Ее зовут Любовь. У нее есть многое: талант, богатство, мировая слава. Еще у нее есть сын, и есть малая родина — незабытое Богом место, с которым она приезжает проститься, прежде чем покинуть страну. За несколько дней она потеряет сына, имя и все, что составляло смысл её жизни, что было сутью ее самой. Но настанет день, когда она найдет…
На Руси «Юрьев день» (церковный праздник св. Георгия) так же был датой (29 ноября), когда крепостные могли перейти от одного хозяина к другому. В фильме показывается как переход от столичной жизни к провинциальной, так и изменение жизненных ценностей и мировоззрения в целом.
Это даже не фильм-реализм. Это фильм-натурализм. Возможно, несколько преувеличенный (передозировка очевидна). И все же справедливый. Так вот она и живет, русская провинция, если не только по главной улице пройтись, но и по закоулочкам прогуляться. Первое впечатление от «Юрьева дня» — отвращение. А потому что никакой в нем отрады, хоть и церковным песнопением заканчивается. И ни грамма света, хоть в картине есть ряд сцен на тему человечности.
А еще и это неотвязное ощущение, что режиссер злоупотребил-таки манипуляционными приемами, что почти «насильно» удерживают зрительское внимание до самого конца, а в этом самом конце зритель кроме опустошения ничего не чувствует и думает — зачем смотрел-время тратил… Но со временем я его простила за то, что так сильно меня расстроил. А потому что пусть больно, но зато совершенно точно передал он образ этой нерассекаемой пуповины, которой связан всякий рожденный в русском захолустье человек, связан намертво с этой самой глухоманью — с ее удушающей анестезией, ее в чем-то омерзительной простотой, обнаженностью, затягивающей болотистой атмосферой, застойностью, склонностью к горьким бедам и их «нерастворимостью» в столь маленьком пространстве. И даже если женщине удалось оторваться и достигнуть и больших высот, и большой сцены, и больших городов — не нужно обольщаться, потому что пуповина эта не растворилась, она на месте, но невидима, и может дать о себе знать в момент, когда наступит большая беда, какая случилась у героини фильма. И тогда пуповина может не просто затянуть обратно, но и внушить мысль о неком удовольствии в этой странно-нище-серой жизни, о ее смысле, о ее толке и просто о такой судьбе. И даже, может быть, СПАСЕНИИ, и спасении именно в этом?!!! (Ну неужто и вправду так??)
Эта тема подана так верно — на каком-то «молекулярном», атомном и более тонком уровне. Может быть, у Серебренникова и не было такой задачи — но эта тема просочилась, как кровь сквозь марлю. Можно пытаться размышлять и о других вещах — сюжете, внутренней организации героини, странностях ее поведения, ее непредсказуемости, о женской природе, о материнском начале в каждой из нас… и так далее и тому подобное… Причем, интересно размышлять. Но вышеописанное пронзило особенно остро. И, повторюсь, не сразу.
0 из 10 за чернуху, беспросветность (слишком уж высокой концентрации), болезненность и манипуляцию. 10 из 10 — за все остальное. Не могу определиться. Ненавижу этот фильм.
Ровно до середины (до сцены с предприимчивым попом) «Юрьев день» увлекает, вселяет надежду: из этого противостояния родятся герои, а вместе с ними — история.
Дальше стиль изображения уверенно сохраняется, а сама история вдруг резко смещается в чуланы сельской глубинки. С поиска человека, понимания и прощения перефокусируется на бытописание с истерическим приползанием к нему по снегу.
Попробую исследовать горячими руками предположений замысел сусальную Юрия Арабаова — сценариста самого Сокурова. У меня возникло стойкое ощущение: вторую часть «Юрьева дня» Арабов именно Хотел рассказать. Там он изливается, наконец, долгожданным (для него) обилием символов, многозначительных деталей и зарисовок, к сюжету мало относящихся, но неизменно куда-то погружающих.
Другую — первую часть, то есть — драматург придумал для разгона, чтобы, наконец-то, добраться до второй.
Как это часто случается, то, что казалось проходным получилось неожиданно интересным. А то, что говорилось с интеллектуальным скрежетом мозговых и прочих полушарий о поиске корневища, об обретении подлинного Я через саморазрушение — вышло надуманным, утомительным и отчаянно тоскливым.
