время, чтобы залечить раны, забыть розги, дедушек лениных и мудрых сталиных. Впрочем, эффективные менеджеры не обязательно хотят того же самого. Так что, опять не знаю.
Русский народ любит сказки. Сказки у русского народа были всегда. Начиная с народных сказок, до сказок Пушкина, со сказки про доброго «батюшку-царя», до величайшей сказки XX века про «светлое будущее». В незамысловатых этих сказках русский народ всегда уповал на чью-то добрую волю, мол, придёт некая мифическая сила, — чудо-богатырь, золотая-рыбка, партия, — и беды все наши развеются. Напрашивается вопрос — почему русский народ так любит сказки? Да потому, что жить русскому народу всегда невмоготу. Только и остаётся, что надеяться на чудесное спасение.
В 90-е гг. жизнь, как известно, лучше не стала, скорей наоборот. Сказки множились. Но теперь всё чаще героем их становился какой-нибудь особенно отважный выходец из народа. Вспомнить того же «Брата» Балабанова, или «Ворошиловского стрелка» Говорухина, или даже «Не послать ли нам гонца?» Чикова. Но апофеозом подобной сказки, где русский народ сам, без постороннего вмешательства, разруливает свои проблемы, стала картина Петра Луцика «Окраина». Вот где сказка о народном герое дошла до своего логического конца, отразив, тем самым, глубинные народные мечты. Какие? Об этом чуть позже.
Фамилии рано ушедших от нас сценаристов Луцика и Саморядова, служат своего рода гарантом того, что картина, к которой они приложили руку, будет зрелищем неординарным и запоминающимся. Творившие в эпоху «лихих 90-х», они, как никто, сумели отразить царившее тогда настроение обречённости и безысходности. «Окраина», первая и, увы, последняя режиссёрская работа Луцика, стала вершиной творчества тандема.
Итак, в этой ленте мы видим сказку. Правда, доброй её никак не назовёшь, да и хэппи-энд оказывается весьма сомнительным. Но всё же это сказка. Она ни на что не похожа в целом, и напоминает очень многое в деталях. Её мир соткан из противоположностей. Ловкая стилизация под героико-эпическую эстетику 30—50-х гг. сочетается с мотивами брутального творчества подпольщиков «некрореалистов» 80-х. На ваших глазах образы, напоминающие Чапаева, Кирова и Чкалова сойдутся в одном лице с садистами и каннибалами. Постмодернизм переплетётся с соцреализмом. Драма объединится с боевиком. Реальность — с абсурдом. Я обнаружил аллюзии даже на «Забриски Пойнт» Антониони и, — да простится мне, — на «Терминатора 2» Кэмерона. И просто удивительно, как используя типичные средства и приёмы других эпох, авторы смогли создать произведение, возможно, наилучшим образом характеризующее 90-е гг. Добавлю, что здесь есть мысль, есть мастерство, юмор, ирония, чуть-чуть только переходящая границы стёба, и, главное, — сильнейшая боль за нашу многострадальную родину.
Сюжет, вроде бы, типично сказочный. Уральских мужичков-крестьян «по закону» лишают земли. Теперь на месте, где они живут и работают испокон веков, будут добывать нефть. Мужички, уставшие от такого беспредела, идут от начальника к начальнику искать правды. И тут сказка приобретает нетипичные черты. Мужички, не смотря на всё своё желание «разобраться тихо», вынуждены жестоко (хотя и без особых сожалений) выпиливать начальников, так как те не спешат идти ни на какие компромиссы. Итог всего странствия оказывается воистину величественным. Алым пламенем полыхает Москва, в том числе Кремль и сталинские высотки. Мужички возвращаются к крестьянскому труду — на дряхлых тракторах, счастливые, пашут они бескрайние просторы своей убережённой земли.
Самое смешное, что подобный исход дел вызывает одобрение, будто сбывается та самая, глубинная мечта. Сказка-то она, конечно, ложь, но есть в ней тонкий намёк кое-каким молодцам: русский народ терпелив, но бунт его — беспощаден. При виде горящей Москвы, думается: «Поделом, всегда бы так, что с ними размусоливать». А когда наблюдаешь за пашущими мужичками — радуешься, добились своего, молодцы, и справедливость восстановили. Невесёлые мысли возникают лишь оттого, что земли-то конца и края не видно, а тракторов — три штуки только. Негодяев наказали и правду отстояли, но дальше-то что? Кроме самих героев кому это надо? То есть, труд-то их, конечно, всем нужен. А вот встать в ряды этих мужичков найдётся мало желающих. Безысходность снова. Даже в сказке.
