Господь создал все из ничего, но материал все время чувствуется (Поль Валери)

Весьма это, должно быть, экзотично — быть почитаемым теми, кого открыто презираешь, а уж получить от них пальмовый дрючок — в этом, безусловно, особый шарм. Ханеке, на пару, кстати, с Триером, не устает доказывать справедливость уподобления публики забитой бабе из рабочего квартала: чем сильнее лупишь, тем шибче любит.

В противоположность Триеру, изложившему в «Догвилле» альтернативное Евангелие о перевернутом, будто низринутом из белой дыры мире, где и Бог Отец — злой, и оного Дочь не готова к всепрощенью издевательств фарисеев, — Ханеке орудует в рамках традиционных идеологем, но орудует хмуро.

То ли для заострения нескончаемой коллизии, то ли чтобы зритель ненароком не отвлекся на пасторальные красоты, картина реализована в вернувшихся в моду черно-белых красках.

Итак, что может статься дурного в деревне, населенной хорошими людьми? Да пожалуйста, что угодно: убийство лошади, отправка врача на длительный больничный, несчастный случай на работе, уничтожение капусты, суицид, избиение детей, поджог, инцест; наконец, если кому-то показалось мало перечисленного, — мировая война. Злоба множит двойников и ее корни унавожены моралью — светской и несветской — может, конечно, и мораль устроена на выстраданной поколениями боли, но то уже не проблема Ханеке, он так глубоко разбираться не подвязывался. Примечательно, что пуск последующим безобразиям задали два врачевателя, из них один — по душам. Первый, доктор, поплатился за излишне отеческие чувства, выраженные в радикально-плотской форме, второй, душеправ который, наказал детей за банальное опоздание к обеду. Тем и зачалось. То, что подозреваемые в дальнейших бесчинствах, — дети пастора, понятно уже из одного их обозначенья белой лентой — ироничным символом невинности. Мальчик угрюм, он не согласен, что он смертен, если вас интересует его мнение, он намерен пободаться; девочка — тоже не подарок, смирение только внешнее: она остроумно изложила взгляды на упершуюся в принципы возмездия веру, распяв на кресте из ножниц канарейку. То, что капуста ответила за поступок барона, а фермер — за капусту, немного объясняет и почему малыши пострадали за грехи взрослых: оно, стало быть, всеядно и бьет наотмашь. Захочет — в четвертом колене отзовется.

Неясно лишь, что Ханеке хотел сказать введя в фильм псевдорассказчика, который определенно не мог знать и половины произошедшего, а его собственные амурные дела лишь отвлекают. Чтобы указать на белые ленты, что ли, да несколько вопросов им задать?

Конец оставляет в небольшом неведении — что же на самом деле произошло. Это, видимо, отдельный пунктик: всего знать не дано. А не больно и хочется.

8 из 10

Проблема насилия, его скрытые механизмы, являются программной для творчества австрийского режиссера Михаэля Ханеке, который как минимум трижды за последнее десятилетие взрывал киномир своими бескомпромиссными и совершенными лентами («Пианистка», «Скрытое», «Белая лента»). Наконец, этот мастер в 2009 году удостоился высшей кинематографической награды — Золотой Пальмовой ветви — то ли за выслугу лет, то ли за ожидаемое масштабное обобщение феномена зла, нашедшее отражение в истории немецкой деревеньки накануне Первой Мировой войны.

Чтобы до конца разобраться даже в сюжете «Белой ленты» мне пришлось посмотреть ее дважды. В отличие от предыдущих работ, Михаэль Ханеке использовал огромное множество персонажей, каждого наградил своим характером и патологией и умело связал их не только по отношению друг к другу, но и к мировой истории. И если, к примеру, образ целой страны трудно было разглядеть в Эрике Кохут, извращенной пианистке, то на сей раз замысел режиссера в общих чертах был на поверхности. Правда и сам замысел в свою очередь был куда масштабнее. Попытаться отыскать истоки зарождения нацизма в системе немецкого воспитания и менталитета, обобщить и репрезентировать, разобраться в понятиях обыденного зла и насилия, зреющего за закрытыми дверьми домов и в душах детей, присовокупив к этому патриархальное религиозное давление, и при этом не остаться в рамках одного времени и пространства, а оставив место для актуальности сегодняшнего дня — задача поистине грандиозная и великая, требующая небывалого мастерства и сосредоточенности, коими Ханеке природой щедро одарён.

