Чужак в чужом краю, он живет вне закона и никому не доверяет. Его единственная цель — выполнение миссии, окончательный смысл которой остается туманным. Его путь по Испании напоминает сон, хотя пролегает по конкретному маршруту. Во время путешествия ему предстоит пересечь незнакомую страну и погрузиться вглубь собственного сознания.
Джим Джармуш достиг нижних пределов скорости повествования
Кто такой Джим Джармуш? В числе прочего — член нью-йоркской богемы. Богемы, в которую входят десятки деятелей искусства: живописцы, литераторы, критики, музыканты, гурманы, ученые, философы. Я так и представляю себе эту картину: самые модные дизайнеры, режиссеры и художники, актеры и другие эстеты собираются в модном ресторане где-нибудь в Нью-Йорке и обсуждают. Что? Искусство. Это несчастное искусство, «безграничное» и «необъятное», которому уже все косточки перемыли и расставили по полочкам в баночках. Его настолько упорядочили, что оно перестало быть безграничным, оно вдруг оказалось понятным и прозрачным, доступным каждому. Эта богема захлёбывается в демагогичных разговорах о прекрасных картинах, скульптурах, фильмах. Ведь это так интеллектуально. Они ограничили себя искусством, ограничили свою жизнь и создают это высосанное из пальца искусство. Они живут не в реальности, а в отражении этой реальности. В противовес им всем и создан этот фильм.
Раньше модно было быть панком. Раньше модно было быть скинхэдом. Раньше модно было быть психом, быть фриком. Теперь модно быть ценителем искусства.
В течение всего фильма главный герой меняется с разными странными людьми спичечными коробками, ест тоннами бумагу и пьет свое эспрессо «in seperate cups». А люди, которых он встречает рассказывают ему об искусстве. Они настолько возвысились над миром, что могут говорить лишь о высших формах его прояления. Сам по себе мир грязен и уродлив, прекрасно же его отражение.
«Те, кто возвысил себя над другими отправляются на кладбище. Там они понимают, что жизнь — лишь горстка праха». Они возвысили себя, они думают, что они важны.
В противовес всему медленном унылому немногословному действию, герой Билла Мюррэя начинает материться через слово, кричать и размахивать пушкой. Он не изображает из себя ничего, не философствует. Он себя не контролирует. «Думаешь, уничтожив меня, ты сможешь снять ограничение с реальности?». Но что же в ответ говорит чёрный парень? Очередную заумную бессмысленную фразу: «Реальность субъективна». Билл Мюррэй — единственный реальный человек во всём фильме.
Ты свободен, ты свободен, тебе не надо никого убивать, не надо с умным видом выслушать мысли сумасшедших бродяг, не надо ездить туда-сюда на поезде, и делать всякую хрень. Почему человек, которого так и хочется назвать главным героем весь фильм вместо двойного эспрессо пьет два эспрессо в разных чашках? В этом есть какая-то недоступная рядовому человеку философия? Нет, просто желание ограничить свою жизнь бессмысленным принципами, бессмысленными правилами.
Нет правил, нет смысла, и не надо его искать.
Наверняка я всё не так понял, но, к сожалению, я могу судить о фильме только в пределах моего восприятия мира. Они все равно есть, эти пределы. А сам фильм красивый, очень красивый. Кристофер Дойл — просто молодец.
Пересматривать не буду, очень унылое, скучное кино.
Ну вот и наступил тот самый, казалось, такой невозможный момент, когда я не понял Джармуша. Точнее сказать, сама-то идея понятна, и цель автором достигнута, но методы её достижения… Что-то с ними не так. Или со мной. Исходные параметры: я не пил, косяком не затягивался, ничего не принимал, не находился в несмотрибельном настроении, я просто расслабил мозги и смотрел в экран. Полученный результат: скучное и унылое повествование, такое себе роад-муви по поверхности общечеловеческих ценностей, сводящееся в итоге во внутренний конфликт творческого наследия его автора с неизбежными реалиями жизни, в которой в конце концов всегда проигрываешь. Увы, но таковы правила игры. Наверное, именно поэтому после сцены (самой экстремальной — на фоне всеобщего болота) с убийством реальности в лице Билла (Мюррея) руками иллюзорного отождествления, обличенного в черную кожу, которая плывет до этого по экрану в неизвестном направлении более чем 90 минут, прикрываясь цветными наглаженными костюмами и каменным лицом, первое, что приходит на ум, — это вопрос «А сколько же лет уже Джармушу?»
