Действие происходит в Александрии (Египет), в конце эпохи Римской Империи. Христианство набирает популярность, и, опираясь на низы общества, становится политической силой. В это переломное время живёт философ Гипатия, обучающая детей аристократии…
391 г. н. э., Александрия. Мир изменился навсегда.
Фильм Алехандро Аменабара о закате и падении Римской империи, о конце света, то есть — о приходе христианства в Александрию и разрушении древнего мира был снят за средние по голливудским меркам и безумные по европейским деньги, и в рамки пеплума вписывается очень формально. То есть там вместо эпохальных битв — уличная резня по большей части, любовную линию заменяет ситуация «они любят ее, а она любит науку», ну и сильно любимая в 50х-60х годах линия облагораживания язычников идеями христианства вывернута наизнанку.
История Гипатии Александрийской (Рэйчел Вайс), философа, ученого, тут служит скорее связующей нитью, чем основой всей драматургии фильма. Аменабара больше интересует, как с разрушением александрийской библиотеки перевернулся мир (буквально перевернулся, в его представлении, там очень красивые кадры с переворачивающейся камерой), чем как в Гипатию влюбляется ее раб Дав (Макс Мингелла) и ее ученик Орест (Оскар Айзек, будущий принц Джон у Ридли Скотта) и что из этого выходит. И это фильм не портит ничуть, наоборот, космический масштаб придает; в то время, как мир вокруг действительно рушится, Гипатию больше интересует, крутится ли земля, и периодические виды Земли из космоса только увеличивают разницу между сиюминутным и вечным.
«Агора», конечно, в глобальном плане о том, что всякая религия вообще — зло, но под раздачу тут попадает именно христианство, и попадает так, что всем крещеным при просмотре хоть немножко стыдно будет, надеюсь. Христиане тут — не просто фанатики, а именно такие фашиствующие экстремисты, как у нас любят, закатывая глаза, мусульман представлять. Грязные, мерзкие, нищие, которые ненавидят всех окружающих. Причем если поодиночке — то ничего, нормальные люди, а как собираются от двоих и больше — с ними разговаривать нельзя, это такая орущая масса, потерявшая человеческий облик. Фильм уже критикуют всякие группы правозащитников за «вызывание ненависти к христианству» — ну так помилуйте, историю нужно знать. Но и неудивительно, что в Италии это прокатывать не рискуют.
Фильм номинирован в 13 категориях испанского аналога Оскара, Goya Awards (в том числе лучший фильм, лучшая режиссура, лучшая женская роль, лучший сценарий и лучшая музыка).
Я ждала этот фильм по многим причинам: во-первых, я уважаю то, что делает в кинематографе Алехандро Аменабар, и мне нравится актриса Рейчел Вайс; во-вторых, я давно интересуюсь историей Античности и Средневековья; в-третьих, я знала о судьбе Гипатии Александрийской задолго до этого фильма. Мне было очень интересно, что же получится и совпадет ли мое видение с видением авторов. Я ждала хорошего, качественного, вдумчивого кино, не боящегося затрагивать болезненные темы. И я его увидела.
С самого начала было очевидно, что этот фильм подвергнут обструкции в христианских кругах и странах, как уже случалось с «Последним искушением Христа» или «Кодом да Винчи». Но если оба эти фильма построены на мифологизированном, сочиненном сюжете, то «Агора» — это реальные события, произошедшие в Александрии на заре христианской эры. И поэтому для многих картина стала кривым зеркалом, в которое не очень-то приятно заглянуть.
На самом деле, Аменабар рассказал зрителям в своем фильме две истории: одна — сиюминутная — жизнь человека, женщины, философа, короткая человеческая жизнь, память о которой осталась лишь в сердцах близких ей людей и на паре страниц учебника; другая — вечная, общечеловеческая, общеисторическая — о том, как и каких богов человечество себе выбирает.
Как рождается новая религия? Всегда есть один человек — называться он может как угодно: шаман, мессия, пророк — который начинает говорить другим о том, как устроен мир, кто в нем главный, и что надо делать, чтобы в этом мире преуспеть. И на начальном этапе зарождения религии люди сами решают — верить этому человеку или нет, нравится ли им такая картина мира, совпадает ли с их внутренним мироощущением.
По мере того, как число адептов новой религии ширится, она начинает причинять неудобства более древним конфессиям, лишая их паствы. Из этого следуют гонения и репрессии, зачастую заканчивающиеся смертью вдохновителя новой веры. На этом этапе, собственно, многие верования и умирают, но наиболее жизнеспособные выживают, обзаведясь мученическим ореолом, привлекающим в конечном итоге дополнительных сторонников.
И тогда количество адептов переводит то, что изначально было вероучением, в новое качество — общественно-политическое. По сути, верующие становятся партией, силой, которую правители хотят использовать и с которой вынуждены считаться. На этом нравственная и мученическая ипостась любой религии заканчивается, потому что политика не совместима с моралью. Начинается новый виток развития — проповедование новой религии становится все более агрессивным, вчерашние агнцы становятся волками, вера насаждается уже насилием, доходит до меча. Собственно именно этот этап и показал нам Аменабар на примере христианства.