В одном поместье начинают происходить загадочные, страшные события. То проволоку на проезжей части натянут, то сарай подожгут, то ребенка помещика высекут. В закрытом мирке, где все друг друга знают, эти маленькие преступления начинают сеять панику и подозрения, ведь преступник ничем себя не выдает, а все расследования в итоге приводят к ложным доносам и тупикам. Что происходит в деревне, внятно ответить не может никто, хотя бы потому, что самому режиссеру интересно совсем другое. Вообще, если внимательно смотреть «Белую ленту», то ответ на банальный вопрос «кто преступник?» лежит на поверхности, но он отнюдь не так очевиден, как хотелось бы. Сквозь призму этих происшествий, Михаэль Ханеке демонстрирует отношения между людьми, сложившимися в немецкой патриархальной системе, диктат одной личности над другой, моральное и физическое насилие в семьях и атмосферу подозрительности и злобы между людьми. Люди, выросшие в этой системе координат, в деревне, продолжают двигаться по заданной траектории, а пришлые, такие, как учитель или баронесса, лишь констатируют нездоровость отношений между людьми, основанной на подчинении и извращенной мстительности, как говорит сама баронесса, и бросив мужа, отправляется в Италию. Ведь «шалости» детей, за исключением избиения умственно отсталого ребенка, не идут ни в какое сравнение с той мерзостью, что творится, к примеру, в семье доктора, растляющего свою дочь и использующего и унижающего акушерку. Не так все гладко и в семье барона, раскрывающей еще одну грань устройства этого места — помыкание мужем жены. Пасторская семья, протестантским воспитанием, основанным не просто на шлепках, а на моральном насилии над детской личностью, заключающегося в ежедневном промывании мозгов, ограничении детской сексуальности и муштре, превращающей детей в высокоорганизованное единое существо, дает ключ к пониманию природы нацизма. Именно системность и повсеместность такой модели отношений, по Ханеке, является одной из причин насилия в общем, и страшнейшего насилия, захлестнувшего мир во время Первой и Второй мировых войн.

Давно известная нелюбовь Михаэля Ханеке к правым и ультра-правым партиям, из-за которых он покинул родную Австрию. «Белая лента» своего рода манифест и удар этому политическому крылу, отстаивающему национализм в якобы здоровой, патриотической форме, а в итоге приводящей к нацизму. Еще у Лени Рифеншталь была показана сверхорганизованность нацистского общества. Михаэль Ханеке в свою очередь, приводит нас к мысли, что насилие в семье способно породить дегенератов, которые продолжат истязать свои семьи. Вкупе с немецкой патерналистской системой воспитания, пестующей обязательность и исполнительность, агрессия, подавляемая закладываемая в психику ребенка, при должно организации может быть направлена в то русло, в которое его направил в свое время Адольф Гитлер. Сомнительно смотрится белая ленточка, как символ чистоты, ведь ее так легко спроецировать на символ чистоты расы. Заметьте, что дети пастора и остальные дети, действительно очень организованы, причем Гитлер у Ханеке в юбке, та самая девочка, что ножницами проткнула птичку. Именно она научает сверстников, как надо поступать с «провинившимися», а убийство отцовского голубя свидетельствует о крайней ненависти у этого ребенка, направленной уже и против репрессивной системы воспитания. Национализм является руслом для юношеской агрессии, которую умелые люди, действительно верящие в предназначение и чистоту своей нации, используют в своих целях, что видно не только в Германии 1914 года, но и в современной России и по всему миру.

«Белая лента» таким образом становится не просто анализом исторических событий и насилия в общем, но и одним из наиболее актуальных художественных высказываний современности. Выводы каждый может сделать сам, благо режиссер предоставляет такую возможность. «Белая лента» не только идеальна технически и сценарно, но и столь многогранна и серьезна, что ее можно назвать вершиной творчества Михаэля Ханеке.

10 из 10

Фильм эстетически выдержан в форме своеобразной притчи, формат которой отсылает нас к произведением гениального австрийского писателя Франца Кафки.

Как и Кафка, Ханеке рисует нам черно-белый мир патриархальной морали, мир подавляющих человека нравственных законов. Идеальный мир, стройный, чистый, по-мещански опрятный. У каждого своя роль. Каждый послушен сдержан и вежлив. Дети изучают лютеранские хоралы. Крестьяне собирают урожай. Землевладелец обеспечивает крестьян работой и соответственно пищей земной. Пастор же обеспечивает пищу духовную. Все идеально. Но весь этот мир держится на незримом, неявном, но при этом весьма ощутимом насилии, что как тяжкий груз ложится на плечи всех жителей деревни.

