Экранизируя роман маркиза де Сада, Пазолини переносит действие в 1944—45-е годы, в фашистскую «республику Сало» на севере Италии, где группа лиц из высшего общества во главе с принцем унижает, издевается, мучает, пытает юношей и девушек, собранных для услаждения извращённой элиты, чувствующей свою погибель. Четыре месяца длится эта экзекуция. Для взрослых это последняя возможность удовлетворить свои низменные инстинкты, для молодых людей — расплата за свою юность и желание жить.
Когда в феврале 1976 года в ФРГ состоялась премьера фильма, главный прокурор распорядился конфисковать его, чтобы потом наложить запрет. Окружной суд Штутгарта классифицировал этот фильм как порнографический и восхваляющий насилие. Однако всего несколько дней спустя картину разрешили показывать на всей территории ФРГ.
По поводу самой последней работы Пьера Паоло Пазолини, которая была впервые показана на кинофестивале в Париже всего через двадцать дней после трагической гибели выдающегося итальянского режиссёра в Остии, пригороде Рима, зрителями и критиками чаще всего высказываются взаимоисключающие мнения. Сторонники картины считают, что в ней удалось «идеально воспроизвести мир де Сада, оставаясь верным его духу», хотя действие романа французского ниспровергателя всех моральных и человеческих норм перенесено во времена фашистской республики Салó. В их представлении фильм, несмотря на свою жестокость и отталкивающее впечатление, всё-таки является «чёрным шедевром», который сопоставим с обличительной, дерзко провокационным «Золотым веком» Луиса Бунюэля (где, кстати, кажется, впервые в кино предстал маркиз де Сад). Подобную точку зрения можно найти, например, в «Кинословаре» французского критика Жана Тюлара.(... читать всё)
Фильм очень тяжёлый. После просмотра остался глубокий осадок, примерно на неделю. Я настолько влился в повествование, что, невольно, стал, как-бы находиться в этой адской атмосфере вызывающего порока, мольбы о жалости, вдруг возникшей любви и тут же грубо и жестоко оборванной.
Я ни в коем случае не рекомендую смотреть фильм, если вы очень впечатлительны и не способны из форм и образов понять смысл. Этот фильм отчасти философия и дело не в ужасных формах и, вроде бы, бессмысленных монологов и диалогов.
Здесь показана ужасная, тёмная сторона психики человека, которая способна уживаться с прекрасным. Например тема казни. На этом фоне играет великолепная и нежная музыка Ансальдо Браччи «Son tante tristo», во время которой один охранник за неимением партнёрши приглашает другого охранника на танец. Они танцуют (в это время во дворе происходят ужасающие пытки и насилие над теми, кто попал в чётный список) и один другого спрашивает нет ли у него подружки.
Показан порок человекообразных господ, которые произносят не лишённую смысла фразу, когда речь идёт о женитьбы на дочерях друг друга и возможных пытках и убийствах: «Буржуазия никогда не остановится перед убийством собственных детей».
Это переплетение статических, мрачных эпизодов, тошнотворных экзекуций, тупых шуток, молодых, невинных ещё почти детей, прекрасной музыки, проституток, рассказывающих о своих мерзких похождениях с улыбкой на лице и покончившей с собой пианистке, которая не выдерживает подобных зрелищ — это всё отражает главный смысл фильма: человек — животное и если у него есть власть он способен упиваться ею, буржуазия порочна, бессмысленна и лишена сострадания. Она лицемерна и не имеет человеческого лица.
И этот фильм актуален и сегодня.
Я сам какое-то время пожил на Западе и то, что нам вбивали в головы в СССР о загнивающем Западе, акулах империализма, поверьте, не лишено смысла.
Пазолини, как марксист, попытался донести до зрителя отчасти этот смысл.
Так вот. Ни в в коем случае не смотрите этот фильм, если вы моложе 30 лет, вы не умеете видеть скрытый смысл, психически не уравновешены, не читали много классики, не знаете ничего о культуре, не знаете истории, не имеете высшего образования, и вы убеждённый шовинист. Если вы попадаете под выше сказанное — фильм противопоказан.
