Когда-то с премьерой этого фильма в наш город приезжал Сергей Маковецкий. По такому случаю набился полный зал народу — всем было очень любопытно. Маковецкий рассказал о фильме, заинтриговал. Начался просмотр.

Спустя минут 20 те, что понаглее, стали покидать свои места. Через 40 минут вставать и уходить стали уже многие. К концу фильма в зале остались единицы, в том числе и я.

Причина проста — фильм снят на такой меланхоличной ноте, что зрителю он попросту показался нудным и тяжелым. Я сама — чего скрывать — с трудом досидела до конца. Это был 1998 год, мне было 16 лет. С тех пор я ни разу не пересматривала «Три истории». Но! Я помню, при том очень хорошо помню, этот фильм до сих пор. Часто думаю о нем, пытаюсь осмыслить идею автора. Вот что называется — фильм, заставляющий думать!

Мы часто по-мещански обсуждаем скверных людей и говорим «Убивать таких надо!». Герои историй перешли от слов к делу. Соседка-самодурка из первой истории, мать, бросающая своего ребенка, дед-тиран — по мнению героев фильма, они были справедливо убиты! Так вот это заставляет сравнить свои взгляды на справедливость с тем, что происходит в кадре «Трех историй».

«Другое кино» тем и радует, что в нём можно увидеть всё: голые геи в душевой, поэт-сутенёр, работающий в котельной, незадачливый труп в старом серванте, дешёвое соблазнение в десять баксов, параноидальные обсасывания одних и тех же фраз, разрушенные здания с грязным асфальтом, приставания одиноких онанистов, жирная псевдоОфелия в Чёрном море, карикатурные слепые, кошка, стащившая курицу больше самой кошки и разрывающая её на части, маленькая девочка, любовно подмешавшая уважаемому дедушке мышьяк в воду. В общем, всё, как в нашей обыденной жизни, только концентрация психов на один квадратный метр резко увеличена, зато приём больных — около полутора часов или двух — сокращён. Да здравствует вечно больной социум!

Всё вышеописанное можно свободно наблюдать в давнем шедевре Киры Муратовой «Три истории». Начать хочется с последней — третей повести этого зеркала жизни. Когда она начинается, то я неустанно на первых двух минутах отключаю звук, ибо миленькая кошка, коими каждый двор кишит в изобилии, зверски и истинно животным урчанием мучает дохлую неаппетитную курицу. Вот так и мы порой, обуреваемые жадностью, кидаемся на субъект, который даже невозможно удержать в слюнявой пасти. Как же любит общественность возводить очи к небу и с пеной у рта и глубоко-глупыми глазами восклицать «Ну, это же ребёнок»! Ах, ах, ах! Как же можно малолетнее дитя обвинять во взрослых неподобающих деяния? Оно же маааааааленькое. И где-то на заднем плане отчётливо слышится блеяние. Почему-то статистика плевать хотела на общественное мнение и сообщает, что с каждым годом сия детская преступность неукротимо растёт, в то время как возраст малышек столь же неукротимо падает. Различие лишь в том, что чаще дети бывают жестоки ради развлечения, а взрослые — ради денег. «Девочка и смерть». Здесь девочка откровенно и прямо говорит, что все в доме жду, когда же парализованный и больной дедушка умрёт и заветная квартира достанется её маме. Так же осознанно она добавляет мышьяк в стакан воды, любовно принесённого старику. Сомневаюсь, что героиня знала, что именно этот ингредиент доведёт до летального исхода. Тут уж скорее параллель: раз мышка сдохла, то и дедушка тоже сдохнет. Воистину маленькое чудо, не ведающее, что делает. Ведь девочка мааааааааленькая. Vivat общественному мнению, не желающему любоваться маааааленьким монстрам. Особенно смотрится финальная сцена, выбегающая с веранды на улицу сия героиня, дразня мёртвого дедушку: «Низзя-низзя-низзя-низзя-низзя». Всем нам говорили отвратительное «Нельзя», которое разрушало все планы и необратимо портило настроение. Но при этом мало, кто решался устранить источник запрета.

«Офелия» в исполнении Ренаты Литвиновой или Рената Литвинова, не ставшая Офелией. Цепляет своей параноидальностью. Как и все герои «Трёх историй», обладает абсолютно невинной внешностью и кротким нравом, так качественно оттеняющим убийство. Оттенки голоса актрисы кажется живут отдельно от статичных сцен, показывая картину ещё более шизофреничной. Конечно, нельзя не отметить параллелей между Офелия-мать Офелии и старушка-орущей-у-балкона-свою-мать-мат- ь-старушки-орущей-у-балкона-свою-мать. В первом случае — цинизм и некий познавательский интерес к объекту, во втором — «Я волнуюсь»! В общем, зритель, найди десять отличий. А как выглядит момент, когда Офа заходит с матерью-кукушкой в подъезд — переодеть чулки и задушить этими чулками Неверную. Весьма эротично и эстетично.