В чем секрет популярности, распространенности любой религии в противовес философии? Философия задает вопросы, религия — дает ответы. И аксиомой является то, что большинству людей легче принять готовые варианты ответов, чем искать самому.
Не случайно Греция стала родиной философии. Слишком любопытные, чтобы что-то отвергать, и слишком гордые, чтобы подчиняться, греки во всем стремились к гармонии — их боги наделены божественными достоинствами и человеческими недостатками. Однако, эллинская модель мира в большей степени была нацелена не на то, чтобы низвести богов до уровня человека, а скорее наоборот — стремилась поднять человека до уровня богов. Отсюда науки, отсюда невиданный взлет искусства и ремесел. Скульпторы ваяли богов в образе простых людей не потому, что не могли придумать ничего другого, а потому что хотели показать — человек божественно прекрасен.
В отличие от эллинских вероучений христианство предлагает конфликтную модель мира — только черное и белое, никаких полутонов. С античными богами можно было договориться, их можно было даже обмануть, христианского бога — нет. Ничто не укроется от его ока, единственный шанс попасть в царствие небесное — праведная жизнь, соблюдение заветов божьих. Рим принял христианство, как только понял, что оно полностью соответствует строению империи: тотальная власть императора на земле и единого бога на небе. Десять заповедей поощряли народ именно к тому, чего желала и сама власть — спокойствию и покорности в ожидании лучшей, загробной жизни. Именно такой должна была быть религия, призванная объединить и успокоить бурлящую империю.
Не секрет, что изначально христианство было религией «низов». «Верхи» принимали его либо в пику развращенности официального Рима, либо, уже позднее, из политических соображений. Что же касается людей образованных, то мало кого из них можно назвать христианином в полном смысле этого слова. Принимая те гуманные ценности, что несет в себе учение Христа, мало-мальски здравомыслящие люди уже тогда не воспринимали всерьез рождение от девственницы, воскресение после смерти, превращение воды в вино и тому подобное — ведь точно такими «чудесами» могли похвастаться с полсотни древних ближневосточных богов.
В силу этих двух обстоятельств непреодолимой силы — малообразованности верующих и прорех в самом учении, христианство неизбежно проиграло диспут философии.
Большинству из нас невыносимо сознавать, что кто-то другой умнее, красивее или успешнее. Лишь немногие способны спросить — что я могу сделать, чтобы стать таким же? Чаще реакцией становится злость. Но еще хуже, когда человек попытался, и у него не получилось превзойти объект своей зависти. Что делать с соперником, которого не можешь победить? Только уничтожить физически.
Каждая религия проходит пик расцвета, когда ее именем создается прекрасное, когда она становится стержнем общества. Как и в любом другом явлении, в самой религии заложены основы ее успеха и причины падения. Потом появляется новый мессия — и круг замыкается, все повторяется с начала.
Смысл этого фильма вовсе не в том, что христиане — плохие. Он в том, что лучшие из людей все же не боги, а худшие — намного хуже зверей. Прикрываясь красивыми идеями, мы слишком часто творим неописуемую мерзость. Душа человека именно «потемки», и единственная дорога к свету — не поиск самой правильной религии, а осознание своих пороков, ибо это первый шаг к излечению.
Пишу сейчас скорее не о фильме, а о мыслях и чувствах, которые он вызывает.
Проплакала половину фильма. Плачу всегда не от боли, а от несправедливости. Или когда обижают невинных, а я не могу помочь. Или когда жгут книги. Или когда уничтожают чей-то талант или гений. С детства читая о Греции и Риме, о средних веках я понимала, что справедливости искать в человеческой истории не стоит. Не стоит искать ее в толпе. Вот почему я отрицаю фанатизм в каком-бы то ни было проявлении, вот почему я против любого осуждения и выноса приговора. Именно фанатики всех мастей рушат науку, искусство и отбрасывают человечество на сотни космических шагов назад. Я не люблю слова «всегда» и «никогда» — именно этими словами, как знаменами, прикрываются тираны и религиозные фанатики.
Вот мне уже 150 тысяч лет, а я все еще хочу заполучить машину времени и спасти Сократа, Гепатию и многих многих, тех, что были обречены за то, что они были первыми, за то, что были более развиты, за то, что опередили свое время. Я знаю, что история имеет свой ход, что нарушать, создавать временные петли нельзя, что все циклично, бла-бла-бла… Но вот что, мир бы был хуже, если бы варвары не разрушили Рим? Или чтобы не горела Александрийская библиотека? Или чтобы Сократа не довели до самоубийства?
Я верю, что Бог един для всех наций, верю., что у него много лиц — желтых, черных, белых и серобуромалиновых в крапинку. Бог внутри каждого из нас и у него нет национальности. Как только начинается разговор — чей Бог правильней — приходит смута. Религия испокон веков — лучшая узда для толпы, лучшая плетка и лучший пряник. Я верю в философию, в разум, я верю в людей, но не верю в толпу. Когда-нибудь глупость и фанатизм погубят человечество, потому что таких, как Гепатия все меньше и меньше(а есть ли они вообще сейчас?)