Операторская работа на высоте, это бесспорно. Красиво, стильно, вкусно. Но в определенный момент начинает тошнить от чрезмерной монотонности очередного поднесения ложки ко рту и от самого процесса жевания. Тем более что кашу подают всё такую же! В этом даже обозначилась кое-какая параллель с последним Триером (не исключено, что я всё ещё нахожусь под влиянием личной депрессии последнего, которую он выбросил на зрителя в столь ужасной форме). Завораживающая картинка, плюс философское самокопание автора в хаотично рассыпанных по лабиринту личных переживаний многоточиях и знаках препинания, выраженных в образах, никому кроме него не нужное. Что-то присутствует из этого в обоих фильмах. Джармуш, конечно, на абсолютно противоположном полюсе со своим дзэном и своей наивностью, но суть искусства от этого не меняется. Это кино снято для богемы. Или для самого себя. Отсюда и вопрос — так для кого же существует кино?..
И не зря сквозь сонливые кадры с коматозной скоростью мелькают кофе с сигаретами, коробки спичек, меняющиеся экстравагантные персонажи, главный герой чем-то смахивает на призрак с прописными а-ля самурайскими цитатами, а в какой-то из моментов на его пути попадаются сломанные цветы. Это всё своего рода итог (надеюсь что промежуточный) творческой жизни, поставленный автором прямо напротив эпицентра навязчивых и банальных вопросов о смысле нашего бренного существования. Но ответ можно не искать, нет в этом никакого смысла, как и не было ни в одной из его историй. Есть только пределы, за которыми человек теряет контроль. Для кого-то за ними будет реальность, для кого-то — наоборот. Только для меня такой вывод получился уж слишком наивным и личным, а вот кино останется таким, каким оно есть. Скучным, бессмысленным, неинтересным. И жаль, что это пришлось сказать о Джармуше.
Сторонник релаксирующих тибетских практик и не слишком общительный негр (Банколе), лицом похожий на статую моаи, получает странное задание: показательно посещать кафе, пару дней ждать прибытия скрипки и относиться к происходящему субъективно. Для выполнения он в срочном порядке отправляется в Испанию и в номере отеля находит голую женщину с пистолетом и сосками, смотрящими в разные стороны (Уэрта). Не совсем ясна степень бытия, в которой женщина пребывает — может, ей заплатили, может просто эротический сон — но сексом она подозрительно предлагает заняться сразу. Герой объясняет, что на работе не положено, правда, даму на улицу не гонит. Из предательских синопсисов зритель уже знает, что негр — наемный убийца.
Казалось бы, кому-кому, а Джармушу не получится поставить в укор даже то, что лучшее в его фильме — виды из окна поезда, потому что именно там и должна оказаться суть всего происходящего. Однако вот оно, своим визуальным совершенством исчерпывающее собственные плюсы кино. «Пределы» упрямо забивают во главу угла привычный режиссерский символизм в непривычных для него масштабах, совсем не в тех сценах, которыми любуется зритель. Сначала только необъяснимость голой женщины кажется чем-то искусственным, но потом ее догоняет и весь фильм в целом. За атмосферу без тени смущения здесь отвечают спичечные коробки и бумажки с непонятными записями; образ главного героя, кажется, позаимствован из другой работы Джармуша «Пес-призрак», но лишен иронии, а главная идея, собственно, проталкивается силой аффирмаций наподобие «реальность случайна».
Герои у Джармуша теперь чересчур прямо говорят о том, что раньше доносилось до зрителя почти поэзией, и это еще возможно было бы принять за искренность с публикой, если бы существовал какой-то намек на отказ от поэтичности, но его нет. По сути, современный Джармуш относится к Джармушу прошлому как плохие стихи к хорошим, а не как прямые тезисы к праздности метафор; режиссер пытается сразу быть и сомнительным философом, и занудным воспитателем, без пяти минут Аронофски. И собственную вербальную иронию — общение героев на разных языках — здесь он бесстыдно трансформирует, вместо обсуждения мороженного подсовывая героям, простите, устройство мира.
Оригинальность центрального персонажа достигается неизменным заказом двух кружек эспрессо вместо одной, а мораль освобождения национальной самоидентификацией посредством костюма с родной символикой. «Пределы контроля» по стилю слишком прямолинейное и показательно философское роад-муви, там большую часть времени занимает дорога, и ощущения от просмотра действительно как после долгого утомительного пути. Какой-то умник однажды сказал, что не важен пункт назначения, важен сам путь к нему. Судя по увиденному, не всегда. И если уж по прибытии разрешаешь героям, убийце и жертве, строго художественно повести мудрую беседу о высоком, пусть в следующий раз это будет интереснее, чем, скажем, у Джона By.