Проблема режиссера Серебренникова (с точки зрения зрителя, т. е, меня) в том, что авторитет ли Арабова, или одержимость стремлением к новому (для самого Серебренникова) языку, или другое, невидимое извне — что-то затуманило его критический взгляд, помешало взяться за ножницы, чтобы привести материал в пристойный для работы и последующего восприятия вид, а также помешало задать себе простой (и поэтому главный) вопрос: это все серьезно?
Насколько я себя знаю — человеческое сочувствие может быть безграничным, и в то же время оно имеет свои пределы. Мне (зрителю) нужен отдых, если хотите, владеть мной до конца. Вместе с потерями, герою (и мне) необходимы, пусть крошечные, но обретения, хрупкие соломинки побед. В противном случае, чем ощутимее луковый смрад сырых хижин в моем носу, чем горячее туберкулезная слизь на моих губах, чем глубже швабра уборщицы в моем анусе — тем быстрее сочувствие затмевается естественным отторжением. И пусть кто-нибудь скажет, что это ненормальная реакция психического аппарата на внешний раздражитель. Эффект «Юрьева дня» достигается прямо противоположный задуманному, т. к. единственная возможная защита, кроме кнопки «stop», — это смех. Если мне не дает его автор, я сам возьму. В ущерб авторскому высказыванию, разумеется.
Что до аналогий. «Юрьев день» очевидный парафраз не столько «Сайлент Хилла», сколько «Мандерлея» (после сцены секса — особенно явный) с одной оговоркой: в случае с Грейс, она не только теряла — она также и находила в процессе своих «исследований» неизвестной глубинки. Люба же терпит бесконечные страдальческие утраты. Вслед за сыном следует потеря уверенности (статуса), голоса, тела (половой акт) и даже надежды (а может я «того»…). Закономерный итог: не жертвенность, но отделение для буйных, если не вниз головой с колокольни, где: «О, Русь моя!..» Предположение драматурга и вера в него режиссера, будто исходя из предложенных обстоятельств, может случиться такой умиротворенный финал с песней усмиренной гордыни — театр в духе доктора Хагена, притянутый за уши каприз: мы так хотим!
Повторюсь, единственное, что наполняло кровью «Юрьев день» — история матери и сына. Когда вдруг передо мной, ближе к концу, развели руками: «А. .. его знает, куда он делся! Тебе че, не по боку? Не про него совсем…» — вот тут я почувствовал себя окончательно обманутым, а фильм вдруг ощутимо заплескался в животе даже не отравой — прокисшим борщем из столовки, который только и остается, что выблевать обратно.
Ох, уж эта Люба, или «Юрьев день», как зеркало русского арт-хауса
«Важнейшим из искусств для нас является кино. Старинное изречение Ленина», — так пафосно цитировала героиня Ренаты Литвиновой в «Настройщике» Киры Муратовой. А Искусство, как известно, должно нести «светлое, доброе, вечное».
Для того, чтобы объяснить, что посеял в душе моей именитый режиссер Кирилл Серебренников своим «Юрьевым днем», попробую его сложный, навороченный синопсис изложить бесхитростно, по-простому.
Итак, оперная певица с мировым именем Любовь Васильева вместе со своим сыном-подростком-переростком и ностальгией едет в город своего детства попрощаться с Родиной перед безвозвратной эмиграцией в Германию. (Уже в преамбуле посыл более, чем странный, если учесть, что действие происходит в нашем XXII веке, а не в совдеповские времена «железного занавеса» или Гражданской войны).
Блуждая по родным местам мать пытается грузить сына своими воспоминаниями, при этом, как старая склеротичка, сама ничего не помнит, хотя героине, как и играющей её красотке Ксении Раппопорт, ещё очень далеко до пенсионного возраста.
Отсутствие воспоминаний она компенсирует тренировкой своих оперных голосовых связок, а присутствие тонкой душевной организации доказывает декламированием стихов, чем сильно достаёт отрока, который, не выдержав испытаний, пропадает в неизвестно куда, а попросту — испаряется.