В общем, время 12 дня, суббота, масленичная неделя -я в соплях и слезах, с распухшим носом мечтаю о машине времени. Значит Аменобару фильм удался. Впрочем, как всегда.
Фильм А. Аменабара — действительно потрясающее разоблачение ханжества и жестокости, возникающих, когда смешиваются слепая вера толпы и корыстные интересны её главарей.
Пожалуй, это один из лучших фильмов о вере — чистой и спокойной вере образованного человека, и злобной, не терпящей компромиссов вере невежд.
При этом главная героиня, Гипатия, лишь жертва окружающей её вакханалии. Как и любой творец и мыслитель, она живёт одновременно и в мире, и над миром. Она ничего не требует от мира, а лишь любит его и его совершенство (и более никого), любит познание, тот вечный, но неповторимый, как огонь, процесс, который и есть истина, — живая истина рассуждающего ума и чувствующего сердца, а не мёртвой древней догмы. Той догмы, что готова сокрушуть не только камни, но и жизни. И всё это, чтобы искоренить возможность мыслить и говорить свободно, а не в общем хоре стада человекообразных существ.
Гипатия уступала и замолкала сколько это было возможно, но когда речь зашла о принуждении её собственной личности, она проявила твёрдость большую, чем окружающие мужчины, — покорившиеся «неизбежному» ради своих целей и оправдывающиеся тем, что «теперь такие времена».
Аменабар без прикрас показывает дикость, до которой могут дойти люди. И эта дикость, от которой испытываешь ещё большее омерзение, потому что она прикрыта именем Иисуса Христа. Жизнь Христа была и есть — лучшее обличение христианской церкви как организации. Его истинное учение (которое нужно искать в прямой речи Иисуса в Евангелиях) как раз показывает, что христианские фанатики (как и фанатики вообще) — это даже не мерзакая карикатура на Иисуса, а негатив, т. е. прямая противоположность. Это и есть в буквальном смысле антихристы. И в фильме это показано эффектным переворачиванием камеры, являющей, как глумясь над мудростью веков, люди перестают быть людьми, превращаясь в антилюдей, нелюдей.
Фильм хорош и тем, что никогда не потеряет актуальность. Фанатизм (неважно какой религии или идеологии) процветает и в наши дни. Если говорить о России и о христианстве — легко можно узнать выражение лиц громил из фильма, кричащих «аллилуйа» ("слава Богу»), — в лицах «Православных хоругвеносцев`и им подобных; а риторику пастырей из фильма услышать в риторике так называемых «сектоведов» Дворкина и др., всевозможных блюстителей «нравственности, добродетели и благочестия», готовых любому перегрызть горло ради «всеобщей любви». Весь этот мир дикости и фальши рядом.
Фильм потрясает ещё и визуальными образами, и музыкой, и, конечно, игрой актёров. А если кто-то недоволен содержанием, то пусть объяснит как жестокие убицы (в прямом смысле слова, см. источники) от римского Константина I до русского Владимира I и далее — были названы Церковью «святыми»? Что требуется от человека для такой «святости» ясно показано в фильме «Агора».
Религиозное кино для тех кто не любит религиозное кино
Немного ошарашен. Не стану скрывать, кино я очень ждал. Но никак не ждал, что оно получится ну настолько роскошным. Все реже и реже мы имеем возможность столкнуться с ситуацией когда выходя из кинозала остается сильнейший осадок после того что довелось увидеть. Осадок, который хочется поднять со дна, чтобы он на него падал вновь и вновь.
Тяжело в действительности писать о картине, которая из разряда «обо всем и сразу». Точно также как и все мы любящие порой написать строки в адрес какого-либо фильма не можем написать целиком обо всем том, что в нем есть, особенно когда сталкиваешься со случаем как этот. Он уникален. Удивителен. Загадочен и сложен. За последнее время вышло немало картин поднимающих религиозные вопросы. Вопросы веры. Каждый из них представляет нечто единое целое, которое шагая по прямой, не имеющей поворотов, тропе, вдруг сталкивается с перекрестком. Имя ему «Агора». Как центр пересечения людской веры и научных достижений.
Каждый кадр, каждый ракурс, каждая деталь в этом кадре — полотно отражающее всю красоту искусства не оставляя без внимания те чувства с которых это искусство начиналось. Видишь в этом жизнь. Жизнь в статуи, поскольку чувствуешь ее связь с жизнью людей ей поклоняющихся. Жизнь в писании, когда видишь, как востребована его ценность. Жизнь в песке, воде, других дарах природы, как неотъемлемые элементы рождающие возможность. Жизнь в людях, актеры исполняющие которых почти не прибегают к словам для собственного самовыражения.
Часто мы говорим, во что все превратилось? Часто видим беды, ужас, разрушения, страдание вокруг и сами тому подвергаемся. Думаем, что в прежние времена было иначе. А когда начинаем окунаться в историю, я замечаю что, несмотря на промежуток длиною в 1600 лет, изменилась только внешность того что зовется проблемой. Раньше слезы падали на песок и глину, теперь они падают на асфальт и паркет.
