Именно эта знаменитая песня Людмилы Зыкиной как нельзя лучше отражает фабулу сего фильма… Но я словно начал с конца, а вот что следует сказать в начале,

… так это то, что именно с подобных фильмов зрители уходят, не досмотрев сеанс и до половины…

Об этом честно предупреждал сам создатель кинокартины — Марлен Хуциев. Да-да, он лично привёз ленту в провинциальный кинотеатрик моей родной Костромы и лично прочёл лекцию как перед началом показа, так и после завершения! Вот только эффект был шикарнейший, моя мама не даст соврать (я, тогда в раннем подростковом возрасте, ходил с ней). Фильм пришёл смотреть полный зал! (Ведь нахаляву и уксус сладкий!) Но до конца досмотрели, хм, не многие… Врать не буду — не мы одни, но всё ж значительно меньше половины!

Так вот. Представьте себе. Год, дай бог памяти, 98-й или 99-й. Кинотеатры в городе пребывают в критическом состоянии. К концу Советской власти их было на 300 тыщ костромичей целых 6, но в то время половина освободила помещения, а ближайший к нам показывал фильмы ну просто крайне редко. Показывали камероновский «Титаник». Потом как-то некая секта устроила бесплатный показ иностранного фильма про Иисуса. И вот самолично Марлен Мартынович!

Уж не знаю, что его сподвигло вот так просто ездить по городам и весям, почти по-сектантски усердно впаривая (другого слова нет!) свой странноватый фильм. Ведь он наверняка посетил в ходе своей «апостольской командировки» далеко не одну Кострому. Впрочем, я пишу это без тени иронии или тем более негатива по отношению к этому талантливому человеку. В конце концов, как ещё я мог бы познакомиться с этим кинопроизведением?! А я искренне считаю, что те почти 4 ч моей жизни не прошли даром, что я не зря досмотрел кино до конца. Хотя я не могу сказать, чтоб я стал поклонником этого режиссёра, вдохновлённый жестом его широкой души. Во всяком случае особо преданные фанаты не только досидели до конца, но и долго ещё горячо обсуждали с Хуциевым впечатления от просмотра. А мы с мамой честно посмотрели до конца, в двух словах обсудили между собой, но практически сразу после включения света и начала «автограф-сессии» Хуциева ушли домой.

Но вот что он говорил как аннотацию, я хорошо запомнил. А он сказал, что снимал фильм целых 10 лет, что небольшая часть съёмок прошла как раз в Костроме; что он и сам прекрасно сознаёт, что фильм вышел исключительно длинным и незрелищным, но надеется, что люди вдумчивые поймут главную мысль и оценят её воплощение в кинообразе…

Получилось же то, что получилось. Странноватый главный герой (а практически весь этот реально бесконечный фильм представляет из себя театр одного актёра — бородатого Владислава Пильникова) только и знает, что сетует, что ужасно боится умирать… Представить себя на его месте — чудовищно, нелепо и даже несколько стыдно. Но ведь это — не больной на голову человек с навязчивой идеей! Просто гипертрофирован страх смерти у человека, что ж тут поделаешь. Он грустно бродит по городку, в котором прошло его начало жизни. Здесь всё такое же унылое и щемящее, как и его нынешняя душа. Несмотря на довольно ещё молодой возраст (мужчина даже не пожилой — если не поразит какая-нибудь болезнь, если никто не задавит, то ещё жить и жить), герой пребывает в страшном смятении, как будто смерть уже держит его за горло, а он ничего достойного в жизни не успел! Вроде бы семьи у него не сложилось, карьеры — тоже, и он живёт одними воспоминаниями. Он словно сошёл с картины Максимова «Всё в прошлом». Но постепенно он начинает успокаивать себя тем, что он может продолжиться в своих детях… А последние кадры представляют из себя поистине эпическую картину, так контрастно выделяющиеся из общей незатейливой атмосферы фильма… Начиная идти в ногу с собой молодым по разным бережкам ручейка, герой достаточно скоро уже оказывается с «ним» разделённым речушкой посолиднее, ещё немного погодя — знатной такой рекой, а потом уже — «они идут» по разным берегам огромной реки (Волга?..) на таком расстоянии, что и не видно «друг друга»…

Ну что ж — режиссёр не сказал своим фильмом ничего нового, но за идею и её воплощение на экране — спасибо ему. Ведь любим же мы зыкинский в хорошем смысле зычный голос:

С далёких плёсов в звёздной тишине
Другой мальчишка подпевает мне…