В отличие от других своих фильмов, действие которых развивается в современное время, Ханеке перенес действие нового фильма в канун Первой мировой войны.

Небольшая немецкая деревушка потрясена рядом событий — несчастный случай с местным доктором, потом смерть женщины на лесопилке, избиение ребенка барона, поджог сарая. Виновные так и не найдены. И апогеем всего становится известие об убийстве Франца Фердинанда в Сараево.

По словам Ханеке, этот фильм о «происхождении каждого вида терроризма, будь то политического или религиозного характера».

Может я конечно не совсем корректно приведу сравнение, но фильмы Ханеке у меня почему-то ассоциируются с фильмами Девида Линча. Вот только мистицизм и сюрреализм Линча для меня остается непонятым, а фильмы Ханеке, который так же не дает ответов, доставляют некое садомазохистское наслаждение. Ханеке не смакует насилие и жестокость, которые он выливает на зрителя, а незаметно расставляет едва видимые акценты. Ведь насилие и жестокость действительно возникают из ниоткуда, но быстро растут как раковые клетки. При этом Ханеке показывает какими монстрами могут быть люди, люди которые с первого взгляда кажутся невинными и безобидными. Именно белая лента, которая должна символизировать непорочность и невинность, символизирует насилие рождаемое ярлыками, которыми клеймят людей. «Благими намерениями выстлана дорога в ад» — еще один лейтмотив фильма Ханеке. Каждый человек носитель зла. Ведь правильно говорят «не буди лихо пока оно тихо», но нет в природе человека пробудить дремлющее зло, даже в невинной душе.

Отойдя от психологического и эмоционального анализа фильма, стоить отметить с каким мастерством Ханеке показывает все происходящее. Черно-белое изображение, безэмоциональные лица действующих лиц, полный аскетизм и никакого проявления эмоций. Все-таки подобное может сделать истинный мастер. Недаром фильм стал одним из лучших в фильмографии режиссера и усыпан различными кинонаградами.

В 1954 году, после длительных пререканий с редакторами, Голдингу все-таки удалось выпустить дебютный роман, который впоследствии сильно повлияет на литературу XX столетия, навсегда столкнув с литературного пьедестала образ ребенка, как создания невинного и светлого по своей природе. Конечно, титул одного из самых жестоких романов современности будет оспорен скептиками, ведь два трупа за всю книгу — это не серьезно, и любая литературная «кровища», внешне кажется более жестокой. Но «Повелитель Мух» жесток не внешней атрибутикой, а подтекстами, в которых ясно продемонстрировал детский социум, как общество потенциальных дикарей-убийц, которые за считанные недели уничтожат в себе все представления о цивилизации, развивавшиеся тысячелетиями. Фильм Михаэля Ханеке, снятый по собственному сценарию, с иной позиции говорит все о том же, так же намекая на фашизм, при помощи кинематографических средств, и отличается главным образом тем, что показывает мир взрослых, с их проблемами, интересами и… детьми. Фактически, «Белая Лента» — детектив, в котором даже не требуется называть имен преступников и рассказывать последовательность их действий, влиявших на сюжет — они слишком очевидны, если принять во внимание только один невообразимый факт, остающийся под сомнением до последних кадров, хотя о нем, в той или иной мере, был весь фильм, настолько сильно пропитанный родительскими неприятностями и желаниям видеть в собственных детях отсутствие тех пороков, которые они уже простили себе. Так, о белой ленточке, символе невинности, достойно упоминается лишь однажды, в контексте наказания, будто бы внешне праведная жизнь — достойная причина забыть об этом интересном символе чистоты, как, в общем-то, и о самой чистоте. Поэтому, если Голдинг в свое время показал этакую притчу во языцех, то Ханеке не отрывает детей от взрослого мира, но ярко намекая на то, что у небесных созданий есть свои тайные мысли и целый мир, в котором война началась пораньше, чем 28 июля 1914-го года.