Поклон пред Аменабаром, за то, что является одним из тех немногих людей, что всегда чувствуют ответственность перед тем сложным материалом, который каждый раз находят. Проникновенное кино, которое стоит многим людям нескольких лет работы, либо результат конвейерного производства, плоды которого улетучиваются из памяти через неделю после ознакомления? Каждый раз грустно на душе когда видишь, что подобные фильмы у нас или в других странах показываются в паре кинотеатров города, имея по 2 сеанса в день. В то время как много совершенно никчемного материала из-за желаемой студиями, прокатчиками, коммерческой прибыли преобладает на афишах большинства кинотеатров.
Поклон пред Аменабаром за ту режиссуру и тот сценарий, что он смог нам с вами на радость предоставить. Видишь как вещи, в которых ты можешь быть не уверен, приобретают совершенно потрясающий и глубокий характер благодаря тому руководителю, что ими движет. Я не знал чего мне ждать от тех новых для большинства из нас актеров. Теперь я знаю, как сильно их потенциал был реализован. И понимаю, чего оно всегда стоит этот потенциал найти. Совершенно яркие и сложнейшие персонажи, которые были хороши изначально как на листке бумаги, так и после, когда листок воплощался в жизни.
Картина вертит религиозной темой как хочет, рассматривая ее внешне и изнутри с разных сторон и разными глазами, предлагая нам усомниться в благоразумности тех религиозных убеждений которым мы следуем. Евреи. Христиане. Язычники. Наука, как атеизм. Но атеизм ли это? Все то что довелось пережить зрителю за 2 часа 20 минут наводит на абсолютно разные мысли в связи со сложившимся восприятием, и каждый сделает свой вывод. Осквернение ценностей и убийства братьев по плоти лишь потому, что те приверженцы другой религии, в то время как убивающие проповедуют любовь к ближнему. А центром гневной сходки становится женщина-ученый, одиночка, верящая в философию. Пока на улице последователи разных религиозных убеждений резали друг друга, ее вера устремлялась высоко в небо. Не любовь ли это? Если брать во внимание Бога как Солнце. Солнце как конечную точку устремлений Гипатии. Бог как прародитель интересующей ее вселенной. Она, как приверженец идеи о том, что все мы братья. Все это я веду к тому, что увиденное заставило меня неизбежно прийти к мысли о человеческой гордыни и тщеславии. Именно они стали результатом рождения религии. Самые первые люди слышали самые разные истории, проникаясь в которые приписывали себя к определенному течению. Все это лишь потому, что также как и любой среднестатистический человек стремится иметь дорогой дом и дорогую машину чтобы превзойти ближнего своего и возвыситься над ним из-за двух описанных выше качеств, также и человек устремился использовать религию, да бы доказать что происхождение Иисуса, являющегося сыном Божьим, имеет прямое отношение к тому, чему следуют его религиозные убеждения, так как каждая религия жадно стремится заполучить деяния Божьи под себя. Что тогда есть истинная религия, которая одинакова для всех и имеет одно общее название? Это есть — любовь.
Визуально и интеллектуально совершенное кинематографическое полотно, реализующее наше возвращение к нашим истокам, стирая разницу в 1600 лет, когда речь заходит о том, во что мы верим.
Можно сколько угодно оценивать и комментировать роль, поступки, методы христианства- это ничего не изменит в истории. Все было как было. Это одна из самых бесконечных тем. Хочется оценить непосредственно само кино.
Понятно, что фильм рассказывает нам именно о раннем христианстве. Эта тема неоднократно поднималась во многих художественных произведениях. Я немало читала и знаю об истоках этой религии, но было очень интересно и, в то же время, тяжело наблюдать такое воочию. Тяжело было не столько оттого, какими методами достигалось желаемое, сколько оттого, что с узнаванием каждого нового факта из истории завоеваний, я все более и более теряю ту высокую оценку справедливости, правомерности христианской религии, которую мне прививали всю жизнь, может быть, не столь заслуженно по отношению к этому верованию. В фильме и показана неприглядная правда. Но, это, что касается истории.
Аменабар показывает нам две сюжетные линии, которые сначала идут параллельно, а потом сливаются воедино. Я бы сказала, что это не история женщины-философа Гипатии, но попытка осмысления ее роли в историческом процессе и влияния не только на дальнейшее развитие науки, философии, но и умы людей, окружавших ее. Это и просто человеческая история взаимоотношений. Каждый персонаж здесь показан достаточно ярко, индивидуально. Отлично показаны черты характеров, мотивы героев, поступки их вполне логичны.
Честно скажу, начало мне показалось немного затянутым, и я с трудом пыталась включаться в действие, но по ходу своего развития, сюжет начал набирать обороты, вызывать довольно бурные эмоции.
В фильме множество эмоционально напряженных сцен, что радует. Мне понравилась сцена погрома в библиотеке- сердце просто разрывалось за бесценные литературные сокровища! Великолепна сцена раздумий Гапатии об истинной форме земной орбиты- отлично показана и отыграна. И, конечно, трагическая сцена убийства Гипатии не может оставить равнодушным никого! Все это показано очень живо, точно, я бы даже сказала, в благородной манере.