Да, весь этот идеальный, замкнутый мирок порядка хоть и выглядит образцовым, но внутри раздираем роем противоречий. Закрепощающая мораль выливается в чудовищное, абсурдное восстание, в немотивированное, казалось бы, насилие. Сначала абсурдное, и поэтому ещё более чудовищное, насилие копится внутри каждой семьи. Но затем случается то, что должно было случиться — происходит выплеск насилия во вне. Появляются первые жертвы. Потом жертв становится ещё больше. Абсурд из завуалированного становится явным. Страх, боль находят выход.

Какая может быть развязка? Каков конец череды актов насилия. Чем должно кончиться вращение пыточного колеса, руку к которому прикладывает каждое действующее лицо?

Развязки быть не может. Ответ остается за скобками. Эстафета страдания и боли началась задолго до начала описываемых событий. Конец не виден и тоже лежит за рамками повествования. Очевидно только одно — в сложившейся ситуации виновны все!

Фильм при этом выявляет два важных социальных феномена.

Во-первых — корни любого экстремального, нелогичного, бесчеловечного насилия. И подразумевается не только нацизм, террор и т. п., но и вообще любая война. Война получает импульс в кабинете пастора, как это ни парадоксально. Мы видим только одну деревню, но внезапно понимаешь, что таких деревень, таких «пасторов», таких «баронов» очень много. Целая страна, весь мир состоит из таких деревень. Возможно, что весь мир является одной такой деревней.

Во-вторых — генеалогию морали. Бунтующие дети, подавляемые системой взглядов взрослых понимают внутреннюю подоплеку любой догматической морали, разрушают и попирают эту мораль, а затем вырастают и из прагматических и циничных целей создают собственную моральную систему. Колесо пыток продолжает вращаться, войны продолжают идти.

Выход из этого пыточного колеса видится только в том, чтобы осознанно противопоставить механизмам скрытого подавления и открытого насилия противоположенные чувства — любовь, сострадание, милосердие.

Ханеке не эстетизирует насилие, так может думать только тот, кто не уловил главного гуманистического посыла этого фильма, тот кто не чуток и не сострадателен. Не поймет фильм только типичный житель «деревни». Это послание, конечно, не на поверхности. На поверхности обычно только лубочные картинки о добре и зле, успокаивающе обывателя, и лживые проповеди всевозможных «пасторов» от любых конфессий, партий, движений и организаций. Ханеке не такой «пастор». Он подлинный гуманист и настоящий художник.

Оценка: 10 из 10

Белые ленточки — символ чистоты и непорочности — повязывает пастор безымянной немецкой деревушки на руки своих детей. Он верит, что белые ленты, регулярные молитвы и подчинение старшим — те составляющие, с помощью которых его наследники станут истинными немцами. На дворе 1913 год, немецкое село пока еще живет тихо и мирно, но уже где-то на интуитивном уровне ощущается приближение большой беды. Размеренное существование сельчан прерывает череда таинственных злодеяний: местный доктор чудом остается в живых после падения с лошади, зацепившейся за специально натянутую кем-то проволоку, жена уважаемого работяги неожиданно погибает прямо на работе, маленького сынишку барона находят в лесу связанным и избитым, а сына деревенской акушерки почти ослепляют. Неудивительно, что вся деревня, шокированная этими происшествиями, впадает в состояние подозрительности, недоверия и озлобленности. Со временем, молодой школьный учитель, от чьего лица ведется повествование, кажется, начинает все ближе подбираться к устрашающей разгадке и обличению загадочного преступника, а дети с белыми повязками планомерно и без сожаления подбираются к тому понятию об «истинном немце», от которого страна и мир будут еще долго вздрагивать.

Новый фильм Ханеке — два с половиной часа черно-белой киноанатомии зла, скрупулезное и хладнокровное исследование людей, устроивших из двадцатого века кровавую баню. И речь тут не о конкретных гитлерах или фашистах в целом, а именно что о людях, которые варились в собственном лицемерном дерьме на медленном огне истории, все дальше и дальше утопая в фекалиях лжи, зависти, злобы и ненависти. Это миллионы людей, которые боялись сказать правду вслух, боялись услышать правду от других, лгали и унижали своих отпрысков, попутно сочиняя благообразные прикрытия из серии моральных установок. Пройдет совсем немного времени и эти массы вместе со своими детьми и всем своим дерьмом взорвут жизнь планеты, решив, что только «истинные арийцы» достойны человеческого существования, а другие — устроят семьдесят лет издевательств над собственной страной, а третьи — Хиросиму, а еще, много лет спустя, будет 11 сентября, далее — везде. В этом фильме, если не заснуть во время просмотра, можно действительно наблюдать небывалый для художественного кино убедительный набор причин чудовищных событий прошлого и настоящего, Ханеке будто препарирует человеческую натуру, не впадая в истеричный пафос, а просто показывая — вот вы какие люди, вот кто виноват во всем, вот вам зеркало. И отражение в этом зеркале, пожалуй, за исключением баронессы, пытающейся свалить из этого ада, выходит ошеломляющим. Не то чтобы мы раньше думали о себе очень хорошо, но хотелось как-то верить в лучшее. Теперь — бессмысленно.