Поражает желание многих найти «скрытый» подтекст (не только данного фильма); «втиснуть» увиденное в собственные рамки приличий и «изрыгнуть» в ответ рецензию на увиденное.
Ничего «шокирующего» или «из-ряда-вон-выходящего» не заметила. Уринотерапию используют многие, копрофагия присутствует и в животном мире, гомосексуализм — тоже нередкое явление, то же и к садо-мазо относится, и к косплею и т. д., и т. п. «И ныне, и присно, и во веки веков» (с). Картина напоминает винегрет, заправленный очень даже неплохим архитектурно-пейзажным соусом, а капустой в нем служит, видимо, временное пространство и окружение, в которое помещено все действо. Ну и в довершение всего (этакая «вишенка на горке взбитых сливок»), весь этот салат положили в миску, стилизованную под «клубничку».
Местами смотреть фильм было противно. Но не потому, что картина вульгарно-пошло-никакущая, а просто из-за того, что слабый желудок, который реагирует на малейший «раздражающий» фактор. Само произведение не принесло никаких ни положительных, ни отрицательных эмоций. Тот, кто ожидает увидеть банальное (или не очень) порно, боюсь, разочаруется. Картина, как мне кажется, в стиле «встал-утром-сходил-в-туалет-почистил-зубы-и-т-д». То бишь, как-то «обыденно», что ли. При этом, если нечего делать, то можно и поискать «скрытый смысл».
ЗЫ. Насчет де Сада… Как по мне, то он больше «моральный» извращенец, нежели «сексуальный». Поэтому, если очень хочется, то данная картина — «copy/paste» версия произведений последнего, из которых вырезали, простите за грубость, словесный понос на тему о «вечном», оставив картинки «плотских утех».
ЗЗЫ. Лично мое впечатление от увиденного, без посягательств на профессиональную рецензию.
И последнее. Было бы интересно послушать/почитать, что говорил/писал об этой картине сам Пазолини, и только после этого делать для себя конкретные выводы. К сожалению, такого не нашла (может, плохо искала).
Ну да, ну да, фильм гени(т)альный… Что вы, он бесподобен! Такого ещё не было в кинематографе!! Столько смысла, глубокой философии, нужной каждому!!!
Как вы понимаете, всё вышесказанное — циничная ирония над светлыми нашими головушками Пазолини и Маркиза де Сада. Над такими гениями, которых могут понять только избранные. Избранные извращенцы, маньяки, фашисты. Если я не ошибаюсь, целью фильма было показать, как обычные люди переступают всякую грань человечности. Доказать, что абсолютно каждый человек — это хранилище сладкой грязной похоти, просто надо дать свободу чувствам, кишащим глубоко внутри, в самых глубинах людского нутра… Подобная логика и раскрыта в бесконечной болтовне главных злодеев сей тошнотворной истории. Да, ты боишься и стесняешься признаться себе в том, что все эти извращения, издевательства, пытки — то, что важно и нужно, ради чего стоит жить. Одним словом: переступив грань Ада, ты попадёшь в Рай…
Зрительно я переступил эту роковую грань, за которой — ни капли возбуждения и сладострастия. Не надо доказывать, что истинный кайф в постижении подспудных, грешных, неудержимых инстинктов. В поедании кала, испражнении в рот и сдирании кожи. Может, я ничего и не понимаю в искусстве, но ТАКОЕ искусство уж лучше заменю на пустые мелодрамы и тупые комедии.