На актерской игре как то даже и останавливаться стыдно… Великолепно выступили абсолютно все! Это истинно так! Остается только еще раз отметить, насколько талантлива одна из моих любимейших актрис Рейчел Вайс! Это доказывает каждый новый просмотренный мною фильм с ее участием! Однако, роль Гипатии, я думаю, станет одной из основных вех в ее актерской карьере.
Музыка прекрасна! Отлично дополняет видеоряд, выражает эмоции и настроения действующих лиц и атмосферу сцены. Композитору- низкий поклон!
Режиссура, как уже говорилось выше, великолепна! Отличные общие планы, виды города, а виды из космоса стали для меня своеобразным историческим новаторством- я подобного еще не видела именно в таком контексте.
Специально пишу о работе режиссера ближе к концу и по возможности компактнее, потому что могу бесконечно восхищаться- что там скрывать- САМЫМ любимым моим режиссером и АБСОЛЮТНО ВСЕМИ его работами БЕСКОНЕЧНО! Все же я пишу рецензию на один фильм, а не на все творчество гениального Аменабара!
Фильм «Агора» я ждала очень долго и теперь рекомендую смотреть его всем желающим. Это истоки наших с вами верований, это истоки науки. Это великое прошлое! Если вы интересуетесь историей, если вы изучаете религии, если вы поклонник хорошего, талантливого Кино, если вы поклонник Алехандро Аменабара или Рейчел Вайс, если, наконец, вы хотите увидеть драматическую историю Великой Женщины, Великих идей, Великой войны, Великой Любви, Великой трагедии, то Вам- сюда! Такое кино стоит смотреть!
Очень мощный и ценностно очень правильный фильм. Эпический и колоссальный — идеально выбранная эпоха позволяет Аменабару свести в одном месте в одно время основные ужасы и проблемы человечества всех времен и народов, создав настоящую энциклопедию людского невежества и деструктивности, проведя при этом очень четкие и легко читаемые параллели со всей последующей историей человечества и современным миром.
Кино прямолинейное, без особых тонкостей, идет напролом, бьет молотом в колокол и по головам, словно Аменабар, придя в окончательное отчаяние от непрекращающегося людского сумасшествия, делает последнюю попытку достучаться. Киноязык для этого выбирается простой, понятный, громкий, мощный. Можно за это критиковать по-киномански, а можно и похвалить, потому что, кажется, только так и можно еще пытаться кого-то встряхнуть и по-настоящему высказаться о столь важном, вечном, столь обширном и трагичном. Редкое кино.
Несмотря на формально вроде бы жанр пеплума, в центр сюжета Аменабар помещает не героическое повествование а-ля «Спартак», «Гладиатор», «Александр» или «300», а серьезные религиозно-социально-политические конфликты: «цивилизованная» языческая римская аристократия vs. набирающая силу «варварская» религия масс — христианство vs. старый «добрый» традиционный иудаизм vs. лавирующие между ними политиканы и, наконец, vs. научный, просветительский гуманизм, олицетворяемый Гипатией, отлично сыгранной Рейчел Вайз.
Да, смотреть тяжело. Monkey killing monkey killing monkey. Насилие порождает насилие. И тогда, и потом, и сейчас. В вонючем котле варятся жажда власти, манипулирование массами, сексизм, конфликты личности и толпы. Кипит этот котел на огне извечного столь присущего человечеству разделения — религиозного, социального, национального, полового — и чуть ли не на главном грехе, красной нитью, проходящем через фильм, — невежестве и неспособности мыслить.
Но кино отнюдь не чернушное. Луч света в темном царстве пусть и одинок, но сияет, ясно и ярко, как звезда. Альтернатива всему злу, с которой очевидно солидарен и сам Аменабар, — разум, терпимость, ненасилие, культура, искусство, гуманизм, критическое мышление, отсутствие слепой иррациональной веры в авторитеты (религиозные, политические). То, что Фромм называл радикальным гуманизмом. И этим гуманизмом весь фильм буквально пронизан.
Сила кино в том, что оно отнюдь не просто историческое, а остро актуальное. Параллели со всей историей «развития» человечества и современным миром налицо, все метафоры как на ладони. Человечество по сути с тех пор не поменялось, неважно 500, 1000 или 1500 лет проходит: все так же горят на кострах инквизиции Бруно и бесчисленные женщины, а в нацистских печах — евреи; революции и гражданские войны топят страны кровью; все так же громят города безумные толпы (неважно после футбольных матчей или после политических демонстраций); все так же «верующие» убивают друг друга крестовыми походами, исламским и другими фундаментализмами; все так же разрушают храмы, все так же взрывают статуи (пусть не Сераписа, а, скажем, Будды в Афганистане); все так же одни дискриминируют и убивают других, не похожих (будь то геи, негры или азиаты); социально-экономические проблемы не решены; все так же воруют и жаждут власти попы; а власть имущие погрязли во лжи и удовлетворении собственных амбиций; жизни все так же приносятся в угоду геополитическим интересам; а «общество» в целом существует, руководствуясь животными инстинктами. Продолжать можно долго. Разница в том, что развились технологии и общество потребления — пушки стали мощнее, брюшки стали жирнее. Но национализм, мракобесие, ксенофобия, жестокость, насилие, шовинизм, людская ограниченность, глупость и пр. и пр. — на своем месте. Да, теперь в школе учат, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот (хотя и по сей день далеко не все знают об этом), но разве человечество по большому счету стало умнее, чище, духовнее?
