Ее зовут Любовь. У нее есть многое: талант, богатство, мировая слава. Еще у нее есть сын, и есть малая родина — незабытое Богом место, с которым она приезжает проститься, прежде чем покинуть страну. За несколько дней она потеряет сына, имя и все, что составляло смысл её жизни, что было сутью ее самой. Но настанет день, когда она найдет…
На Руси «Юрьев день» (церковный праздник св. Георгия) так же был датой (29 ноября), когда крепостные могли перейти от одного хозяина к другому. В фильме показывается как переход от столичной жизни к провинциальной, так и изменение жизненных ценностей и мировоззрения в целом.
Серебренников для меня все же оставался и остается в первую очередь театральным режиссером. Впрочем, и к его театральным постановкам я отношусь с интересом, но не очень серьезно — зачастую любопытное действо оказывается лишь набором режиссерских трюков, тщательно нашпигованным необычными, хотя и технически очень незамысловатыми эффектами.
«Юрьев день» вызвал бурные обсуждения, а вот на меня фильм, как ни странно, сильного впечатления не произвел. Говоря по-простому, «не зацепило» — ни «ужасы» российской глубинки, которая начинается уже за 100 км от Москвы, ни местные образ жизни, нравы, порядки, ни примитивизм провинциалов- жителей городка… Не нашла я здесь и обещанных преувеличений, переигранности, оторванности от времени. Вообще ничего удивительного. Обшарпанные, покосившиеся домики, сырость, мрак — что вы так брезгливо повели плечом?- таких уголков в нашей прекрасной родине превеликое множество, это нормально, это привычно, и даже есть в этом какое-то скрытое очарование, хотя я даже не знаю, как объяснить природу его — возможно, в виду уникальной сочетаемости подобного окружения с такой исконно русской небрежностью…
Так о фильме. Послевкусие после спектаклей Серебрянникова лично у меня — воспоминания о череде необычных эффектов, либо символов (достаточно поверхностных, впрочем), причем и те, и другие, как мне кажется, могли быть в спектакле как к месту, так и не к месту. Нечто подобное осталось и после просмотра Юрьева дня — цепочка символов, знаков или просто запоминающихся кадров, а пространство между ними заполнено чем-то вязким, припомню лишь малую часть из них:
Ряд символов, трактовка которых на поверхности, потому воздержусь от ее описания — само название фильма, горящий куст.
Весьма сомнительным нахожу символ с краской для волос кровавого цвета.
Оперная дива на обшарпанной, видавшей виды колокольне, самозабвенно предающаяся пению — сцена запомнилась, но вот чувства, терзающие ее душу, ее наслаждение окружающей естественной красотой, открывающимся видом родной стороны, ностальгические порывы- ничего этого лично я не увидела и не услышала, и лишь предполагаю их наличие, т. к. логично было бы место быть таким сильным эмоциям, иначе к чему эта сцена…
Сын, постоянно исчезающий в тумане, за углом, за поворотом, за колонной, а в конце концов — и навсегда- растворившийся где-то в музее местного кремля — что ж, очень милая череда исчезновений, она и серия слегка мистических намеков (повтор сцены с велосипедистом, звон колокола в закрытой колокольне, совпадения имен, слова сына в устах незнакомых людей и др.) оставляют легкий налет загадочности и внушают чувство, что все происходящее в фильме- не более, чем наваждение, но, это явь, явь, и к концу фильма героиня не проснется и облегченно не вздохнет после этого кошмара.
Весьма эмоциональная сцена — две женщины, совсем недавно бывшие друг другу чужими, и вдруг осознавшие, как, ни смотря ни на что, они близки, похожи — такое простое, человеческое чувство единения, и волосы их, колеблемые ветром, переплетаются- эти пряди, дикого оранжевого цвета…
Наверное, рассчитано на то, что зритель впечатлится сценами в каморке с упакованными в нее туберкулезниками. Не знаю. Вы видите глубокое сострадание на лице героини? Лично я вижу только резко проявившийся ее материнский инстинкт- помните, она спрашивает местного следователя, неужели у него не бывает, что смотришь-смотришь на чужого человека и начинает казаться, что его хорошо знаешь и он не чужой? Если бы вся эта благотворительность была стремлением помочь, приступом гуманности, человеколюбия и сострадания, это была бы прекрасная нота в фильме. Но все получилось так, будто героиня просто увидела в одном из заключенных своего сына и взыграло материнское чувство, обманутое болезненной иллюзией.