Великий (и ужасный) Пазолини постарался воссоздать к счастью не виденный мною роман де Сада настолько достоверно, чтобы зритель пришёл в тот ещё шок. Что хотели этим доказать авторы «Сало…» — непонятно. Я и так знаю, что в оккупации мёд не едят. Знаю, что любая власть так или иначе является одной из тропинок в Ад. Знаю, что разврат заразен. Поэтому меня задела сама постановка и сюжет картины. О чём я думаю после её просмотра? Хотите честно? Не о нашей с вами сущности и её превратностях. Не о составе фекалий, которые по сюжету потребляют несчастные рабы. Не о том, кто посмотрел эту ленту и как на неё отреагировал. И даже не о актёрах и их мнимой смелости сняться в данном «высокохудожественном шедевре».
Нет, я думаю только о том, что ЧЕЛОВЕК — ЭТО ОШИБКА ПРИРОДЫ, ПОСЕМУ НЕТ НА СВЕТЕ СУЩЕСТВА ОМЕРЗИТЕЛЬНЕЕ, ГЛУПЕЕ И НИЗМЕННЕЕ, ИБО ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕК, ВОПРЕКИ ВСЯКОЙ ТВАРИ БОЖЬЕЙ, НЕ МОЖЕТ ОПУСТИТЬСЯ НИЖЕ СВОЕГО УРОВНЯ, ТАК КАК УРОВЕНЬ ЕГО — САМЫЙ НИЗКИЙ НА СВЕТЕ… Вы говорите, что «Сало, или 120 дней Содома» заставляет вас задуматься… У меня же, кроме данной мысли, ничего больше в голове не родилось.
Настоятельно не рекомендую к просмотру вообще никому. Это вредное кино, каким бы высоким оно ни считалось. Ставлю в один ряд со всякими «Зелёными слониками» и прочим, прочим, прочим.
В этой картине Бога нет. Нет и Дьявола. Есть лишь всё остальное…
Про политический подтекст фильма особо распространяться нет необходимости — он очевиден. Ненависть коммуниста Пазолини к фашистской республике Сало понятна. Но политика, как правило, не идет на пользу искусству. Не знаю какое значение сам Пазолини придавал «фашистскому» обрамлению своей картины, но хочется верить, что это всего лишь декорация, что коммунист не заглушил в Пазолини художника, и он не опустился до, по сути, демагогической атаки на идеологического противника…
Но черт с ней, с политикой… Лично меня фильм глубоко задел и унизил. Я увидел в ней попытку Пазолини нарисовать портрет рода человеческого, портрет, на мой взгляд оскорбительный и неудачный. Наверное, в каждом человеке, действительно, таится это страшное желание унизить другого, желание этим унижением насладиться… Но ведь не только из этого состоит душа человека! Крепки и противоположные силы. Я не питаю иллюзий по поводу среднего (в чисто математическом смысле) человека: наверное, большинство и в самом деле бы быстро опустилось и приняло на себя роль собак, униженно просящих хозяев о милости. Но убежден, что большинство из опустившихся унизились бы только после хоть какой-нибудь борьбы за собственное человеческое достоинство, хоть с какой-нибудь долей страдания от осознания своего падения! Ничего этого в фильме нет.
Единственный бунт против истязателей показан Пазолини крайне странно и неубедительно. Девушка в слезах умоляет мучителей убить себя, но не истязать… она готова к смерти, а значит, казалось бы, духовно непобедима… но уже спустя пару минут ест экскременты. И не после физического насилия, которое могло бы ее сломить, она — минутами раньше кричавшая о своей готовности умереть — сдается после нескольких криков одного из хозяев виллы… Это отсутствие борьбы, даже попыток ее обозначить поражает и вызывает неприятие.
Порочность человека — истина старая как мир. Жестокость человека, его готовность сподличать, особенно когда это дает надежду на спасение собственной шкуры, — тоже не открытие. Но если Пазолини взялся изображать глубины человеческой души и хотел бы сделать это настолько же реалистично, насколько изобразил зло и низость, он должен был показать сопротивление злу. Ибо оно есть. Это косвенно доказывает и сам режиссер, вводя сцену с самоубийством одной из шлюх. И тут, по-моему, проявляется еще и непоследовательность художественного замысла автора. По сути, Пазолини говорит полуправду, а значит, называя вещи своими имена, лжет.