Действие происходит в начале ХХ века и посвящена событиям небольшой деревни вокруг барского поместья, где жизнь носит спокойный консервативный уклад, и ничто особенно не влияет на взгляды людей, для которых время, можно сказать, стоит на месте. Поэтому дальний фон грядущей Мировой Войны важен — это глобальное событие, единственное, которое хоть в какой-то степени донесется до них гулким эхом. Но до этого еще далеко, а в самом начале округу потрясает иное известие — лошадь доктора упала у самого дома, и он сломал себе ногу. В деревне, это очень большое несчастье, но причина шокировала людей больше, ведь кто-то натянул между деревьями проволоку, которая вскоре бесследно исчезла. И забыли бы со временем столь странное и беспардонное покушение на жизнь и здоровье медика, если бы количество странных случаев и происшествий не превысило норму — на гнилом полу провалилась женщина, кто-то связал и выпорол ребенка из семьи барона, а потом еще и сарай сгорел. Поэтому, невольно начинают ползти слухи, что не все эти случаи несчастные, и потому неспокойно стало в этом королевстве. Режиссер мастерски освещает и преподносит проблему отцов и детей, но при этом совершенно оттеняет куда более главную и насущную — проблему детей и других детей, которые переживают за родителей не меньше, а может в чем-то и больше молодого человека, испортившего грядки с капустой, в качестве безосновательного обвинения в случившемся с матерью. Но самой буквальной метафорой стала записка скромного мстителя, найденная у изувеченного ребенка в лесу: «Ибо я — Господь, Бог твой, Бог-ревнитель, наказывающий детей за грехи отцов до третьего и четвертого рода». Суть в том, что ни ее автор, ни прочитавшие герои просто не смогли понять уместность этого фонтана пафоса, а потому режиссер адресовал это зрителю, как главный ключ к пониманию одной из идей, которых тут множество, заключающейся в том, что наказанием родителя в четырех поколениях может быть только его ребенок. А с такими воспитательными навыками, какие показаны у взрослых героев в этом фильме, некоторым из них самих не мешало бы обвязаться белыми ленточками, впрочем, все равно запачкают быстро.

Другой большой вопрос, поднятый фильма — роль божьей воли. Не в прямом смысле, а в том, котором ее понимают обыватели. Тут хорошо показано, что восточный фатализм никогда бы не прижился на западе, с манией уповать на Бога, искать виноватых и вершить свой тайный суд. Бывает, что в фильмах нет виноватых, но о «Белой Ленте» нельзя так сказать — тут уж скорее нет невиновных и, кто-то увязает в мелких бытовых пороках, а кто-то пытается вершить правосудие. Надо отметить мастерство режиссера в том, как изящно он, показывая детей весь фильм, дал понять, что на них и их проделки мало кто смотрит серьезно, не сквозь пальцы, а ведь это были самые важные моменты картины, и идущий по перилам моста мальчик вовсе не дурацкий эпизод, а фактическое обличение главного зачинщика торжества, почему-то подумавшего, что Бог может желать его смерти, и убеждающегося, что его жизнь, а с ней и дело, не напрасны. Может, поэтому, кое-где священникам не рекомендуется иметь семью, а то вырастут детишки в ежовых рукавицах империалистического воспитания и станут слишком ревностно отличать добро от зла, что на самом-то деле никому не надо, и в церковь люди вообще-то ходят за прощением, а не за наказанием. И это желание сохранять спокойствие тихого омута станет основной целью, до самого финала, в котором Ханеке откровенно шокирует и оставляет в недоумении от просмотренного, в хорошем смысле. И ведь не зря этот фильм уже по выходу причислили к классике — в таком виде, в каком он сделан, «Белая Лента» могла выйти еще пятьдесят лет назад, но именно сегодня, когда многие уже забыли, что можно снимать без технических новшеств или аляпистости современного искусства. Режиссер не просто показывает сюжет, он умещает в фильм жизнь целой общины с многообразием героев, из которых только учитель выделяется тем, что он еще и рассказчик, остальные же занимают место согласно своему положению в ранге этой деревне, в подтверждение чему можно снова повторить — никто не замечает детей. Конечно, связи этого фильма с фашизмом выглядят несколько надуманно, но если учесть педантизм Германии, нравственное воспитание и то, что эти детишки как раз станут взрослыми к моменту восхождения Гитлера, который самонадеянно попытается взять на себя божественную роль карать и истреблять целые народы, то корень зла безусловно можно отыскать в этом времени и в этих детках, так педантично относящихся к жестокости.

Вначале фильма, кажется, будто это детектив, однако уже через 20 минут становится понятным, что слишком много внимания обращено на образ жизни разный семей. Да и сразу становится ясно, кто совершает преступления, вопрос лишь в том почему? Быт и нравы общества, показанные в картине, и призваны дать ответ на этот вопрос. Насилие, которое совершали дети — лишь симптом болезни общества. За внешней добродетелью семей, скрыты пороки и грехи. Дети растут в атмосфере религиозного фанатизма, насилия со стороны родителей, отсутствия любви, подавления сексуальных вожделений, унижения, зависти. Все это не может пройти бесследно, дети становятся «больными», как произносит священник о преступнике, который совершает злодеяния. Действительно физический и моральный садизм родителей, в частности, священника над своими детьми, а также подавление сексуальности пробуждает в них желание разрушения. Как писал Фрейд, подавление либидо ведет к усилению агрессии, жажды разрушения, также он называл эти явления эросом и танатосом. В конце фильма баронесса говорит, что не может жить в атмосфере зависти и жестокости. Именно таким и было общество того времени. Классовое неравенство явилось причиной избиения Зигги, уничтожения урожая капусты. Неудивительно, что поколение детей, показанных в фильме, затем пойдет за Гитлером.