Кстати, тягостных мук матери, потерявшей сына и находящейся на грани безумия, я тоже не рассмотрела в фильме. Люба-Люся — актриса, и ведет себя как актриса — меняет образы, вживается в новую роль примитивной провинциалки, периодически картинно изображает нечто вроде страдания, не скрывая внутреннего спокойствия и черствости.
Я ждала от фильма чего-то нового, шокирующего, либо на пределе эмоционального. А увидела нечто, уже много раз обыгранное, но сдобренное небольшой порцией необычных специй — режиссерских приемов, запоминающихся сцен. Впрочем, спишем это на особенности личного восприятия.
Артемий Лебедев как-то сказал об отечественных дизайнерах: они, мол, сами не верят в то, что пытаются донести до нас. Ну как, к примеру, человек, выкуривающий полторы пачки в день, может создать убедительное творение о вреде курения? Ответ: никак!
Не знаю, как там в дизайне, а вот в кино отечественном такая ситуация налицо! Я по мере своих скромных возможностей стараюсь отсматривать отечественные киноновинки, и складывается у меня стойкое ощущение, что в то, о чем снимают фильмы наши режиссеры, они сами не верят ни на йоту. Ну а когда человек пытается в чем-то убедить другого, привлечь его на свою сторону, сам при этом в это «что-то» совершенно не веря, то получается в лучшем случае милая чушь, а в худшем безвкусная и занудливая пошлятина.
Так и получилось с фильмом «Юрьев день» Кирилла Серебренникова. Режиссер пытается убедить зрителя в том, что московская оперная дива, человек-космополит, со дня на день уезжающая за бугор на ПМЖ, и напоследок, перед отъездом в Германию, приехавшая с ностальгическими целями на историческую родину, в город Юрьев-Польский, — эта самая оперная дива настолько проникается духом Родины и бытием русского народа-богоносца, что способна на этой исторической родине и остаться.
Серебренников силится показать, что идеи религиозного самоотречения, смирения, желания пострадать (типично русская тема) перебарывают в душе гламурной мадам весь лоск, блеск и овации; силится показать и так, и сяк, но… у него это совершенно не получается. Смотрит простой зритель, пришедший в кинотеатр, на действо, разворачивающееся на экране, и то и дело хочет переродиться в Станиславского и закричать на весь зал: «Не верю!»
А как можно поверить, если сам режиссер-то не до конца верит в это преображение, не очень понимает, что же в итоге он хочет снять: религиозно-философскую притчу или детектив с налетом провинциальной чернухи. Ясное дело, что не верит зритель Серебренникову, когда он сам не определился в отношении русского народа: то ли он народ-богоносец, в лоно которого возвращается героиня Ксении Раппапорт, то ли вечно пьяное быдло, живущее в реалиях не двадцати (как говорится в фильме), а скорее, двухсотлетней давности. И вот смотришь на все это толстовство и достоевщину и не знаешь, то ли пытаться отыскать зерна среди плевел, то ли поспать в темном кинозале, или же просто махнуть рукой на все философско-притчевые ухищрения режиссера и начать безжалостно стебаться над происходящим.
Только что посмотрел данный фильм. Перед этим почитал отзывы, стало действительно интересно посмотреть данное творение, тем более, что жанр драма мне по душе.
Уже с первых минут меня стало раздражать поведение главной героини. Так как логики в ее поступке я особенно не вижу. Вообще просто было противно на протяжении всего фильма смотреть на бабскую тупость, которая здесь показана великолепна.
Сюжет данного фильма определенно хромает, потому что, объясните мне куда же пропал ее сын? Ну просто взял и пропал, на протяжении всего фильма, я не получил ни намека ни ответа. Да и вообще попахивает маразмом, пропал с безлюдного музея, куда никто то и не ходит — вся масса сидит в рюмочной. Как будто его похители, сильно он кому там нужен. А последующая реакция главной героини меня просто повергла в шок, на протяжении всего фильма была мысль — идиотка, что ты делаешь? Некоторые сцены откровенно противны и брезгливы.