Проваленная попытка Джима Джармуша превзойти все, что он до этого создал
Джим Джармуш — человек, который в целом оказал огромнейшие влияние на современное авторское кино. Его почерк копируют десятки других режиссеров, его картины возведены в культовый статус, в конце концов, его имя знает любой человек, имеющий хоть какое-то отношение к кинематографу. Чего еще можно желать? Правильно, превзойти все, что до того создал. Создать шедевр, который войдет в золотой фонд кинематографа — и я не хочу этим сказать, что режиссер хотел что-то кому-то доказать, или не дай бог заслужить признание совсем другой публики, которая никогда не понимала его творений. Но я отчетливо вижу, что Джармуш, создав у себя в голове гениальную концепцию, на этот раз не смог с нею совладать — более того, его необузданная мысль вышла за все рамки, превратив «Предел контроля» в его самую слабую работу — по сути мы видим лишь наметки мысли, но не более. Мне было отчетливо ясно, что хотел сказать автор — однако этого не достаточно, чтобы сваять по настоящему сильный фильм, или не дай бог шедевр.
Конкретно эту работу можно сравнить с примером, который пришел ко мне в голову сразу с наступлением финальных титров. Представьте себе ситуацию, когда при сдаче сложнейшего экзамена на довольно непростую тему ученик приносит экзаменатору лишь пустой лист бумаги — и предлагает ее наполнить своими мыслями и идеями. Однако мне трудно представить, чтобы в этом случае обе стороны были довольны — особенно тот, кто получил этот самый пустой лист. Так как наполнить пустой сосуд это конечно хорошо — но это должен был сделать тот, кто сдавал экзамен. То есть в нашем случае режиссер — я не сомневаюсь, что он вкладывая в проект как мог. Но в итоге мы получаем лишь яркую обертку — а художественное содержание приравнивается к нолю. Каждый сам волен интерпретировать увиденное — для кого-то это метафизическая притча сродни «Мертвецу», кто-то разглядел типичный триллер, поданный на сей раз в довольно необычной форме, а кто-то вообще увидел совершенное произведение искусства — очевидно, разглядев нетривиальную мысль автора, которая на деле более чем прозрачна.
Разумеется, о фильме, в котором по сути нет содержания, нельзя говорить объективно. Однако если на минуточку забыть о том, что режиссер данной картины — гений, забыть об именах актеров и взглянуть на вещи ни от чего не абстрагируя, можно ощутить шок. Ведь по сути зритель не должен включать воображение — а максимум к примеру решить, чем кончился фильм, если создатель решает оставить открытый финал.
Главный герой в исполнении джармушевского завсегдатая Исаака де Банколе почти все время молчит. Его лицо не выражает ровно никаких эмоций, он четко следует неведомым нам инструкциям, ходит по музеям, которые как мне думается, являются частью некой метафизической пустыни и встречает разных людей, скорее всего которые существуют лишь в его воображении. Осуществляется обмен спичечными коробками, после которого он съедает секретную записку и медленно, в страшно замедленном темпе путешествует дальше по своей, скорее всего иррациональной реальности. И ведь видно, как стараются актеры придать действию хоть какое-то разнообразие — Тильда Суинтон отлично вошла в свой образ, чтобы он там не значил. Ее героиня блондинка проводит на экране считанные минуты — но Суинтон великолепна даже тогда, когда мы слышим от нее лишь сбивчивые рассказы о Хичкоке и «Сталкере» Тарковского. Жан-Франсуа Стевенен, Луис Тосар, Пас де ла Уэрта, Джон Хёрт и Гаэль Гарсия Берналь по сути являются лишь пунктами отправки главного героя дальше в путь, по прибытию которого он наконец выйдет за рамки реальности, и проникает туда, куда проникнуть невозможно — и встречается лицом к лицу с абсолютным злом, с человеком, который вероятно олицетворяет собой все худшее от кафкианской Америки — и этого неприятного типа воплощает не кто иной, как Билл Мюррей, в чем проявляется немалая ирония. Отчего хоть немного, но было радостно — это как раз один из светлых моментов.
Помимо всего прочего, хочется хвалить наверное лишь форму — завораживающие операторские изыски радуют глаз, музыка за кадром играет весьма стандартная для творчества Джима и всего арт-хауса в целом, иногда даже превращаясь в саундтрек к триллеру сродни скажем к работам Дэвида Линча. Но при этом если саспенс и нагоняется, то только ближе к концу, когда все происходящее на экране поддается лишь способностью абстрактно мыслить, что несколько отвлекает от напряженной линии. Впрочем, это и не особо важно — так как хронометраж почти двухчасовой, и медитативно-формообразующие кадры порой навевают дрему. Хотя иначе при таком содержании и быть не могло — поэтому люди, максимально далекие от подобного рода кино, а привыкшие скорее к старым добрым блокбастерам, вообще могут выключить сей фильм через десять-пятнадцать минут вступления. Раз уж даже видавшие виды киноведы яростно сводили скулами.