Однако в фильме есть на что посмотреть… многие сцены вызывают восхищение: сцена с пороком, поедающим собственные экскременты, на мой взгляд — гениальна. Но Пазолини вызывает и противоположные чувства. В частности, при просмотре последней части складывается впечатление, что сценами пыток он наслаждается не в меньшей мере, чем изображенные им хозяева жизни…
Вообще вопрос о том, в какой мере в фильме автор обрисовал собственные темные желания, страхи и комплексы чрезвычайно интересен, но чтобы на него ответить, нужно представлять себе весь творческий путь режиссера. Не имея пока подобного представления, оставляю этот вопрос для себя открытым…
Фильм откровенно провокационен (как по форме, так и по содержанию). Но провокация, всегда требуя от провоцируемого ответной реакции, дает ему тем самым возможность в той или иной мере осмыслить себя, и за эту возможность Пазолини огромное спасибо.
И хотя драмы явно не получилось — конфликт страстей практически полностью отсутствует, страсть видна только в душах мучителей, остальные ведут себя как куклы, а не живые люди — эту картину стоит видеть, хотя бы просто потому, что шок бывает полезен.
Фильм, безусловно, шедевр. Смотреть, безусловно, стоит не всем. Если позволите, я бы ввел такой критерий допуска к просмотру (только не обвиняйте меня в попытке сегрегации): «человек старше 25, а лучше 30 лет, с высшим образованием, психологически устойчивый, хорошо знакомый с творчеством Ницше, не любящий капитализм».
Фильм не о фашизме и тем более не о сексуальных оргиях де Сада. Это всё внешняя оболочка, позволяющая наиболее ярко донести основную идею. А идея эта, по моему мнению, состоит в глубокой порочности и уродливости общества, основанного на податливости греху и сознательном пестовании греха. Как нетрудно понять, мы с вами живем сейчас именно в таком обществе, со времен Пазолини всё изменилось только в худшую сторону.
Фашизм — это высшая точка эволюции капитализма, когда отбрасывается лицемерная и затхлая мелкобуржуазная мораль, явно постулируется неравенство людей и право сильных иметь полную власть над слабыми. При этом абсолютно нивелируется прежняя нравственность, основанная на христианских ценностях и гуманизме. Действительно, после 2-ой мировой войны и нацистских концлагерей, нелепо говорить о гуманизме в прежнем понимании — на это обращали внимание и Сартр, и Хайдеггер. Человечество пережило фашизм как острую болезнь, которая проходит, но оставляет на лице, словно оспа, уродливые шрамы, однако, вновь вернувшись к капитализму, человечество снова наступает на те же грабли и закручивает спираль истории по уже пройденному витку.
С этой точки зрения республика Сало в фильме Пазолини представляет собой застывший и получивший художественное осмысление срез как фашистского общества 30—40x годов, так и с чуть большей гиперболой современного капиталистического общества. Как писал Достоевский, человек, ступив на первую ступень греха, очень легко доходит до последней пятнадцатой. Пазолини безусловно хотел показать именно эту последнюю пятнадцатую ступень. Мораль сверхчеловеков, которые не борятся с пагубными страстями, а всячески пестуют их и готовы для удовлетворения малейшей прихоти развратить, подавить, уничтожить тонны «человеческого шлака». Жаль, что нет и не будет (вряд ли это кому-то под силу) продолжения картины, в котором сверхчеловеки будут разбираться между собой — тут «круги дерьма» и «круги крови» покажутся ещё цветочками.
Обвинения Пазолини в садизме и в любви к извращениям, на мой взгляд, исходят от людей, которые фильм недопоняли. Режиссер избрал жесткую тему и ему были необходимы жесткие методы реализации, с другими методами фильм бы звучал фальшиво. Напротив, я бы сказал, что все сцены насилия сняты крайне целомудренно, режиссер старался насколько возможно оградить зрителя от излишнего натурализма, не зря то же дерьмо, как написано выше, сделано из мармелада и шоколада и выглядит в фильме неестественно, а в «круге крови» пытки показаны от лица, смотрящего в бинокль. Пазолини не стремился здесь к натурализму (это не бесталанный Балабанов, для которого натурализм служит средством художественного выражения), он старался, насколько возможно, этого натурализма избежать, чтобы зритель смотрил на него сквозь пальцы и не отвлекался от главной идеи фильма.