Возвращаясь к кино, — шикарный концентрированный фильм для всех тех, кто способен вылезать из скорлупы и готов задумываться о глобальных проблемах человечества как вида.
Трудно представить что-то более далекое от переживаний сегодняшнего дня, чем Александрия конца 4-го века. Трудно представить что-то более злободневное, чем та история, что рассказал про Александрию 4-го века испанский режиссер Алехандро Аменабар в «Агоре». Прошло больше полутора тысяч лет, а за окном все те же толпы, готовые резать и закидывать камнями (взрывать, таранить самолетами) друг друга, прикрываясь каждая именем своего бога…
Все что-то слышали про знаменитую Александрийскую библиотеку. В основном то, что она сгорела. Аменабар показывает то, что происходило вокруг этого события — противостояние язычников, иудеев и христиан, беседы философа Гипатии с ее учениками об устройстве Вселенной… И историю любви — почти невысказанной, спрятавшейся за философией и войной. Любви к одной женщине, той самой блистательной Гипатии, двух очень разных мужчин, ее учеников — раба, ставшего воином, и музыканта, ставшего политиком. И оба в итоге ее предали.
… «Агора» — почти уникальный пример такого кино, где очень внятно и достоверно (73 миллиона долларов, на минуточку) показанная древность служит фоном для очень сегодняшнего, горящего, кричащего сюжета. Аменабар, всегда снимавший на грани нервного срыва («Другие», «Море внутри», «Открой свои глаза»), в этот раз превзошел себя в эмоциональности. Кто-то скажет: надрыв. Люди добрые, некоторые вещи стоят того, чтобы о них кричать. Впрочем, Аменабару удается находить баланс между криком и медитацией. Его надрыв не заслоняет блестящего художественного решения. Несколько кадров остается в памяти и спустя много часов после просмотра. Например, разорение Александрийской библиотеки христианами, снятое с высоты в убыстренном темпе, отчего погромщики в черных капюшонах становятся так похожи на муравьеьв — метафора, согласен, лобовая, но очень уж хлесткая. Или эпизод, в котором один из героев с налитыми яростью глазами бежит к воину-христианину, и до последнего мгновения мы не понимаем, кого же человек с оружием будет крушить — статую языческого идола или нового собрата по вере…
«Агора», как хороший пирог, состоит из трех слоев. Первый, самый верхний и явный — война религий. Фильм Аменабара не антихристианский, как могло бы показаться на первый взгляд. Он против любой толпы. Любой идеологии как способа управления. В каждом языке мира патриотизм всегда означал и будет означать «убей иноверца». И так ли уж важно, кто кого первым начал закидывать камнями: язычники — христиан, или христиане — евреев. Любой бог — после Аменабара сложно писать с большой буквы — по определению служит ширмой для всяческой гадости. И еще он — этот или тот, неважно — бог ест любовь. Даже не просто ест — сжирает. Именно в этом — главная мысль фильма.
«Начинка» — та самая любовь. Несостоявшаяся. Гипатия, посвятив жизнь науке, сознательно обрекает себя на одиночество. Впрочем, глядя на то, как последовательно сдуваются ее потенциальные мужчины — ради карьеры принявший христианство Орест и ради драйва ставший убийцей бывший раб Даус, — кажется, что философическая девственность — не худший вариант для неглупой женщины. Рэйчел Вайс в заглавной роли великолепна, кроме того, и внешне, и внутренне очень похожа на… впрочем, это субъективно-личное:)
Третий слой — наука. Вокруг летят камни и льется кровь, а Гипатию заботит движение Земли вокруг Солнца — казалось бы, так себе насущный вопрос, особенно в ситуации гражданской войны. Однако, именно эта погруженность в свое дело долгое время помогает ей не сломаться среди всеобщего озверения. В мире предателей и фанатиков — что остается, кроме как смотреть на звезды…
Когда меня спрашивают, какой последний фильм я посмотрел на этой неделе, то мой ответ «Агора» вызывает некоторое недоумение. Действительно, вышедший на мировые экраны почти год назад, эта картина, наконец, добралась и до России, но, к сожалению, в силу разных причин, она не успела приобрести широкую известность и популярность. Поэтому просто скажу, что с перерывом почти в 5 лет, Алехандро Аменабар представил на суд зрителям свою пятую по счету режиссерскую работу. И я считаю, что получившееся кино определенно заслуживает нашего внимания.