При просмотре фильма почему-то вспомнил роман «повелитель мух» Годинга и пришел к выводу, что причины насилия, которое совершают дети, абсолютно противоположны. В книге дети были лишены контроля цивилизации и культуры, поддались полной власти бессознательного. А в данном фильме слишком жесток был контроль родителей и общества, подавленные желания все равно затем одерживали верх.

Очень понравилась режиссерская работа, атмосфера передана на пять. Замечательный, хотя и страшный в некотором отношении фильм, не оставляющий равнодушным зрителя.

10 из 10

С интервалом в девять месяцев пересмотрел «Белую ленту», которая взяла последние Канны. После того, как глаз божий с алтаря сомкнулся будто бы в вечном сне, и по экрану побежали титры, я сказал, что Ханеке, пожалуй, лучший мастер кино на сегодняшний день. Под этим не стоит понимать что-то большее и выходить за рамки двух слов, начиная приписывать немцу то, чего в нем нет и уже не будет в силу возраста и зашоренности мироощущения. Ханеке не творец и не великий комбинатор, он не художник и уж тем более не последний оплот мирового кинематографа, он искусный ремесленник и исследователь, способный копать на таких глубинах, где большинство вязнут, тонут и в итоге скатываются в трюизм. Ханеке же идет до конца, медленно, нехитрой поступью находит границы этой толщи глины, выходя при этом сухим из воды. Можно конечно обвинить автора в том, что большую часть своей работы он делает по пути к этой луже с грязью, а не в ней, предпочитая скорее указывать в каком направлении копать, нежели самому брать лопату в руки. Но при подобной вовлеченности автора в процесс, «Белая лента» стала бы скорее открыткой постмодерна, а не учебником по его истории.

Приближаясь к 70-ти, Ханеке периодически заговаривается и порой проговаривает такие вещи, которые уже собственно успел показать, причем не один раз. Однако за всеми этими повторами не устаешь изумляться, насколько человек понимает, что такое кино и по каким рецептам его надо снимать. Оставляя за закрытыми дверями порок, Ханеке, тем не менее, добивается такого эффекта, что хочется заткнуть уши и не слышать криков, взмахов розгами, потому что за этим всем очень различим свой голос. И может быть с точки зрения морали, к которой с возрастом режиссер тяготеет сильнее, или неудавшейся детективной истории, которой по-моему вообще болеют все режиссеры после 60, «Ленту» можно оборвать минуте на сороковой, то вот отталкиваясь от мастерства Ханеке, который каждую сцену плотно фарширует всеми элементами из книг по режиссуре, кино стоит своих двух с половиной часов.

Говоря о «Белой ленте», все как оголтелые начинают вывешивать свастику и носиться вокруг нее, что не совсем верно и, уж простите, не толерантно по отношению к «не немцам», которые тоже люди. Исследование Ханеке — это не попытка объяснить (и уж тем более оправдать) нацизм, а гораздо глубже и умнее. История немецкой деревни — это история мира по Ханеке, история того, как извращение ценностей, их мутация и бесконечное рокированье ведут к миру, в котором духовность и мораль становятся бесполезными придатками, скелетами в шкафу. Трагедия прошлого века по Ханеке — это вовсе не Гитлер и Вильгельм II, а силы, которые привели их к власти, причем силы эти не носят исключительно локальный характер и арийскую кровь, те же силы добивали прикладами николаевскую семью в Ипатьевском доме. Новый мир и новое мышление, которому скандировали миллионы людей в разных точках земного шара, приносят в зубах сомнительные ценности — безнаказанность за содеянное становится главным наказанием. Постмодернистский мир, заложником которого мы стали сегодня, начался не с убийства эрцгерцога Франца Фердинанта, и не тогда, когда доктор упал с лошади у собственного дома, Ханеке выходит за рамки собственного фильма, апеллируя как минимум к «Веселой науке» Ницше. Потому что «Бог умер» уже в тех, кто повязывает своим детям на рукава белые ленточки, которые через несколько лет окрасятся кровью со знаком солнца во всю ширину.