Сознательно или бессознательно марксист Пазолини проводит в этом фильме глубокую христианскую идею о недопустимости греха и последствиях сознательного пестования греха, при котором эго человека стремится к абсолютной власти для удовлетворения своих греховных потребностей. К сожалению, общество обратило больше внимания на радикальную форму фильма, а не на его содержание. Поэтому идея «шоковой терапии» для общества, которую наверняка питал Пазолини, оказалось, как и большинство таких идей, утопичной. Общество содрогнулось, но не от смысла, а от формы, отнеся этот фильм к обличающим пороки прежде всего фашистсткого общества. Это последний фильм Пазолини, перед смертью он сказал, что какое-то время, к сожалению, придется снимать только такие фильмы. Эх, чтобы этот мастер снял в наше время, ведь сейчас, для современного общества, увы, даже такие методы будут слабоваты…
Смотрела фильм без звука. Такое решение приняла, когда поняла, зачем в этом фильме — символьный ряд? Здесь все неприкрыто. Все, когда-либо существовавшие или существующие желания, вот они в своем первозданном и животном, но мертвом проявлении.
Лично у меня, как «культурного» человека возникло послевкусие металла и пластмассы, чего-то неживого и искусственного, как-будто все это, происходившее в доме должно было говорить нам -вот оно, дыхание и потение жизни среди сплошной череды смертей, берущей свое, там за стенами… Смерть близка и шанс получить иллюзорную отсрочку — поиметь по максимуму тех и от тех, в ком эта жизнь еще бьет ключом. Или превратить их в таких же мертвецов, чтобы не испытывать такой сильнейшей зависти к их молодости, будущему, свободе и умению любить.
По просмотру вполне закономерно возникает вопрос, искусство ли это в кино? И если же да, то каким его воспринимать?
Первое. От искусства мы ждём преломления нашей повседневности и создания атмосферы «un peu plus que la vie», т. е. чуть больше жизни как она есть, «жизни плюс», если угодно. «Сало» вполне «больше, чем жизнь». Назвать гротеском ленту не поворачивается язык, но некоторое фабульное преувеличение имеется налицо. По крайней мере, это значительно больше, чем моя жизнь. И я, приученный «девушками из Авиньона» к искусству, как есть, оцениваю ленту по первому пункту вполне как искусство.
Но другой срез заставляет меня трепетать и волноваться, потому что «Сало» и его герои совершенно не искусственные герои. Я никоим разом не сомневаюсь, что есть такие же люди, как «знать» из этого фильма, существуют и извращения, и места из фильма, существует пренебрежение личностью, и опьянение властью, существует система поставки удовольствий для сильных мира сего, и система сокрытия преступления этих «сильных». Просто говорить о них не принято. Не принято снимать кино, не принято, так полушутя, полунебрежно вводить нас в быт абсолютных моральных уродов. Для нас, обывателей, существуют темы-табу. Как у Жюля Верна в «Детях капитана Гранта» — физически гора в поселении туземцев стоит у всех на виду, но её нет социально, в системе человеческих отношений, на конкретном географическом месте — чёрная дыра. Точно так и с «Сало». Система ответственного и вдумчивого кино предусматривает раскрытие и демонстрацию человечьей сексуальности или а) для раскрытия глубокого психологического сюжета или б) эпатирования или в) другое (причём, другое — совершенно отстраненно и мутно чащей всего). Для чего же Пазолини эксплуатирует эту грязную и порочную тему в своей ленте? Для меня, ядерная смесь провокационной гомосексуальности, воинственного христианизма и ответственности пламенного марксиста приправляется увлечением учением З. Фрейда. Пазолини обнажает наше восприятие, заставляя во всю работать наши инстинкты, наши чувства, заставляет чувствовать дикий запах крови, заставляет ненавидеть, заставляет сочувствовать и переживать. А когда наше восприятие доходит до предела, мэтр пазолини окунает нас с головой в реальность и говорит «Это — неправильно. Так — нельзя!»