Мать, вдруг осознав значимость утраты, пускается в активный розыск, хотя до сего момента его наличие ей было совершенно фиолетово.
По ходу поисковых мероприятий, знакомясь с бытом и нравами российского захолустья, оперная дива Любовь Васильева превращается в простую русскую бабу Любу, коей изначально и родилась.
Неумеренное употребление денатуратов с товарками в тулупах естественным образом приводят её к расскаинью и поиску божественных откровений, которые незамедлили открыться и придали новый смысл её существованию: свой певческий дар посвятить церковно-приходскому хору и в ожидании «блудного сына», отменив эмиграцию, остаться в столь ненавистной, но родимой глуши навсегда. (Видимо, к сивухе пристрастилась).
Можете закидать меня помидорами за такое прочтение Серебренникова, но банальное художественно-снобистское отражение народа как быдла, церковного уклада — как калашного ряда, а отсутствие логики в мотивации персонажей — как загадочность русской души, привело меня к полной бессмысленности этого «важнейшего из искусств» и от того посеяло в душе моей не «светлое, доброе, вечное», а глубокое уныние. Надеюсь только, что не вечное.
Фильм, который, к моему большому удивлению, мне понравился. И, как ни странно для картины подобного жанра, смотрелся довольно легко.
С чего все начинается?.. Мы смотрим на зиму, на маленький городок глазами героини — успешной женщины. Мы видим лишь красоту, обертку. Мы становимся романтиками вместе с ней. Но романтиками поверхностными. Мы не желаем знать, а что там, под этой блестящей оберткой?.. Шоколад или грязь?.. Героиня вместе с нами видит лишь поверхность. Она готова восхищаться красотой с высоты своего положения. Как с той колокольни, на которой она поет. Зачем спускаться?.. И отсюда все хорошо видно.
А там, внизу, ведь можно увидеть что-то, чего видеть не хочется. И чего видеть не надо. Ведь Любовь хочет запомнить свой родной город не таким, какой он есть, а таким, каким его хочет видеть она. Красивым, пропитанным историей. Романтичным своей несовременностью. С магазинами и кабаками, будто вышедшими из прошлого. Из ее детства. Вероятно, счастливого, раз героиню снова потянуло к корням. Она полностью уверена, что она близка к народу, что она — одна из них. По праву рождения. При этом она далека. Она давно уже другой человек. Она, как и многие из нас, думает, что такими маленькими городками хорошо восхищаться издалека, не подходя близко. Не заглядывая им в душу.
И Любовь бы и не заглянула. Ей просто захотелось красоты, русской красоты. Символично, что зимой, когда не видно грязи. Ее сын, слишком взрослый, чтобы быть сыном, здесь как портрет ее самой. Он — воплощение того мира, в котором Любовь теперь живет. Того мира, в который она навсегда хочет уйти, лишь поверхностно попрощавшись со своим прошлым. Андрей слишком иностранен. Его взгляд на город похож на взгляд не русского человека, который о России лишь из книжек знает. Ему нужны атрибуты, а не душа. Его мать ищет душу в красоте природы и строений, в этой романтике. А парень — в мелочах быта. И оба ведут свои поиски поверхностно. Но все же именно парень в своем шутливом интересе оказывается более прав.
Любовь все время будто жила в некоем сказочном мире. И оттуда смотрела на мир настоящий. Но исчезновение сына заставляет ее розовую скорлупу рассыпаться в прах. Она с головой погружается в жизнь города. И этот городок — Юрьев — уже предстает нам не красиво-романтичным, а грязно-безнадежным, каким он является для всех его жителей. И каким в мгновение ока становится и для Любови.
Женщина проходит все стадии отчаяния — надежду, страшное потрясение, безразличие. И чем больше времени проходит, тем больше оголяется душа. Тем дальше и дальше певица от своей сцены. Она падает, и в то же время она возвышается. Часть ее души умирает, но в то же время оживает новая. Любое движение причиняет боль, хочется просто застыть. Перемены мучают, но не могут не произойти.