Насчет плюсов могу сказать только одно, натуралистично показана глубинка и ее население, низкое, деградирующее, которого у нас к сожалению слишком много. Да, жалко тех людей иной жизни не видавших. «Но такой путь они выбрали сами»
Подытожить итог довольно несложно. Моментами занудная, моментами противная, моментами тупая и нелогичная картина.
Я не могу сказать, что фильм меня так или иначе впечатлил, скорее озадачил (или вопросил)… если в этом и была суть фильма, то зачем так все затягивать (больше 2-х часов!). В фильме можно узреть библейские сюжеты (омовение тела с практически, иисусовой раной), проблему разрыва между интеллигенцией и народом, в общем много чего.
Я не ожидал, что фильм будет простым, если учесть, что снимал К. Серебренников по сценарию Ю. Арабова (вспомнить хотя бы «Дело о мертвых душах», «Изображая жертву»). На мой взгляд, как простого зрителя из народа, должен быть видимый сюжет и внятный финал,(хотя, может я отстал от моды и так уже не снимают). В результате получился некий горестно-неопределенный фильм с дальнейшим посылом в женскую философию и размышления о будущем народа российского. Вобщем фильм на большого любителя.
Фильм производит хорошее впечатление с первой минуты — красивая, атмосферная цветовая гамма, музыка под стать, идеальная постановка кадра. К слову, операторская работа и дальше была на высоте, Олег Лукичев в который раз продемонстрировал свой профессианализм. Многим сценам операторская работа придала и динамики, и чувственности, в общем сразу ясно — кино качественное.
На самом деле на высоте в этом фильме практически все. Великолепная игра несравненной Ксении Раппопорт, явные старания звукорежиссера, атмосфера, само место просто не описать словами… Да даже грим на высоте, в общем, все продумано.
Но тут во мне понемногу просыпается критик. Режиссерская работа хоть и совсем неплоха, но некоторые сцены затянуты, хотя это в общем-то свойственно почти всему Русскому авторскому кино. Сценарий хорош, но поначалу воспринимается трудно, что тоже в принципе частое явление и это необязательно идет в минус. Еще одна типичная черта — в обсуждение смысла и морали можно нырять с головой и утонуть.
Конечно среднестатистический зритель не сможет не задать вопроса: «а где же все-таки мальчик?» Но фильм совсем не об этом. Фильм о главной героине, а сына просто вдруг нет и все. Безусловно, тема как меняется она и ее судьба когда близкий человек просто исчезает из жизни очень интересна, но все ли при просмотре этого фильма делают акцент именно на этом?
Есть, конечно, другая тема. Тема на которую намекают разные ботинки, 5 процентов и Андреи Дмитриевичи. Мол сколько идентичных мальчиков, почему у них тогда такие разные судьбы? И об этом правда интересно задуматься.
Но тут критик во мне совсем проснулся. В этом фильме я увидела некоторого рода призыв жить проще, а он мне совсем не близок. Возможно из за этого мое мнение не совсем объективно, однако героиня мало того, что делает огромный шаг назад, так еще и вместо того, чтобы что-то изменить, в городе просто становится на одну несчастную клушу (по-другому не скажешь) больше. Кому это было надо? Туберкулезникам? Да, возможно. Но что будет со страной если все высшие слои общества поведут себя так, как она? На мой взгляд фильм просто призыв к интеллектуальному, артистическому и эмоциональному краху.
В этом фильме вообще можно найти много смыслов и каждый в нем видит то, что хочет, думает о чем хочет, ну или просто не хочет. Фильм, в некотором роде универсален и хотя с одной стороны это делает его более общедоступным, с другой стороны ставит под вопрос заслуги режиссера и сценариста.