Для того, чтобы поверхностно понять, на чем будет «замешан» фильм, достаточно прочитать слоган: «Александрия, Египет 391, год н. э. Мир изменился навсегда». Религиозные столкновения язычников, иудеев и христиан, которые так красочно описывают нам учебники истории, оживают и предстают перед нами в совершенно ином качестве. Падение «прежней» Римской Империи перед натиском «новой» религии христиан, а по сути — перед толпой людей, которым чуждо все то, что они не понимают. Режиссер проводит тонкую параллель между тем, что «можно», а что «нельзя»; что есть Бог, а что есть наука; что есть религия, а что есть власть. Те методы, которыми римские язычники устраивали гонения на христиан, — после были направлены на них самих, только помноженные на всю злость и ненависть представителей христианской религии. И пусть Алехандро Аменабара обвиняли в предвзятости, искажении религиозных начал и скрытой пропаганды атеизма — история утверждает обратное: так было, и от этого никуда не деться.
Человеческое сознание всегда пыталось постичь непостижимое. Новые ответы задавали более сложные вопросы, особенно когда речь заходила о вселенной. Что есть небо, звезды, земля?! Именно эти вопросы задавала себе главная героиня фильма, красавица Гипатия, чья роль была безукоризненно сыграна обладательницей Оскара, актрисой Рейчел Вайс. Будучи приверженницей философии Платона и Аристотеля, ее мысль заходила дальше, за границы понимания разумного. Когда простой народ продолжал верить, что Земля плоская, а небо — это крышка сундука, она, решая сложные геометрические задачи доказала, что земля движется вокруг себя и вокруг солнца, причем не по кругу, а по эллипсу, в одном из фокусов которого находится светило. Естественно, что вокруг такой женщины всегда находились ученики и обожатели. Ее речи были точны и красноречивы, она учила своих учеников доброте и преданности делу, равенству всех жителей Империи и целого мира. «Все мы братья», — говорила она. Для ее внутреннего «я» не существовало понятия «язычество» или «христианство», ибо по ее собственным словам она верила не в религию, а в науку и философию и даже на смертном одре не предала своих взглядов.
391 год н. э. в слогане фильма выбран не случайно. Он, как уже было сказано, символизирует не только эпохальную смену язычества на христианство, но и год, когда патриарх Феофил Александрийский получил от императора Феодосия-I разрешение на уничтожение языческих храмов, а по сути, на уничтожение всего наследия, которое так бережно хранилось и передавалось поколениями деятелей римской науки. Так была разрушена Александрийская библиотека. И трудно обвинять в этом только христиан или иудеев. В фильме ясно показано, что ответственность равным образом ложится и на язычников, которые замесили кровавую мясорубку.
Получилось, что Римская империя разделилась на «своих» и «чужих». Все, кто хотел сохранить свою жизнь, судорожно спешили принять христианство — и не потому, что нашли через нее путь к своему спасению, а лишь из-за того, что новая религия стала единственным способом остаться у власти, как, например, было с Орестом, префектом Александрии и учеником Гипатии. А «истинные» христиане, те, кто действительно нашел в новой вере средство для спасения души, поверили во Христа еще на том этапе, когда христианство было на грани подпольной секты. Как правило, это были неимущие граждане, или рабы, как в случае с Давусом, бывшим рабом Гипатии. Как видно, вопросы взаимосвязи религий тесно переплетаются вокруг главной героини. Она — словно Фемида, пытается всеми силами уравновесить чашу весов. Этот момент прослеживается в тонком любовном треугольнике Орест-Гипатия-Давус. «Все мы братья», — Она не ставила себя выше других, не предавала чужих интересов, держалась на расстоянии от чувств и любовных отношений. При этом создается ложное впечатление, что она никого не любила, но ей далеко не чуждо слово «любовь», ибо оно многогранно и может проявляться в любой ипостаси. Именно по этой любви она подарила свободу Давосу, именно по этой любви он, будучи не в силах изменить решение разъяренной толпы христиан, признавших Гипатию ведьмой, спас ее от мучительной смерти, позволив умереть без страданий. Именно по этой любви Орест, будучи уже христианином, всеми силами оберегал своего учителя от преследований, понимая, какая участь ей уготована.
Религия становится своеобразным двигателем власти. Ты либо принимаешь ее, либо нет. Третьего не дано. Сейчас кажутся кощунственными те методы, которыми изображались столкновения религиозных интересов. Христиане против язычников, Иудеи против христиан. И у всех одно оправдание всех действий — религия. Убийство не порок, если оно совершено во имя веры. Тысячи, сотни тысяч людей погибли впоследствии из-за этой парадигмы. Однако и сейчас, оглянувшись вокруг, мы увидим те же проблемы народов и религии, идущие к нам из глубины истории, причем, в сущности — по тем же законам и с тем же оправданием.
Таким образом, Алехандро Аменабар создал фильм, который превосходит все то, что мы до этого знали о европейском историческом кино и ставит новую планку, взять которую кому-либо еще будет очень не просто.
Для любой религии нет ничего страшнее двух вещей: лицемерия и фанатизма. На почве этих крайностей постоянно происходили и даже сейчас происходят конфликты между людьми. Испанский режиссёр Алехандро Аменабар в своей работе «Агора» ставит в центр повествования именно фанатизм и человеческую нетерпимость, показывая зрителю, чем это чревато.