Луцик и Саморядов могли бы стать нашими русскими братьями Коэнами. Ничего более самобытного земля российская на протяжении многих лет не рожала. Вот только жили они на земле тяжелой и во время бедственное.
«Окраина» — реквием Луцика не только по эпохе, но и по товарищу, соавтору, соратнику. Да, погиб Алексей глупо. Но в чем-то и закономерно. Небрежение частным, личным, земным ради общего, праведного и небесного — это и о нем, и о героях «Окраины».
Сюжет прост, как правда.
Рашн роуд-муви. Доведенные до отчаянья отсутствием правды на земле, мужики берут винтари и обрезы и — пёхом по степи. Потом на мотоцикле. Дальше поездом. И главное, — нет окружающего пространства. Все сконцентрировано на этих мужиках. Средний-крупный. Есть время рассмотреть. Заметить нюансы. Отследить каждый жест.
Особенно низкий поклон Николаю Олялину — великому мужику земли советской! Потрясающая актерская работа! А сцена с книжкой — шедевр мирового уровня. Луцик ее еще народной песней из «Чапаева» поддерживает, — и этот контрапункт сгибает меня пополам от гомерического хохота.
Мужики все делают беззлобно и основательно. Просто иначе добро на этой земле не восторжествует. Не добиться правды от нелюдей иначе. Кто еще не потерян, тому только два ребра сломают. А кто безумен — иной свет покажут.
Ну, и как итог — Москва. А как промежуточный результат — отсутствие монотонности. Русская народная динамика. Глубокое наполнение каждого кадра. Осмысленные и красивые лица.
Даже олигарх. За что еще один низкий поклон Виктору Степанову. Как он мощно нарисовал демона-прародителя «Газпрома»! Вот что в базисе корпорации, дорогие друзья! Вот в чем философия концерна!
В «Окраине» торжествует альтернативная история. Демон повержен, очистительный огонь пожирает Вавилон. Мужики седлают трактора и возделывают СВОЮ землю.
Можете считать эту картину постмодернистской, можете — наивной. Я позволю себе относиться к ней, как к великой.
Земля-самое святое для крестьянина. И отнять ее у него, все равно что ребенка у матери. И месть его будет страшна.
Еще в самом начале картины голос предупреждает: «А зря…» явно намекая на возмездие ограбленных крестьян. И что же мы видим?
Русские мужики, продолжающие традиции своих отцов, трудясь на громадной территории, не желают мириться с бурильщиками, отнявшими их землю-матушку. Веря в свои силы, несмотря на столь малое количество, да и качество, они бодро шагают вперед сквозь бури, переступая через трупы поверженных противников. Жестокое варварство и столь радикальные меры, как, например, плюс к тому — отрубание головы — устрашают, пугают, заставляют задуматься о том, до чего может довести народ власть, лишая его самого дорогого. В то же время Петр Луцик очень искусно показывает внутренний мир и взаимоотношения своих героев. Они такие разные:и добрый, разговорчивый добряк, хилый, ленивый юнец, двое братьев, не до конца уверенных в правильности своих действий, и грозный силач. Но всех их объединяет одно:вера в себя и желание достичь цели. Эти люди удивительны, интересны, и взаимно добры. И даже после нечаянных выстрелов в тех братьев-они не ссорятся(!),мол, да что уж, заживет!Особенно интересно их времяпрепровождение между «боями». Долгое молчание, напряженное;даже разделяя пищу-они молчат, словно не хотят тратить время на пустую болтовню, ведь обсуждать, по сути, нечего, все ясно как день:тяжело, но нужно идти до конца. Но и в такие моменты герои не забывают хоть как то смягчить обстановку:пытаются шутить друг над другом, и это выглядит очень контрастно. На протяжении истории меняются их характеры, жизненные принципы и ориентиры.
Очень удивил Панька: сначала такой дохляк, желающий только валяться на печи, вдруг — бац! — буквально вырос на глазах, став уверенным, сильным мужчиной. Еще один пример того, как может измениться человек, попав в сложную ситуацию, влиятельное окружение.
Кровожадность героев поражает, но и с другой стороны-заставляет ими восхищаться, в честности их желанию, воле, силе духа и смелости. Напоминает месть Беатрикс Киддо в «Убить Билла»,когда она, чтобы подойти к главному боссу, пошла по ступеням:от низшего к высшему, что и сделали герои «Окраины». Очень сильная, жизнеутверждающая картина, интересно смонтированная, с красивыми пейзажами.
Кинофорум «Сталкер — о правах человека», поднимающий соответствующую тему и проводящийся в Москве с середины 1990-х годов, продолжает свою ретроспективу, которая состоит из фильмов-призеров фестиваля разных лет и окончится 30 сентября 2010 года. (...)