Она становится другим человеком. С другими целями и другими чаяниями. Она уже не мечтает найти сына. Она знает — он вернется. Но не знает когда. Ей нужна какая-то еще цель. Ей нужно, зачем жить. О ком заботиться. Ее прежняя жизнь для нее как будто и не существовала. И настоящая тоже. Все — сон. Один — счастливый, но фальшивый. Другой — страшный, но настоящий. И она ждет пробуждения. Но дождется ли?.. Этого не знаем ни мы, ни она сама.
Окончательное перерождение все же происходит. Из красивой женщины она становится женщиной обычной. И внешне, и внутренне. Она уже не великая певица. Она потеряла свой голос. Она уже ничем не отличается от всех. Будто никогда свой город и не покидала. Что она потеряла?.. Все. Что она нашла?.. Себя новую. Настоящую. Гораздо уродливее и хуже, чем была. Но все же это она. Возможно, более отзывчивая. К тому же она научилась чувствовать. Но все ее чувства она заперла в себе, так проще. Оставив лишь одно — надежду во что-то недостижимое. Слепую надежду. Но теперь ее надежда — ее жизнь.
Весь фильм — переход от стадии красоты к стадии уродства. Ослепительно белый и чистый снег в начале как жизнь героини. Грязь в конце — тоже ее жизнь. А так же мировосприятие. Белый снег — так обыватели воспринимают маленькие исторические городки. Грязь — какими они порой являются. И чего туристы не видят. Несмотря на немаленькую продолжительность, фильм нисколько не затянут, даже динамичен. Главные, казалось бы, для зрителя вопросы, со временем отходят на второй план. Остаются иные вопросы: а что есть правда? И нужна ли она? Хотим ли мы ее знать, или обойдемся без нее? Какие мы настоящие?
Этот фильм, в отличие от «Изображая жертву», заставляет задуматься, не вызывая отвращения. Он изящнее, но доносит свою мысль гораздо точнее. И в этом его огромный плюс.
Страшный, ужасный и жесткий фильм. Может быть и правда, но такая правда не нужна простому народу.
Фильм для олигархов, для богатых, для тех, кто бесится с жиру. Для таких людей он будет фильмом ужасов, фантастикой русской деревни или маленького города, «соком» для американской публики, фильмом-конфеткой для иностранных критиков.
Фильм серьезный, глубокий, НО если вы хотите испортить себе настроение, увидеть русскую деревню в гипертрофированном виде, а может и настоящем, если вы любите грязь, кровь, пот и слезы, то фильм для вас. Остальным — крайне не рекомендую данную картину!
Да, это кино! Большое кино от Мастера. После его просмотра как будто вынырнул откуда-то — сердце бьется неровно, руки дрожат, голова чугунная. Не катарсис ли это?.. Однозначно тяжелый, очень эмоционально плотный, фильм.
Образ успешной певицы Любови, которая едет проститься со своей малой родиной перед отъездом заграницу — лишь образ. Под него можно подставлять многих — политиков, чиновников… президентов. Тех, кто живет-поживает в столицах, больших городах, и знать не знает, как там существует Россия. Настоящая Россия, от сохи. А живут они примерно так, как в Филатовской басне:"… Утром мажу бутерброд — сразу мысль: а как народ?». Но не за бутербродом и не в мягких креслах нужно рассуждать и думать о народе. Нужно ехать ТУДА. К народу. И не затем, чтобы бряцнуть пару раз в колокол на местной достопримечательности, поглазеть на памятные места, купив билет за 20 рублей. Нужно пожить с этими женщинами — пьющими, несчастными, но такими добрыми, сердечными, искренними, отзывчивыми — они отдадут последнее, накормят, напоят и ничего вам за это не будет. Это русские люди — с большой душой и горячим сердцем. Но такие несчастные и богом забытые. Богом и теми, в чьих руках судьба глубинки…
А что же мальчик? На мой взгляд, сын главной героини вообще играет роль техническую, если можно так выразиться. Он — «просто повод остаться». Поэтому-то судьба его столь туманна. И вообще не стоит зацикливаться на мальчике. Вон их сколько, сынов своей родины, в туберкулезном диспансере. «Мамочка!»- обращается очередной Андрей Дмитриевич, который оказался «не тем, кого ищет Любовь», «не ее сыном». И она становится им матерью — кормит их, лечит, спасает от разборок…
А что же Бог? Церковь? А нет никакого бога! Местные священники озабочены благоустройством своих роскошных жилищ, сетуют, бедные, что «о душе подумать некогда». Такая жизнь — пока таскаешь ноги — заботься о себе. Оступился, заболел — пропал (просто так, завернув за угол, ушел и не вернулся), либо спился (самогонка с димедролом — отличное средство от всех болезней, от жизни)…
Да, как любое кино, (как, кстати, и настоящая литература) это не обошлось без гиперболы. Да, ситуации чересчур страшны, ярко окрашены, трагичны. Но это признак мастерства, это искусство, господа!