8 из 10

Посмотрела этот фильм на Московском Международном Кинофестивале. Была поражена. Фильм о действительном отношении взрослых к детям (в то время начало первой мировой войны). Они должны были во всём слушать своих родителей. Если не так — порка и белая лента. Символ невинности и чистоты. Взрослые думали, что она отгородит их от всякого рода дурных мыслей, поступков. Но как же они ошибались. Никому не нужные дети ищут удовольствие в мести своим родителям. Хотя даже не столько в мести, сколько в возможности показать, что они тоже могут причинять боль. Из-за них страдают невинные люди… Вот именно из таких детей вырастали фашисты. Жаждущие мести и завоевания людей слабых и невинных.

Фильм — действительно шедевр! Игра актёров (детей) просто поразила. Они настолько талантливы, невинны и убедительны, что все 2,5 часа я сидела в абсолютном напряжении. Рядом сидящую женщину я готова была убить, т. к. она постоянно шелестела конфетами и чипсами. Фильм для ценителей. Фильм для понимающих толк в настоящем кино.

Советую идти на фильм заранее подготовившись. Он не простой, но очень реалистичный.

Эта картина, как и любое арт-хаусное кино, многим зрителям может представиться скучной, «серой» и бессмысленной, что нельзя назвать в корне ошибочным или невежественным, так как всякое искусство субъективно. Лично мне метод съемки Михаэля Ханеке импонировал всегда: этот неспешный, но одновременно с этим держущий в напряжении весь фильм стиль повествования завораживает и притягивает к себе все мое внимание.

После просмотра «Белой Ленты» у меня остались впечатления, которые очень редко посещают меня именно после просмотра фильма: скорее казалось, что я прочитала рассказ какого-нибудь классика мировой литературы, и теперь обдумываю все прочитанное, вспоминая каждую деталь, каждый диалог, смакуя процесс осознания идеи произведения, проникновения в замысел автора. И еще практически всю картину меня преследовало ощущение страха, или скорее даже леденящего душу ужаса, который никогда не посещал меня при просмотре любого, даже самого разудалого хоррора.

Как для сельского священника белая лента является символом чистоты, невинности, добра и справедливости, так для меня эта протестантская деревня стала своеобразным образчиком невежества, жестокости, ненависти, сноббизма и прочих пороков ханжеского общества. Именно этого и добивался режиссер, он хотел показать причину, по которой поколение фашистов третьего рейха стало таким, каким оно стало, как некогда А. Н. Островский в своей «Грозе» хотел показать причину вырождения российского дворянства и его устоев. Но у Островского ведь была Катерина. И закончив просмотр фильма я невольно задумалась, а был ли тот самый «луч света» у Ханеке, и мысли невольно вернулись к тому трогательному моменту, когда младший сын священника совершает такой чистый и искренний поступок. Это действительно один из самых светлых моментов фильма, однако он лишь мгновение, лишь эпизод, который теряется в детской жестокости и бесчеловечности, в родительской холодности и эгоистичности, в безразличии «сильных мира сего» и всеобщей заботе о том, чтоб все выглядело благообразно, и только об этом. Лишь местный учитель, от лица которого и ведется повествование, казалось бы не принимает участия во всем этом и искренне пытается докопаться до правды, но у него не хватает сил противостоять сильному, уверенному в своей правоте священнику, не позволяющему никому даже предположить, что «в консерватории что-то не так», и герой тихо удаляется, оставив «цитадель зла» нетронутой.

Это сильный, серьезный фильм, заставляющий задуматься и дающий возможность что-то понять, далеко не всем он придется по душе, кому-то он может показаться слишком «тяжелым», кому-то слишком нудным, но на мой взгляд, посмотреть все же стоит, потому что если вы не попадаете под эти категории людей, вы будете вознаграждены сполна.

10 из 10