И тогда, возвращаясь к вопросу об искусстве, у меня возникает некоторое недоразумение. Фильм — «больше, чем жизнь», но вполне жизнен. И он не «art pour l`art, он настоящий.
Идейная канва у меня не вызывает проблемы в обработке, нить повествования вполне ясна и характеры очерчены более чем ЯРКО. у меня значительная проблема с собственным восприятием «Сало». И дело здесь даже не в сексуальности и извращённости авторского замысла, а в том, что по просмотру ищешь эту грань в реальности, когда гротеск переходит в «чуть больше чем жизнь», но в голове крутятся слова «немецко-фашистская оккупация», и я понимаю, что вполне себе реально застать этот ужас наяву. Не в виде президентов и монсеньоров, не в виде молодцеватых детей с оружием, а в самом себе. Сюжет, мне кажется, разворачивается именно так. Когда развращённые властью, понимают, что залогом их порядочности служит только их внутренний стопор, они уверенно и медленно продвигаются, как двигается (казалось бы — статичный) сюжет картины, где начинается порочность с малого, а в итоге обретает границы, которые не объять с первого раза.
Пожалуй, я не стану смотреть «Сало» ещё раз, по крайней мере, пока.. пока не застигну себя на мысли, что на каком-то этапе порочности, я сам не могу остановиться, тогда — самое время пересмотреть.
Произведение неотделимо от автора, и это тем паче, чем дальше мы шагаем от рядового кино к авторскому. Истиной в исскустве, даже, скорее, в конкретном произведении является лишь то, что хотел сказать сам автор, в данном случае, Пазолини в «Сало, или 120 дней Содома». Итак о чем же эта картина?
Лента построена из эпизодических сценок, последовательно тянущихся от начала к финалу и заключенных в 4 части и 3 круга так называемого ада. Однако, этот ад для де Сада, как и для четырех красавцев — главных героев, был довольно условен, ибо их удовольствия прямопропорциональны мучениям их жертв.
В фильме зло пышет едва ли не в каждой минуте. Среди всех героев нет ни одного положительного. Все они легко, благодаря своей типичности, делятся на 3 группы:
1. великолепная четверка - яркие, экспрессивные личности; де Садовские идеалы, стремящиеся удовлетворить бесконечную похоть, ярость и проч.
2. поддакивающие — солдаты и надсмоторщицы. Последние в течение всего фильма с благоговеющей улыбкой наблюдают за господами и всячески потакают им. Солдаты по странному стечению обстоятельств верные, как собаки, своим господам, а отнюдь не национал-социализму.
3. жертвы — бесхарактерные, бездушные. Вот оно! Невинность — то что отделяет, не дает возможность человеку насладиться плодами тела (своего, чужого). Жертвы у Пазолини потенциальные насильники и растлители, им чужда жалость к оказавшимся в той же ситуации, что и они. Брыкаться и кусаться они начинают только когда дело доходит до них.
Именно такие характеры и понадобились Пазолини для достижения конечного замысла… Идея об удовольствии пропитывает фильм, она на устах и четверки, и проституки, она в умах надсмоторщиц, пианистки, она же ударяется в невинность жертв, и (поскольку она столь изыскана) в чопорность солдат. Эта идея воплощенная в художественную реальность, режет реальное сознание зрителя. Поучительность фильма — мнимость нормального зрителя.