И, наконец, первая история — «Котельная N6» — прямой привет «Палате N6» и «Преступление и наказание» by Достоевский. Образ кочегара — просто выточенная фигурка из талого льда: тонкая, красивая и бессмысленная. Поэт, вдохновенно воздающий закоптевшему потолку оды, держащий карикатурного персонажа-гомосексуалиста, Вениамина Андреевича. Что особенно греет душу, что к сему персонажу обращаются по имени-отчеству. Значит, заслужил, в отличие от других посетителей. Выпорхнул, как бабочка, скинул старый серый плащ-хитин, обнажил далеко не маленькое пузико, посверкал плешинкой, спел и станцевал, словно заправский эксгибиционист и упорхнул в гнёздышко-душевую, где весьма понятным способом отрабатывает долг кочегару. «У-о-у-о, это сладкое место «Камчатка» — пел Виктор Цой. Пел он про котельную «Камчатка», кто не в курсе. Ах, как красиво рассуждал друг главного героя про то, что сам, своими руками прибьёт надоедливую соседку по общежитию, как патетично и поэтично это было произнесено. Заслушаешься! Лишь кроткий Маковецкий, жестом фокусника, открывший сервант с кровавым содержимым, слушает оправдания с подкошенными ногами и заламыванием рук про «я же поэт», «буду сообщником», «какая же она красивая была». К счастью, люди готовы на убийство лишь на словах, а не действиях.

Сделаны все три истории в авторском и простом стиле. На детали обращаешь внимания больше, чем на сюжет, ведь он, как и во многих «других» фильмах, развивается медленно, или не развивается вообще.

Фильм потрясает реалистичностью абсурдности бытия. Смотреть его людям болезненно восприимчивым к подобной действительности я бы не посоветовала, как, впрочем, мало кому вообще бы рискнула посоветовать. Для его понимания нужно самому прийти к такому видению мира, иначе оно просто не ляжет в НОРМАЛЬНОЕ сознание и покажется отвлечённым и фантастичным.

Отличительной чертой хочется отметить композицию — как в общей экранной картинке, так и в диалогах. Каждый эпизод прорисован и расставлен натюрмортом, выражающим настроение сюжета. Удивительно красивые развалины дома, две юлы с игрушками, синие изразцы на фоне чулочного убийства — всё эстетично и пугающе. Разговоры внутри каждой истории, в особенности с Ренатой — сюрреалистическая фантастика, целью которой, кроме художественности, была попытка приоткрыть внутренний мир и ход мыслей персонажей, с первого взгляда кажущихся нормальными. ТО, что говорят и делают люди вокруг нас, отфильтровано внешними стандартами поведения, каждый хочет казаться лучше, чем есть, но побуждения к тому или иному злу мелькает в сознании ребёнка и взрослого, и, слава Богу, не всё воплощается в действительность. Фильм показывают ситуацию их возможного выражения.

Картина способна разрушить идеалистический оптимизм и покоробить наивную веру во всеобщую красоту бытия. Она буквально скидывает покров матрицы общества потребления, раздевая израненные и раздражённые души и оставляет нас на время просмотра наедине с каждой из них. И это личное общение терпеть тяжело, хочется убежать, перестать мучиться осознанием такой грязной поэзии. При этом она реальна, и это приходится признать и как-то смириться.

Эти три шокирующие истории из мира, в котором никто из нас не захотел бы жить, на планете, которой раздражительная Офа справедливо поставила бы ноль, красиво и реально показывают изнанку людского сознания.

«Три истории» — фильм притча, загадка, недооценённый шедевр. Красиво, зло и точно показывает вторжение смерти в повседневную жизнь странных героев, но в каждой части это происходит по разному. Почти «чеховские» диалоги, создают эффект сюрреалистичности, одновременно с реальностью происходящего.

Фильм стоит того, чтобы посмотреть его хотя бы раз. Каждая новелла — как некая волна, после наплыва которой хочется помолчать и попытаться осмыслить всё произошедшее. Радует подбор актёров.

Без сомнений 10 из 10.

Я посмотрела фильм исключительно из-за Маковецкого, Литвиновой и Охлобыстина. Гениальные, красивые, завораживающие, харизматичные.. и бесконечный список похвал.

Все три истории неприятные. Что может быть неприятнее убийства? Что может быть неприятнее однополых отношений, или отношений мужчины и женщины без любви, отказ от ребенка… И даже слово «неприятный» здесь не совсем уместно.

Но это правда жизни, и фильм как отражение этой правды через поступки героев. Убийство как точка в повествовании, как решение проблемы, но есть ли в этом смысл? Кажется нет, ведь в истории нет и намека на счастье, любовь, а говорят «там, где не любви — там ад». Именно такой ад и рождается на глазах зрителей, ад, с которым сталкивается каждый, может быть, каждый день… может быть всю жизнь, но этот ад не заканчивается с убийством, с утром в постели… его не так просто рарзешить, этот ад живет внутри, а не в материальном мире.

Главный герой Маковецкого подчеркивает «все так материально…»

Героиня Литвиновой «я люблю бумаги, в них вся правда»

Девочка из 3-й истории, кажется, мечтает выйти за ограду-ленточку, прихватив с собой кофемолку, и ей это удается в конце…

Это похоже на черный квадрат Малевича, через который легче увидеть свет. Вероятно, это картина и имеет своей целью заставить зрителя погрузиться на пару часов в мрак, чтобы в конце слегка полюбить реальность и людей, быть немного счастливее и легче, добрее и мягче…

6 из 10