Бесспорно — перед нами первый полностью проваленный по содержанию фильм Джармуша. При этом отчетливо прослеживается его неординарная манера повествования, однако его оголтело-аскетичная манера подачи здесь достигла своего апогея, превратив довольно интересную концепцию в пресловутую форму без внутреннего содержания. Просящий зрителя о том, чтобы он на максимум включил свое воображение, Джим совсем забыл, что наполнять кино смыслом — его работа.
Некий молодой чернокожий человек получает последнее наставление в аэропорту и отправляется в путешествие по Испании. Поездка совсем не для собственной души, а ради выполнения какого-то задания. Герой Исаака Де Банколе во время своего краткого пребывания в том или ином городе, постоянно находится в состоянии ожидания чего-то, какого-то знака, который внезапно должен появиться почему-то именно там, где он сам находится. Чернокожий парень встречается с разнообразного склада людьми, которые, видимо, не особо любят говорить на иностранных языках, постоянно спрашивая: «Вы говорите по-испански?», на что непременно следует отрицательный жест головой основного персонажа картины. Герой Де Банколе путешествует по интересным испанским местам, попутно обмениваясь спичечными коробками с людьми, которых играют весьма известные актеры.
Даже для самых изощренных любителей различных головоломок и поисков смыслов эта картина покажется самой настоящей пустышкой. Мастер всевозможных притч, обычно подталкивающих зрителя на серьезные размышления после просмотров, Джим Джармуш на этот раз реально перемудрил со своей философией. Получилась просто сладкая конфетка в блестящей обертке, раскрыв которую, человек съест содержимое и забудет. В попытках найти ответы на вопросы, которые были заданы в этом повествовании, зритель будет терпеть поражение за поражением, а в выигрышной позиции останется только сам Джим Джармуш.
Автор, внушив своими работами нам то, что у него всегда получается и будет получаться что-то умное и поразительное, сотворил нечто, что не поддается каким-либо объяснениям. Кинув приманку, режиссер отправляет нас в путь по своему кинополотну, в котором, если хочешь, то находи смыслы, хочешь, что-то додумывай, создавай свою собственную культуру и моду на вещи, где пестрить яркими цветами будет только «The Limits of Control». Если раньше Джармуш подталкивал нас на какие-то размышления, то здесь мы должны наталкивать тараном себя сами, а Джим снял то, что хотелось только ему, не думая о том, какова будет реакция людей. И в итоге все предоставленное ко вниманию повествование можно охарактеризовать четким и ясным словом «бред».
Так-то если говорить о самих компонентах, которые составляют фильм «Предел контроля», то картина с точки зрения визуального ряда и музыкального оформления, безусловно, является эстетическим шедевром. Лента, в которой сочетаются манящие своей красотой виды испанских городов, своей природой, архитектурой вкупе с гитарными рифами и изображенным бытом смотрится просто замечательно, при этом доставляя удовольствие человеческим глазам. Но ведь кино мы любим не только за внушительные и радующие очи виды, не так ли? В картинах должен быть какой-то смысл, задача, а не претензия к зрителю, спрятанная где-то за углом кафешки, в которой, как и обычно, персонаж Исаака Де Банколе пьет сразу две чашечки эспрессо.
Что касается актерской игры, то исполнителям своих ролей играть тут даже и не пришлось. Все задачи заключались в следующем — подойти к столику, сесть, рассказать какую-то ерунду и передать спичечный коробок, все. Конечно, Пас де ла Уэрте нужно было постоянно демонстрировать свое тело, но ей к этому не привыкать. Отсюда следует тот факт, что наличие в фильме Тильды Суинтон, Джона Хёрта, Гаэль Гарсия Берналя, Билла Мюррея положительных моментов к общему впечатлению не прибавило. Говоря об Исааке Де Банколе, чистом второплановике, которому в кои-то веки досталась главная роль от его друга Джармуша, то тут оценивать нечего, минимум оброненных слов, по типу «нет», и постоянное каменное лицо, это все игрой актера считать не принято.
