Глубокая и откровенная картина Михаэля Ханеке, с творчеством которого удалось мне познакомиться не так давно, причем откровенная не в плане определенных сценичных эпизодов, а в плане «оголения» человеческого быта в замкнутой на экране общине, которая на заре произошедших в истории событий, сама готова преподнести резонанс и хаос.

Фильм Михаэля Ханеке «Белая лента», пожалуй, один из редчайших представителей европейского и мирового кинематографа, который основан на изысканном стиле изложения текста, язык, которым общается режиссер со своим зрителем, понятен для каждого по-своему. Картина демонстрирует причинно-следственную связь между странным образом происходящими событиями, авторы картины в свете четких и ясных событий, дают возможность пройтись по лабиринту и в каждом уголке кадра найти тайно спрятанный ребус.

Атмосфера и визуальный ряд фильма переданы замечательно, безмолвные лица главных героев и отсутствие эмоций, весь сюрреализм, переданный на экране вопреки своему определению, все равно становится ясным для зрителя. Подводя итог, могу отметить талантливую режиссерскую работу Михаэля Ханеке, которому можно привести в один ряд Дэвида Линча и Терренса Малика, который фильмом «Белая лента» оставляет не слабое чувство страха и пустоты, и показывает нам целый коктейль причин страшных событий общества, политики прошлого и будущего.

9 из 10

Маленький баронат на севере Германии. Канун первой мировой. До Пивного путча чуть менее 10 лет, до «Ночи длинных ножей» около 20. В условиях жестокого и авторитарного воспитания живут дети местного пастора. Священник пытается привить отпрыскам идеалы благочестия, не гнушаясь насильственных методов. А тем временем по селу прокатывается череда жестоких событий, первым из которых становится подстроенный несчастный случай с местным врачом.

Именно этим событием и «встречает» зрителя фильм «Белая лента». Вся последующая запутанная история условно делится на две части. С одной стороны освещается жизнь сельского учителя, от лица которого и ведется повествование. С другой, события происходящие в самом селе, делящиеся в свою очередь на маленькие истории о жизни разных людей, периодически перекликающиеся между собой. Деление это, как я уже оговорился, весьма условное, просто сама история романа учителя с девушкой из соседней деревни стоит особняком от остальных перипетий фильма. Этот роман словно находится вне жестоких событий, разворачивающихся вокруг. При этом, как и полагается тому историческому периоду, ухаживания учителя за возлюбленной выглядят целомудренными и благочестивыми, что так резко контрастирует с бытом многих других героев картины.

Ханеке выстроил свой фильм таким образом, что перед зрителем предстают уклады общества того времени, и их «грязная» изнанка. Так, уважаемый всеми доктор на поверку оказывается похотливым циником, запросто насилующим родную дочь и скрывающим от общества наличие своего незаконнорожденного сына. Странно, что многие ругают режиссера за «сухость» картины. Сюжет развивается достаточно плавно (и это при том, что изначально происходящие события никак между собой не связаны), а рассказчик подробно вводит зрителя в курс дела. Еще одной особенностью фильма, которую часто критикуют, является открытый конец. Вернее сказать, он даже и не открытый, просто фильм выстроен как повесть от одного лица, и все, что осталось от него скрытым, так и останется загадкой для зрителя. Связанны ли между собой зловещие преступления, или каждое совершено отдельным лицом, каждый волен делать предположения сам.

Главным подтекстом фильма является быт и особенности воспитания детишек пастора. Выращенные в чрезвычайной строгости, в душе они копили злобу и жестокость. Способны ли они были на ужасные злодейства или же нет? Именно этот вопрос ставит перед зрителем открытая концовка. Так или иначе, но события, разворачивающиеся в семье пастора и в деревне, навсегда формируют характеры этих детей. Многие усмотрели в этом намек на корни идеологии будущих Национал-социалистов, их образованность в купе с решительностью, жесткостью и жестокостью.

Недаром события фильма обрываются с началом первой мировой, началом очень важного исторического периода для Германии и всего мира.

Фильм снят в черно-белом формате, что придает ему атмосферу того времени, цвета не позволяют отвлекаться на визуальную сторону, концентрируя внимание на сюжете. «Белая лента» — это глубоко символичный фильм, в нем много аллегорий и метафор, вроде распятой дочерью священнослужителя канарейки. Игра актеров на высоте, при этом в фильме нет киношных красавцев, герои выглядят как обычные люди.