С точки зрения художественной ценности фильм, безусловно, оставляет яркий отпечаток в кинематографе. Аргументирую. На сегодняшний момент есть сотни и тысячи исторических художественных фильмов, которые затрагивают жизнь христиан в эпоху поздней античности, как их гнали, мучили и убивали. В то же время можно по пальцам пересчитать те художественные фильмы, которые рассказывают нам о той эпохе, когда христианство стало государственной религией и как христиане поступали с язычниками и другими иноверными. В этом смысле фильм лично для меня весьма знаковый.
Честно говоря, я чрезвычайно удивлён, что Аменабару благодаря продюсерам удалось собрать внушительный бюджет для создания фильма — почти 75 миллионов долларов, что для такого рода фильмов, да ещё и не голливудских, очень и очень неплохо. И это при том факте, что создание исторических фильмов, где упор делается не на экшн, а на драматизм, предприятие довольно рискованное. Впрочем, результат налицо — каковы вложения, таковы и плоды: фильм прекрасный.
К визуальной составляющей создатели подошли на должном уровне. Понравились виды Александрии с высоты птичьего полёта, в особенности поразил Александрийский маяк, который в своё время был произведением архитектурного искусства и который был утрачен человечеством из-за землетрясения…
За время просмотра мою голову не покидало одно слово — щепетильность. Именно так можно охарактеризовать работу художника-постановщика и целой армии декораторов и костюмеров, которые кажется, не упустили ни одной маловажной детали в процессе съёмки. Всвязи с этим нет ощущения фальшивости, что ты попал в полуголый съёмочный павильон и тебя нагло дурят за твои же деньги. Реконструкция античной одежды, строений, предметов быта завораживает взгляд.
Кстати, порадовало цветовое решение костюмеров разделить христиан и язычников, одев первых в черные плащи до колен, а вторых в светлые туники и тоги. Сразу возникла аллегория с добром и злом, хотя в контексте истории проводить такие параллели будет неразумно, ведь как язычники, так и христиане были гонителями и угнетаемыми в разное время. Но в «Агоре» именно язычники попадают под «раздачу», да и невооружённым глазом видно, что режиссёр Аменабар сочувствует язычникам и тому миру, который был беспощадно уничтожен христианским фанатизмом. Показательна сцена, где раб-христианин нападает на своего господина-язычника Теона (Микаэль Лонсдаль) и избивает его до полусмерти, а тот никак не может/не хочет ответить. Иносказательно эту сцену можно интерпретировать как будущее торжество христианства над языческим миром.
В эпицентре бушующих религиозных конфликтов нам показывают жизнь учёного-философа, женщины Гипатии, роль которой исполняет Рейчел Вайс. Не буду бросаться в омут догадок, напортачили ли с образом Гипатии исторические консультанты Аменабара, однако то как она прописана в сценарии и сыграна самой Вайс мне понравилось. И можно даже закрыть глаза на несоответствие возраста и образа актрисы (в 391 г. н. э. и в 415 г. н. э. Рейчел Вайс выглядит одинакого). Гипатия — это волевая, умнейшая женщина своего времени, которая была наголову «выше» остальных мужчин, погрязших в патриархальных стереотипах и религиозных доктринах. Как в XVI веке н. э. вышла замуж за своё государство Елизавета Английская («королева-девственница»), так и Гипатия полностью отдалась служению философии. Как Елизавета не захотела делить страну с иностранными владыками, так и Гипатия понимала, что если она выйдет замуж, то потеряет самое ценное — возможность искать истину.
После просмотра «Агоры» я то и дело на разных сайтах сталкивался с аннотациями к этому фильму, которые малокомпетентные критики списали друг у друга, так и не удосужившись посмотреть кино. В таких синопсисах в частности говорилось, что «Гипатия разрывалась в своей любви к двум мужчинам — бывшему рабу Давосу и благородному Оресту…». Прочитав этот бред, наверное, многие кто пошёл в кинотеатры был введён в заблуждение. Увы. В фильме нет места для такой любви и уж точно её нет в сердце Гипатии, которая конечно же любит своего престарелого отца, свою философию, своих учеников,…но уж никак не разрывается между рабом и аристократом.
В киноленте есть два сильных момента, которые накаляют атмосферу повествования до предела. Это — варварское разрушение Александрийской библиотеки в конце первой половины фильма и, конечно же, сам финал. Причём финал можно предсказать ещё в середине картины, но это его нисколько не портит. Здесь вы услышите самую проникновенную музыку, здесь вы увидите, как сильно нужно любить человека, чтобы убить его. Финальный эпизод, я считаю, на пять с плюсом.
Резюмирую. «Агора» — сильный фильм с исторической точки зрения. Многим он может показаться пустым и скучным, но это далеко не так. В век откровенного треша типа «Гладиатора» или «Трои» фильм режиссёра Аменабара выглядит незаурядной драматической историей о женщине, которая оказавшись в буре религиозных конфликтов, не прогнулась под систему, пытаясь отстоять то, что ей принадлежит по праву рождения — возможность думать не по шаблону.
409.8 тыс., 
280.8 тыс., 