Все же оставлю рецензию нейтральной, ибо фильм объективно хорош, при чем во всех аспектах, однако эмоций практически не вызывает, а если и вызывает, то скорее возмущение, но никак не трогает. Почему не трогает? Потому что нет единства. Режиссер, актриса и сценарист объективно выполнили свою работу на ура, но отсутствует целостность, совмещение всех функций получилось практически пустым.
Один раз посмотреть стоит, если вы следите за развитием авторского кино. Заграницей фильм показывать нельзя, там и так плохие стереотипы о России. Ну и последнее слово — обычно в фильмах Серебренникова присутствует немаленькая доля иронии и хотя фильм получился очень серьезным, мне бы хотелось верить, что она в нем есть, дабы я сняла все обвинения в призыве к краху. Но все же я ее там увидела скорее для себя, чем с подачи режиссера, так что все же оценку занижаю.
Это глубоко русское кино. Логику поступков, выбор героини может понять только русский милосердный человек, живущий чувствами и страстями, добротой и Богом. Американец, европеец никогда не поймут, почему женщина пренебрегла богатством и успехом. Этот фильм заставляет обернуться назад и обдумать свои жизненные идеалы и стремления, усомниться в том, что финансовый успех и норковая шляпа составляют настоящие ценности.
Какая она прекрасная и сильная, как ужасно до слез жалко ее и как хочется приблизиться к ней.
Общее ощущение от фильма сильное и запоминается надолго. Единственное — очень хотелось узнать, что же случилось с ее сыном. Если бы Серебренников был Линчем, он обязательно оставил бы хотя бы намек.
«На рассвете без меня
На кассете без меня
Без меня за дверь
Без меня домой
Без меня теперь
Без меня анекдот
С бородой навсегда»
(ГрОб, «Без меня»)
Чтобы ни говорили, а хорошее кино у нас снимают. Свежий пример тому — «Юрьев День» Кирилла Серебренникова («Изображая жертву»).
Известная оперная певица с сыном перед эмиграцией в Германию приезжают на историческую родину в маленький провинциальный городок, чтобы проститься с родными просторами. И пока мать впитывает русский дух, сын бесследно исчезает. Просто растворяется в воздухе. Потеряв смысл жизни, мать отменяет отъезд и остаётся в роковом месте на неопределённый срок. Постепенно поиск сменяется ожиданием, а надежда — смирением. Потому что жизнь продолжается несмотря ни на что.
Не помню, когда в последний раз фильм вводил в оцепенение. Когда после просмотра ты не в состоянии не то, что говорить, но тупо аплодировать. А есть за что. Потрясающая операторская работа в исполнении Олега Лукичёва, очень точное исполнение роли матери Ксенией Раппопорт (за что её наградили на «Кинотавре»). И главное — режиссёрская работа Кирилла Серебренникова. По словам знающих людей, прочитавших микроскопический сценарий Юрия Арабова, невозможно поверить, что из него можно было создать фильм. В результате кропотливой творческой работы получился (не побоюсь этого слова) шедевр. Да, тяжёлый. Но глубокий, проникновенный и эмоциональный.
Многие от этого фильма ожидали большего. Громкое имя Кирилла Серебренникова, закрытый показ у Александра Гордона на первом — много шума из ничего, ибо картина не дотянула до окончательного завершенного вида. Много недосказанного, но если например у Линча эта недосказанность является основным ключом к разгадке фильма, у Серебренникова она остается тайной покрытой мраком. Мне кажется он и сам не в курсе того, что на самом деле хотел выразить.
С самого начала картина действительно захватывает. Поездка матери с сыном, некой великой оперной певицы, в ее родной захудалый городок. Их сложные взаимоотношения. Сын явно не в восторге от этой идеи, он рвется в Германию к свободе от материной какой-то не умелой опеки. А она старается каким-то эгоистичным подходом, волоча сына за собой в забытый богом и цивилизованными людьми некогда город детства, показать все прекрасы, которых на самом деле и нет. Ее упертость, вдалбливание в сына всю ценность русской культуры начинает раздражать. И тут наверное в первый раз проявляется вопрос: «Зачем ты это делаешь?». К сожалению по ходу фильма я задавалась им чуть ли не каждый эпизод.