Оценка: Серьезное и взрослое кино, демонстрирующее зрителю уклады немецкого общества в период предвещающий правление нацистов. Вопросы, поднятые в картине, так и остаются до конца не раскрытыми. Ханеке предлагает зрителю самостоятельно оценить все, что он показал.

9 из 10

О фашизме много фильмов снято. Но нет ни одного, похожего на этот. И время действия не то — преддверие Первой Мировой. И герои не те — пастор, учитель, доктор, акушерка, крестьяне, дети. Много детей. Нет ни пушек, ни танков, ни самолётов. И о политике будет упомянуто всего раз — сообщение по радио о гибели Франца Фердинанда. Никаких привычных атрибутов фашизма здесь не присутствует, и слово это не прозвучит ни разу. Но вряд ли найдётся зритель, который усомнится в том, что этот фильм — именно о фашизме, о самой тёмной, мрачной, неприглядной его стороне — о ненависти.

В «Белой ленте» нет выраженной сюжетной линии. Есть несколько эпизодов, рассказывающих о жизни австрийской деревни. Эти фрагменты связаны лишь закадровым голосом учителя, общими персонажами и тем, что каждый из них повествует об очередной свалившейся на местных жителей беде. И ещё детьми. Что бы ни случилось, они вырастают, как из-под земли и наблюдают за чужим горем. Когда их спрашивают, что они делают на месте несчастья, они вежливо и благовоспитанно сообщают, что пришли узнать, не нужна ли их помощь.

Странные они, эти дети «Белой ленты». Словно вышли из вывернутых наизнанку, поменявших полярность «Гадких лебедей» братьев Стругацких — холодные, чуждые миру взрослых, объединённые между собой невидимой нитью сопричастности. От них тянет могильным холодом богооставленности, и за их спинами прячется зло, которое ощущают все жители деревни, но боятся, не хотят увидеть, продолжая жить размеренной и, как им кажется, благочестивой жизнью. Только самые маленькие из детей остаются чистыми существами с добрыми помыслами. У тех, что постарше, невинности не остаётся в душе — и только белые ленты напоминают о том, что утрачено.

Фильм снят в чёрно-белом цвете, точно не осталось других красок в этом царстве зла, где добра почти совсем нет, только едва видны крохотные ростки, которым вряд ли суждено вырасти.

Раньше мне «Забавные игры» Ханеке представлялись самым страшным из просмотренных мной фильмов. Но рядом с «Белой лентой» они выглядят и вправду всего лишь игрой. У этих картин слишком разный масштаб. В «Забавных играх» два подонка, издевающихся над несчастной семьей — тоже символизируют зло. Но они там всё-таки исключение из правила, тёмная сатанинская сила, вторгшаяся в нормальную жизнь. «Белая лента» рассказывает о мире, погрузившемся во мрак и притворяющемся, что этой черноты нет.

Очень сильный. Очень мощный фильм. Неслучайно он заслужил в 2009 году Золотую пальмовую ветвь в Каннах. Настоящее кино.

Смотреть обязательно.

Фильм Михаэля Ханеке, который успел вызвать множество противоречивых мнений, и при этом получил целых три приза Каннского кинофестиваля. Кино, действительно, непростое, глубокое, одним словом — фестивальное.

В основе сюжета протестанская деревушка, где жизнь местных особенным разнообразием не отличается, и каждый день начинается так же, как и предыдущий. Но однажды в их обыденном существовании начинают происходить большие перемены: странные события, которые приводят жителей этой небольшой деревушки в смятение и непонимание происходящего, но события, объединяющие всех одним и тем же вопросом: кто ко всему этому причастен?

Белая лента, ту, что повязывали на руку в знак невинности и чистоты помыслов. Только довольно странно было наблюдать за теми, кто так рьяно выступал за соблюдение законов Божьих, закрывая глаза на свои поступки, которым даже трудно дать объяснение, не говоря уже об их оправдании. Кто выходит на первый план всей этой мрачноватой истории, так это дети. В данном случае режиссёр показывает нам отдельные фрагменты из жизни взрослых и приоткрывает дверь в мир тех, кто вынужден терпеть и привыкать к такому по отношению к себе обращению. Тема насилия и унижения здесь, конечно, прослеживается очень явно. А её завуалированность под детективную историю всего лишь мастерский приём Михаэля Ханеке, которому удалось оставить зрителя в полном неведении относительно развязки той как раз таки детективной части фильма. Он оставил нас без ответа, но быть может, на этот вопрос вовсе и не надо было отвечать, а главное осталось там, внутри, что нам и нужно было заметить, понять и почувствовать.