Конечно же, прекрасно сыграла Ксения Раппопорт. До сих пор роли актрисы не позволяли оценить ее талант. Таки есть талант. Таки у Серебренникова наметан глаз на типажи…
Конечно же, учитывая все вышесказанное, фильм популярным не назовешь. Это кино для избранных. Чипсы, попкорн, пиво… Все это можно выбросить на два часа просмотра. И даже после него. Кусок еще долго в горло не полезет. Вам будет трудно дышать и воспринимать окружающую действительность… Хотите рискнуть? Тогда приятного просмотра!
Ежегодно в России исчезает бесследно от 30 до 40 тысяч человек. То есть большой стадион, заполненный до отказа. Понимаешь? И никто не знает, куда. Следов нет, трупов нет, улик не существует. Сорок тысяч человек. Сорок тысяч. Сорок…
И ничего. Голый вассер. Это ж Бермудский треугольник. Они там на Бермуды за приключениями плавают. Так приплыли б к нам, на Колокшу. И я посмотрел бы на эти гребаных миллионеров, на этих университетских сосунков, которые стоят у штурвалов своих роскошных дорогих яхт и даже не догадываются, что человек может исчезнуть ни при шторме, ни при разгуле стихии, ни в океане, ни в море. В маленьком городке, при свете дня. Ни при войне, ни при голодоморе, ни при извержении вулкана. В мирное время при заурядных обстоятельствах: за угол зашел облегчиться и исчез. И никогда его больше не найдут
Фильм весьма символичный и нестандартный. Оперная певица с сыном собираются покинуть родину. Она привозит его в город, где родилась. «Растворись в воздухе родины..»,-скажет она ему на колокольне и спустя немного она его больше не увидит.
Интересно, что здесь почти ничего не разжевали и не положили готовое в рот, чтоб можно было б проглотить и понять, о чем этот фильм.
Это однозначно то кино, после которого хочется думать, чего так не любят потребители. Вот и думаю о нем целый день, думаю, о чем он все же. И кажется мне, что он о служении народу… о родине.
Кем была героиня до происшедших событий? Известной оперной певицей, которой восторгались миллионы. Наверняка, она тоже считала, что служила людям. Но где же счастье? Нет его и нет.. С сыном полное непонимание друг друга. За мировым признанием-печаль одиночества… все это было напускное. И лишь опустившись на самое дно, она смогла понять-что вот они, все эти люди. Те, которые даются для того, чтобы их любить. И вот он, этот народ-пьяный, дремучий, сумасшедший, выкрашенный в «Интимный сурик," и верящий. Со всеми туберкулезными зэками с татуировками на все тело в виде церквей, с самогоном с димедролом… Та страна, которую многие не хотят ни знать, ни видеть.
Страшная до ужаса из-за невыдуманности, правдивой обнаженки. Страну можно любить по-разному: можно бить себя в грудь, крича при каждом удобном случае, что какие бы деньги не предлагал запад, мы все-таки здесь остались, при этом разъезжая на полированных авто, только что из салона, закрываясь, робея, перчаткою от всей этой никому не нравящейся реальности. А можно вот так. Забыв, кто ты есть вообще, видя только мир со всеми его проблемами, и облегчая жизнь другим, даже тем, кто казалось бы этого не очень-то и заслуживает.
Все в мире проходящее — и слава, и богатство, и признание, и даже зрительская любовь. Вечна Родина, которую умом не понять.
Юрьев день-день, когда крепостные могли поменять своего хозяина. Вот только хозяин здесь не помещик. Хозяин-собственная совесть.