Недоумение начинается с того момент, когда героиня Ксении Раппопорт проснувшись на скамейке, понимает, что сына рядом нет, он пропал. Зайдя в музей, по словам экскурсоводов, он больше не появлялся. Мамочка оставила сына в музее, хорошее начало. И тут начинается цепь абсурдных событий, в которые с трудом хочется верить. Не адекватное поведение милиционеров, такое чувство как-будто в этом городе все с приветом. Туберкулезное отделение для зэков — один из уровней, который проходит героиня в поиске сына. Я не верю что бы у нас в России были такие места, ну не до такой же степени, в грязи и без еды содержат людей!
Что меня больше всего удивляет, в картине «Юрьев день» этот городок является центром всего мироздания, как-будто внешнего мира нет и помощи не откуда ждать. И еще Любовь с такой легкостью решила жить в своем новом мире алкашей и бедных людей, как-будто она только этого иждала, она как-будто получает удовольствие, от которого лично меня выворачивает на изнанку.
Браво Кирилл Серебренников!
И Браво Ксения Раппопорт, могу отметить тольку ее игру, только ее игра заметна в этом фильме.
Хочу посоветовать людям, которые еще не видели это кино: не стоит во всем искать логику, в этом фильме ее просто нет.
Так выразилась моя лучшая подруга про героиню этого фильма (вроде бы она кого-то тоже процитировала). Ну, знаете, как вампир кусает и превращает жертву в вампира, так и европейскую штучку-примадонну «укусила» и сделала просто вдрызг русской ее малая родина.
Фильм, с одной стороны, оставил глубокое впечатление, за эмоции взял. Актерская игра хорошая, все такое. Но что-то в нем все-таки не так.
Если представить, что фильм не метафора, то происходит просто ерунда. Не настолько российская провинция, во-первых, дика. Во-вторых, если у тебя, богатой дамы, пропадает в глубинке сын, ты первым делом едешь обратно в Москву, где берешь побольше денег и связей, ставишь на уши милицию и частных сыщиков, и они ищут твоего сына. И так далее, и так далее, большинство сюжетных ходов — чистый бред, если воспринимать их прямолинейно. То есть, скорее всего, фильм — метафора.
Тогда вопрос: метафора чего? Что опять же хотел нам сказать режиссер? Он за или против того, что произошло с героиней? И зрители начинают выдумывать разные версии, будто Линчевский фильм трактуют. Быть может, фильм показан наоборот, от настоящего — к прошлому Любы? Может, у нее вообще не было сына? Или он и вправду растворился в воздухе родины и смешался с другими Андреями? А она сама — метафора России, бесконечно сострадательной, но несчастной и униженной? Накручено, наверчено, никакой цельной идеи, одни туманные намеки.
Не знаю, короче, что автор хотел сказать. Но получилось такое: вполне нормальная женщина, не выдержав потери, маленько тронулась умом (была укушена Россией) и покатилась по наклонной. В итоге вместо того, чтобы творить всем на радость высокое искусство, она убирается в ужасающем бараке туберкулезников (презирая, кстати, все санитарные нормы) и поет в зачуханном самодеятельном церковном хоре. По-моему, это ужасно. Если имелась в виду какая-то духовная высота и возвращение к истинной церкви-вере-Руси, то упаси меня и всех нас боги от такой высоты и прочего. Если же имелось в виду печальное саморазрушение, то это чертовски мрачно и безнадежно.
Мы, конечно, не самая успешная страна, и многое у нас не так, но… но не надо уж совсем добивать-то. Еще можем и выжить, вообще-то. Еще можем жить.
Перед началом обсуждения давайте сделаем мысленный эксперимент и представим себе следующий сюжет:
Жительница небольшого провинциального города (впрочем, и Ростов на Дону тоже сойдет) приезжает с сыном в Москву. Женщина когда то собиралась поступать в театральный, но не получилось, а потом замужество, ребёнок и т. д. Она понимает, что сына в их тихом городке ждёт такая же «обычная» жизнь. Он только что закончил школу, и она решила ему показать Москву такой, какой она помнит. Но Москва уже не там- это скопище пороков и преступности. Уже в первый день она теряет сына, а потом ищет его то в наркоманском притоне, то среди студентов театрального вуза, которые все поголовно гомосексуалисты и наркоманы. В её поисках ей помогает милиционер-трансвестит, недавно переменивший пол…
И разве это будет не ближе к правде жизни? Тут уж явно москвичам будет странно обижаться, что их город и они сами показаны как то не так (как обиделись жители города, в котором происходила съёмка). И человеку гораздо проще бесследно исчезнуть в Москве, а не в тихом провинциальном городке.