Порой создаётся впечатление, что по персонажам (большей их части) «Белой ленты» можно увидеть тех, кому нет места в нормальном обществе, их поведение ну никак нельзя отнести к критерию адекватности, не говоря уже о его нравственной и моральной составляющей. Тогда, собственно говоря, и возникает главный вопрос: каких людей может воспитать такое «общество»? Себе подобных, или же тех, кто будет ещё хуже, чем предыдущее поколение?! Может, тогда и «расплата за грехи отцов» имеет право быть осуществимой?

То, что Михаэль Ханеке решил выпустить «Белую ленту» в чёрно-белом варианте, на мой взгляд, было правильно. Потому как данную историю не стоило «окрашивать», ведь тогда единственное, что в этом фильме радовало бы, так это цветовая палитра, ведь другого повода просто нет.

Вообще, после просмотра «Белой ленты» такие мысли начинают появляться не сразу, а постепенно, по мере того, как ты начинаешь снова и снова прокручивать в голове увиденное, так что сперва вас может посетить мысль о том, что вы зря потратили время. Но, повторюсь, это только сперва, так что к просмотру, безусловно, рекомендуется.

10 из 10

Какой-то старикан глухо бубнит за кадром, выскребая из памяти историю своего знакомства с будущей женой, постоянно сбиваясь в сторону от основной темы, растекаясь рассеянной мыслью по странным событиям, сопутствовавшим явлению его светлой любви, выводя вперёд нагромождение разных происшествий, связанных необъяснимой жестокостью поступков, не обнаруживающих себя, скрытых людей.

В патриархальной германской деревеньке кто-то натягивает проволоку на пути скачущего всадника, изводит капустный урожай поместного дворянина, безжалостно охаживает розгами потерявшего бдительность баронского сынка и едва не ослепляет недоразвитого ребёнка местной простолюдинки, поднимая волну страха и недоверия, соединяющую вместе пути барской горничной и молодого учителя школьной детворы.

В промежутках между их короткими встречами и долгими разлуками нас водят по сельским дворам, открывая двери и окна за которыми творится разное, мало похожее на людское добро: батрацкий отпрыск копит гнев на хозяина, думая, что работая на него насмерть убилась мать, святой отец стальной строгостью вправляет своим детям мозги безжалостной поркой, а безобидный на вид доктор, разглядев в подросшей дочери женскую стать, изводит унижениями старую приживалку, вынуждая её оставить работу и кров.

Странные происшествия, оставаясь без явной причины, казалось бы, получают мотивированных на их совершение обиженных и оскорблённых, которые, наверно, не прочь куда-нибудь излить свою боль и печаль. И сам учитель, от первого впечатления, готов поверить в рождённую насилием взрослых детскую злость, но у него, как и у следователей нет никаких фактов, кроме сбивчивого рассказа девочки о своих навязчивых снах.

Можно последовать его примеру, пытаясь расследовать неочевидную причинно-следственную связь жестоких поступков, но даже внутри семейных разборок сурового пастора суровость отца, возбуждая ненависть у взрослых детей, не растворяет добра в сердце младшего ребёнка, не позволяя вывести заманчивую формулу самовоспроизводящегося зла, тогда как сам режиссёр, на пару с оператором, черно-белыми кадрами упорно намекают на ясность мира, чётко определяющего добро и зло и, будто бы не приемлющего иного.

Контрастная картинка вносит смятение в напрашивающуюся логику прямого пути от одного зла к другому, превращая его в лабиринт с разными выходами, к которым ведёт непредсказуемо путанный след, плутающего по нему расстроенного путника. Где и как он сходит с праведной дорожки на кривую — загадка для самого Ханеке и для всех остальных тоже. Ведь это он, по стариковски, кряхтя, склеивает память постаревшего учителя, заставляя того вспоминать о любви, а сам ковыряется в криминальных фактах, оставляя неразрешимую загадку: кто, кого и зачем.