Юрьев день — это один из тех фильмов, содержание которых лучше не пытаться передавать словами. Это нужно просто увидеть и почувствовать.
Гениальная операторская работа; каждый кадр вламывается в твоё сознание и не отпускает мысли до тех пор, пока ты не увидишь следующий.
Каждая сцена, каждый жест полон глубокого смысла, сначала он кажется странным и неестественным, а потом становиться жутко.
Кто видел фильм, помните сцену, где Люба поёт прекрасную, пронзающую душу арию, а рядом с ней сидит женщина с разбитым лицом (его разбил её сын) и слушает, интуитивно понимая смысл. Это была настоящая лебединая песня, красивая и, увы, последняя…
Фильм состоит из множества таких деталей, которые рвут тебя на части. В программе «Закрытый показ» Александр Гордон сказал, что у него «Юрьев день» вызвал желание напиться. Мне не подошёл этот вариант — после финальных титров я кричала во весь голос и плакала, потому картина честная, предельно жёсткая и веришь ей безоговорочно.
История о том, как прекрасная оперная певица (героиня Ксении Рапоппорт, сериалы «Ликвидация», «Гибель Империи», «Есенин», «Убойная сила») приезжает в глубинку Родины, где то на переферии Золотого Кольца России со своим 20-летним сыном. Каким то нелепым образом этот взрослый парень пропадает. И она истошно и упорно ищет его весь фильм.
С первых моментов нет музыки и атмосфера как в «Овсянках» и «Острове» Лунгина — много гнетущего, звенящего. Оператор очень внимателен к тому, что показать, какие штрихи выделить ярче. Благодаря этому проще окунуться в то «очарование запустения», которым по праву гордится Россия.
И всё же, фильм о психологии одинокой женщины, о том, как в мире всё непостоянно, и как центр жизни, который казалось бы ещё вчера был на сцене театра в Вене, сейчас переместился в глубокую деревню, где течет река Колокша, где все женщины красятся в один цвет, потому что это единственная краска в магазине, где мужики пьют, а потом бьют своих женщин, а они терпят, где само понятие Человек давно исказилось и не имеет такой уж огромной ценности, которую мы, городские, придаем ему.
Сам Серебренников в одном из интервью говорил, что фильм про тонкую грань человеческой психологии. А также «Юрьев день» про то, как человек может сам себя перекрутить и измениться до неузнаваемость, потеряться, запутаться, и внушить себе несуществующую правду. Название фильма, Юрьев день — это метафора, взятая из жизни крестьян 16 века. В этот день люди могли переходить от одного хозяина на другую землю и там закрепляться. В фильме так и происходит, хоть и герои тут из другого времени, с другими ценностями и заботами, по факту суть сохраняется.
Не могу не сказать отдельно про самого режиссера, это пока его самый известный фильм (ещё он снял «Изображая жертву») и сделан он именно так, как живет и думает Кирилл Семёнович. Первое, Серебренников входит в черный список «нерукопажатых» деятелей культуры для правительства, и это объясняется его искренним стёбом над продажей маек с медведями «под Единую Россию», про то, как кащунственно показан ПОП — делец в церкви, ищущий, где купить самое дорогое покрытие для крыши. Второе, это человек, который очень хорошо чувствует грани человеческого воприятия и умело воздействует на самые глубокие уровни (это я поняла из его театральных работ). Он показывает нам больше, чем картинку и сюжет, он помогает сформироваться у зрителя правильному видению общего и детального, сохраняя при этом свою уникальную точку зрения.
7 из 10. Потому что, мне не хватило ярких красок, которые я так люблю в фильмах, не хватило юмора, не хватило доброго и хорошего в сюжете. Но фильм для своего жанра безусловно шикарный.
На радость любителям русского балета и Михаила Барышникова в частности, в Москве начались съемки картины «Мой папа Барышников», рассказывающей о талантливом мальчике-подростке, живущем в жестокое время перестройки и мечтающем добиться успеха. (...)
„Два дня“ — история любви нервной хранительницы музея и амбициозного, но чувствительного чиновника. Сценарий был написан специально под Ксению Раппопорт и Федора Бондарчука... (...)
