Если вы и сможете полюбить этот сериал, то только не за отвратительный опенинг, и не за примитивную анимацию, и даже не за плоский сюжет, чьё развитие сродни попытке наблюдать за эволюцией дохлой кошки.
Здесь есть всё, что когда-нибудь набило или ещё набьёт вам оскомину. Откровенное следование западным (и чем западнее тем откровеннее) классикам не совсем классических вещей, популярные взгляды, отчуждающие аудиторию от собственных соображений. Идеализмом тыкают в глаз как-то слишком нахально и совершенно неприятно, а грани второстепенных персонажей уже давным-давно отточенный напильником код-мантра, зачитываемый большими инфантильными переростками, шкерящимися по своим затхлым и спёртым комнатушкам, в которых нет места солнцу. Небольшая настройка гаммы всего лишь необычно твёрдая определённость в любви, разбавляемая, к сожалению, искусительницами нужного пола.
Аудитория небольшого цирка до самого конца неопределенна многочисленные панцушоты непопулярно повышают возрастной рейтинг, но выполнены по школьному просто, без искры. Искру смущений чувствует лишь главный герой 14 лет и первая любовь, взаимная с первой же серии. Невдомёк ещё ему о внутреннем мире Наруэ, хоть и понимает задним местом, что душа девчонки такие глубокие потёмки, что ни один сюрреалист не сможет достоверно обставить в своих картинах их устройство. Здесь милые азимовские намёки на популярную фантастику. Сатира и юмор ведомы добрым словом Дугласа Адамса, а смелость неопределённостей граничит с вдохновением Харухи Судзумии. Осколки прожитых тем разбиваются о днища насущного взросления там самые простые и примитивные слова обретают воистину великую силу, когда как мысли мастеров растираются в порошок, подобно слёзам на рельсах из песни одной молодой российской рок-группы. Маленькие откровения секунды перед концовкой каждой серии, и простые основополагающие морали шипят пузырьками аспирина, вздымаемыми со дна стакана. Одна из последних работ Асиды Тоё нехитрого мастера, который помнил ещё очарование старой «детской» рисовки аниме. Это слишком легко понять сразу, но не признать: мир Наруэ будет детской историей, сколько бы отсылок на Карпентера или Кубрика там ни было. Фундаментальная отдушина стык детских свобод со старческим воспроизведением контента, навсегда останется самой земной из космических картин. Настойка на инфантилизме. Слишком пушистая, чтобы оставаться свободной заключённая в кандалы рейтингов, заточённая в темницу изобразительного скверномыслия.