Так что дело не в правдивости изображения. Любой фильм субъективен, даже если это документальный фильм. Ситуация похожая как и с фильмом «Груз 200»: могло такое происходить? — Могло. Но изображаемое не является сущностью, нервом того места и времени. Вспомните «Бумер», «Брат», «Старухи» — разве было у зрителей подобное отторжения изображения, хотя некоторые сцены «Бумера», хотя бы с пьяной компанией водил или ментов, скорее отсылает к «Страшному суду» Босха?
Скорее фильм — это смесь страхов мальчика из Ростова перед своей малой родиной, в которой он мог бы бесследно раствориться, и вечных размышлений интеллигента Арабова о взаимоотношении народа и интеллигенции, и о ужасном свойстве российской глубинки иррационально перемалывать в себе и людей, и всё новое. Есть такой исторический факт, что завоеватели Китая потом тихо и бесследно растворялись в его огромном инертном теле. Вот и в России уже лет 300 всё растворяется и бесследно исчезает, и за пределами МКАДа мы зачастую видим ту же картину, что видел Гоголь, только Русь уже никуда не мчится, она выпила водочки, поела суточного борща и дремлет.
Ужас в том, что эти противоположности: Москва и провинция, интеллигенция и народ всё более отдаляются друг от друга, периодически эта отдалённость доходит до предела, после чего кровавый маятник перемешивает всё в однородную массу.
Но это всё предположение о благих намерениях, а благими намерениями, сами знаете, куда выстлана дорожка. А на деле, при всей талантливости авторов, сделана очередная однобокая страшилка. Провинциальная жизнь может быть и ужасна, но именно она породила Серебрянникова, Буслова, Балабанова, Нетребко, Бутусова и многих других. Именно из провинции они уехали в Москву, а не наоборот. Это Москва скорее поглощает, а не порождает. И является как бы загробной жизнью, из которой никто не возвращается. И показывая такую страшилку, отсылающую действительно к хоррору в стиле Сайлент Хилл, авторы льют воду на мельницу отчуждения и непонимания, на ещё большее отдаление, которое помните чем заканчивается.
Этот мамлеевский морок скорее характерен для окраин Москвы и Питера, заполненных деклассированными элементами. Провинция всё — таки видится или старосветскими помещиками и Обломовкой, или картинами из «Зеркала» и сценами прощания в «Солярисе». Хотя, конечно, у всех свои воспоминания и образы малой родины. Но что — то говорит мне, что это скорее образ окраин Питера, столь знакомый Арабову, чем Ростова, знакомого Серебрянникову.
Поэтому и возникает неприятие у жителей провинции, и именно поэтому и понятен и близок этот образ киношной тусовке. Да, маленький мальчик не растворился в провинциальном Ростове. Но он растворился в водовороте Москвы, платя за право там находиться столь любимыми столичной тусовкой мифами о ужасной провинции(вспомним те же «Эйфорию» и «Груз 200»).
Да, последнее, и о названии. «Юрьев день» — это что, намёк на общество, которое, как крепостной, ушло от одного барина, а к другому не пришло? Надеюсь, это ошибочная догадка и просто захотелось нечто яркое, многозначительное, хотя, наверное, это и есть провинциализм, от которого не скрыться и в Москве.
На радость любителям русского балета и Михаила Барышникова в частности, в Москве начались съемки картины «Мой папа Барышников», рассказывающей о талантливом мальчике-подростке, живущем в жестокое время перестройки и мечтающем добиться успеха. (...)
„Два дня“ — история любви нервной хранительницы музея и амбициозного, но чувствительного чиновника. Сценарий был написан специально под Ксению Раппопорт и Федора Бондарчука... (...)