Сам учитель, как видно, и теперь, спустя годы, не знает ответа, не смотря на мудрость прожитых лет, или просто его память уводит в сторону первый поцелуй невинной красотки Евы, за непорочный восторг которой можно без зазрения совести выдавать первый кинематографический приз, как и не ограничиваться простой похвалой Леонарду Проксауфу, истекающему болью под не моргающим оком сверлящего его объектива кинокамеры, как и всем взрослым, у каждого из которых оказался свой конёк.

Прав ли был учитель, подозревая в нехорошем, на первый взгляд, предельно чистых детей, страдающих от совершенно грязных взрослых, и где происходит невидимый переход одного зла в другое? А то, что оно переходит сам Ханеке, похоже, держит за очевидный факт, завершая фильм точкой — днём покушения на эрцгерцога Фердинанда в Сараево, положившем начало первой мировой войны, покушения, напрямую совершённого двумя несовершеннолетними людьми, убийства, за которым потянулся кровавый поток глобальной катастрофы, в истоках которой, как намекает Ханеке, лежит всё то же незаметное домашнее зло.

С интервалом в девять месяцев пересмотрел «Белую ленту», которая взяла последние Канны. После того, как глаз божий с алтаря сомкнулся будто бы в вечном сне, и по экрану побежали титры, я сказал, что Ханеке, пожалуй, лучший мастер кино на сегодняшний день. Под этим не стоит понимать что-то большее и выходить за рамки двух слов, начиная приписывать немцу то, чего в нем нет и уже не будет в силу возраста и зашоренности мироощущения. Ханеке не творец и не великий комбинатор, он не художник и уж тем более не последний оплот мирового кинематографа, он искусный ремесленник и исследователь, способный копать на таких глубинах, где большинство вязнут, тонут и в итоге скатываются в трюизм. Ханеке же идет до конца, медленно, нехитрой поступью находит границы этой толщи глины, выходя при этом сухим из воды. Можно конечно обвинить автора в том, что большую часть своей работы он делает по пути к этой луже с грязью, а не в ней, предпочитая скорее указывать в каком направлении копать, нежели самому брать лопату в руки. Но при подобной вовлеченности автора в процесс, «Белая лента» стала бы скорее открыткой постмодерна, а не учебником по его истории.

Приближаясь к 70-ти, Ханеке периодически заговаривается и порой проговаривает такие вещи, которые уже собственно успел показать, причем не один раз. Однако за всеми этими повторами не устаешь изумляться, насколько человек понимает, что такое кино и по каким рецептам его надо снимать. Оставляя за закрытыми дверями порок, Ханеке, тем не менее, добивается такого эффекта, что хочется заткнуть уши и не слышать криков, взмахов розгами, потому что за этим всем очень различим свой голос. И может быть с точки зрения морали, к которой с возрастом режиссер тяготеет сильнее, или неудавшейся детективной истории, которой по-моему вообще болеют все режиссеры после 60, «Ленту» можно оборвать минуте на сороковой, то вот отталкиваясь от мастерства Ханеке, который каждую сцену плотно фарширует всеми элементами из книг по режиссуре, кино стоит своих двух с половиной часов.

Говоря о «Белой ленте», все как оголтелые начинают вывешивать свастику и носиться вокруг нее, что не совсем верно и, уж простите, не толерантно по отношению к «не немцам», которые тоже люди. Исследование Ханеке — это не попытка объяснить (и уж тем более оправдать) нацизм, а гораздо глубже и умнее. История немецкой деревни — это история мира по Ханеке, история того, как извращение ценностей, их мутация и бесконечное рокированье ведут к миру, в котором духовность и мораль становятся бесполезными придатками, скелетами в шкафу. Трагедия прошлого века по Ханеке — это вовсе не Гитлер и Вильгельм II, а силы, которые привели их к власти, причем силы эти не носят исключительно локальный характер и арийскую кровь, те же силы добивали прикладами николаевскую семью в Ипатьевском доме. Новый мир и новое мышление, которому скандировали миллионы людей в разных точках земного шара, приносят в зубах сомнительные ценности — безнаказанность за содеянное становится главным наказанием. Постмодернистский мир, заложником которого мы стали сегодня, начался не с убийства эрцгерцога Франца Фердинанта, и не тогда, когда доктор упал с лошади у собственного дома, Ханеке выходит за рамки собственного фильма, апеллируя как минимум к «Веселой науке» Ницше. Потому что «Бог умер» уже в тех, кто повязывает своим детям на рукава белые ленточки, которые через несколько лет окрасятся кровью со знаком солнца во всю ширину.