Подводя итог, скажу, что фильм направлен не на пропаганду зла фашизма, и даже — не зла насилия, он глубок в своей философии, редкий индивидуум способен ее принять. Я далеко не из таких, и лишь подначивающее любопытство заставило меня посмотреть эту ленту, как в свое время запретный плод вкусил Адам. Крайне не рекомендую его к просмотру. Однако, стиль и верность идее не оставляют меня равнодушным к самой работе
В стародавние времена жил на свете занятный типчик которого звали Донасье́н Альфо́нс Франсу́а де Са́д больше известный современникам как Маркиз де Сад. Обременен он был с рождения или сызмальства не только богатой фантазией и пристрастием к половым извращениям, но и острым умом, выродившимся впоследствии в писательский талант. Трудно сказать чего в нём было больше, но жизнь так сложилась, что уйти от своей противоестественной сущности ему не удалось. Склонен он был придаваться разврату помногу, с толком и без чувства меры. Всё бы ничего, да доставлял он жутко своих партнёров и церковников. Первых потому как не всегда действо соответствовало их доброй воле (нередко летально), вторых как антипод учения христова. Ни с одними ни с другими шутки не могли продолжаться вечно, а потому определенную часть своей жизни де Сад был вынужден провести в местах не столь отдалённых. И вот там-то вдали от плотских утех и бесконечных оргий сладострастное либидо маркиза явило на свет ряд колоссальных произведений среди которых и значится вынесенное в заглавие фильма. Явившись по сути альманахом садомазохизма, да и не только его, в своё время оно было призвано эпатировать публику, вызвать её на диалог, заставить думать о чём-то чуждом её культуре.
Пазолиниевское «Сало» — это прежде всего отличный повод поискать смысл там где его нет. Фактическое содержание фильма уныло и неприятно как похмельное утро. А вызвать восторг может разве что у эстетствующих кастратов, да кучки фриков. Группа бестолковых актёров на фоне неприметных декораций, изображающая аристократический авангард фашисткой Италии на протяжении двух часов страстно сношает во всех мыслимых позах и комбинациях друга друга, своих детей, близких и другую группу ещё более бестолковых актёров, состоящую из девиц и мальчишек, вроде как подневольных кукол. Апофеозом сего действа становится сцена с поеданием кучи фекалий особой юных лет и следующей за этим разнузданой гомо-оргией. Всё это происходит в старинном особняке эпохи Медичи и сопровождается пространными диалогами в духе Гегелевской словесной мистификации (ну, вроде «что есть небытие, когда бытие заключено в грехе и наслаждении?») и невнятно поданной лавстори.
Коль скоро содержание призвано не сколько что-то рассказывать, а просто привлекать внимание к фильму, остаётся лишь надеяться на подтекст. Неочевидный смысл. И что же? Непонятно при чём здесь де Сад вообще. Французский дворянин был извращенцем каких свет не видывал и глубоко раскаивался в этом. Может быть он и иронизировал над лицемерием общественной морали, но переделать его не стремился. Ему была первично интересна природа греха и место последнего в человеческой жизни. Итальянский же режиссер что-то там такое понапридумывал про фашистов. Изобразил их порочным средоточием скверны, не проводящим и дня без инцеста и надругательств над голым мужским задом. Что хотел сказать этим автор? Зачем намерено мазал черным итак дискредитированные историей образы? Остаётся только догадываться, тем более что всё показанное является плодом фантазии режиссера с Апеннин. Кто сказал что нацисты, едва не покорившие весь мир были именно такими? А кто даёт основания изображать сливки общества именно такими? Герои его в своей философии подобны одноклеточным организмам. Они не стремятся постигнуть суть своей природы, они ею наслаждаются и видят в ней проявление своей силы. Это рождает простую формулу — чем дальше тем больше.
В сущности этот продукт был рассчитан в своё время на банальнейшей эпатаж. Подспудная аристократически-фашистская тематика не спасает его никак. Она поверхностна в фильма и вторична. А сама авторская интерпретация «120 дней Содома» является очень фривольной и оттого наталкивает на мысль о намеренном паразитировании на произведении с громким именем.
1.3 млн, 
751.9 тыс.