«Предел контроля» — это очередной фильм «чисто для себя» от Джармуша, который, честно сказать, перегнул палку, лучше уж было что-то снять, как «Кофе и сигареты». Режиссер играется с нами, нашими чувствами, заставляя думать над тем, над чем размышлять и не требуется вовсе, зритель обманывается еще круче, чем в картине «Сломанные цветы». Также явный ощутимый минус здесь в хронометраже, который заставляет откровенно скучать, динамика отсутствует, а посему действо не способно удерживать человека постоянно у экрана. Лично я очень люблю творчество Джима Джармуша, но эта лента является явно лишней в его фильмографии.
Джармуш в начале своего творчества был очень интересным персонажем. Его фильмы «Stranger than paradise» и «Down by low» были тонкими, глубокими, эстетскими. Мотив «бесполезного бегства», когда, куда бы ты не шел, все равно «кажется мы здесь уже были» был неординарен, безысходен и до чертиков стильным. Эти фильмы напоминали по вкусу «южный блюз» под аккомпанемент саксофона Лури, «Jockey full of burbon» (надеюсь правильно написал) Уэйтса, неспешные роуд-муви. Это был очень лабильный, продуманный стиль.
Что случилось с Джармушем потом? Неожиданно он ударился в цитирование У. Блейка, полузаумных миссионерских фраз а-ля «Жизнь — не газовый баллон без газа внутри», и проповедование «черного расизма».
О чем «Предел контроля»? Да все о том же. Надо снять фильм, чтобы было как в «Собачьем сердце», где в цирке все фокусы одобрены культпросветкомиссией. Надо и инфернальное путешествие снять, и пройти 9 кругов ада, и повстречать разных культорологически просвещенных персонажей, потом сделать гимнастику, полежать с голой дамой, вспомнить основы дзен-буддизма, трактат великого китайского мудреца У Чань Эня «Путешествие на запад» и заодно дать понять, что только черные ребята знают, что такое жизнь, и только они понимают друг друга без слов (в каком-то фильме это уже было). Потом опять показать чашки кофе с верху (черт, опять де жавю), и японскую девочку со спичками из тайного… простите, я хотел сказать таинственного поезда. Может, он решил косить под Тарантино — разговоры про Хичкока и самоцитирование? А это выход!
И честно, задумайтесь: при таком раскладе разве нужен сюжет? Все покивают головой и скажут — независимый кинематограф призревает все условности. Вот пусть Джармуш и призревает условности. Только при этом пусть уже бросит переводить пленку и делать вид, что он понимает в этой жизни столько же, сколько Далай-Лама. А ведь вначале карьеры он только задавал вопросы. А это всегда интереснее, чем занудное: «Запомни! Первым было яйцо! А если ты этого не понял, значит ты не говоришь по-испански»!
Назовите мне самые скучные моменты в вашей жизни, и я наверняка найду там что-то интереснее, чем фильм «Предел контроля», который изначально позиционировался, как сильный и прямо очень умный фильм от культового режиссера, с которым я так и жаждал познакомиться.
Сразу скажу, что смотрел фильм ночью, и в итоге это меня добило в конец.
Как вы считаете, можно ли не уснуть при просмотре фильма, в котором 1,5 часа из 2х предложенных показывают незамысловатую рожу губастого негритёнка и то, как сам счастливый обладатель этой рожи безмолвно ходит по молчаливому городу? Так вот, ответ — это очень сложная задача. Если же вы все-таки вытерпите, то я вам соболезную.
При просмотре у меня постоянно вертелись в голове два вопроса: когда уже начнется динамика и когда все это уже закончится? Ответы оказались неутешительны.
После фильма я спросил у людей, о чем этот фильм и мне ответили: «Это же Джармуш».
Это хорошо конечно иметь возможность так кратко описывать кино, но проблема в том, что я до этого фильма никогда не видел работ этого режиссера. Поэтому у меня возник другой вопрос: «Скажите, пожалуйста, точнее, небогемному кретину, о чем был этот фильм?» На что мне сказали, что суть этого фильма заключается в двух вещах: 1. Жизнь не представляет никакой ценности. 2. Человек может всё.
И здесь я осознал, что ничего не упустил, а как раз, наоборот, всё понял. Я действительно понял суть всего этого фильма, но до последнего не хотел верить, что нет никакой сверхидеи в этом нем. Все оказалось очень просто. И тогда мне захотелось спросить Джармуша — зачем надо было снимать полтора часа бессмысленно ходящего мужика ради вот этого? Не лучше бы было просто сказать эти идеи и уложиться в 10 секунд, а не растягивать на 2 часа?
В общем, подводя итоги, хотелось бы сказать, что в фильме все-таки можно найти некую манящую атмосферу. Но в целом, как я считаю, фильм скучный, неинтересный и не несет никакого высокого смыслового посыла.
97.3 тыс., 
76.2 тыс., 
13.8 тыс., 
