25-летний Лёша Шультес, бывший спортсмен, получивший серьезную травму в автомобильной аварии, становится вором-карманником. Это единственный для него способ коммуникации с внешним миром. Он живет одинокой жизнью вместе с больной матерью, ворует и изредка навещает в армии своего младшего брата. В его жизни нет места любви, дружбе, человеческим привязанностям.
Единственный момент столкновения с человеческими чувствами — это когда в его руки попадает видеопослание молодой девушки, которую он обокрал накануне… Столкновение с чужой жизнью и чужими чувствами приводят Шультеса к необдуманным поступкам.
Россия нулевых, Москва. Тихий приятный человек в дешевом спортивном костюме бежит на одном пятиминутном плане и в зыбком утреннем рассвете решает, что ему сегодня делать. Сначала он будет прокручивать белье в стиральной машине, потом обворовывать торгашей у вокзала, потом жевать беляшики вблизи метро Чертановская и лавировать по чахоточным столичным закуточкам, зажатых между грязными бетонными хрущевками. В конце дня — свернувшись калачиком в электричке, будет ехать через весь город к себе домой, где ждут больная мать и включенный телевизор. Его лицо, как всегда, бесстрастно и непроницаемо — это в значительной степени помогает незаметно шарить по чужим карманам. Он типичный щипач: бумажник и документы выкидывает, деньги — оставляет.
Последнего победителя фестиваля Кинотавр, фильм «Шультес» следует рассматривать не столько как историю городского одиночества (хотя кино и об этом тоже, безусловно), а скорее как набор трагикомических зарисовок в духе картин Роя Андерссона. Печальные московские сумерки здесь соседствуют с грязными рабочими районами, улицы по периметру облеплены какими-то рекламными щитами, ржавыми киосками и игральными салонами «Вулкан Удачи». За бог знает сколько лет Москва в большом кино получила совершенно неожиданный для себя ракурс: город, в котором люди еще не умерли, но уже и не живут. В происходящем на экране нет ни ритма, ни особой пружинистости. Актеры что-то неразборчиво бормочут себе под нос, камера статична, музыка — мелодия из телефона: «Лёша я или не Лёша?».
Основной сюжет начинает раскручиваться примерно на 40-ой минуте картины. До этого момента режиссер Бакурадзе тратит время на то, чтобы мы могли ассоциировать себя с главным персонажем. Даже не конкретно с ним, а с миром, в котором он живет. Внутренний мирок вора-карманника здесь показан с безукоризненной обстоятельностью. Нашлось место и для мрачной истории а-ля «Машинист», и для антероградной амнезии, которой страдал Леонард Шелби еще в нолановском «Мементо» (вместо поляроидных снимков — маленький блокнотик). Но главное отличие Лехи Шультеса в том, что он не ищет правды и не ищет движения. Его жизнь трагически оборвется, но именно на том месте, когда он всем собирался объяснить, почему не хочет быть «подключен» к московским улицам, как Нео в свое время к Матрице.
Сюжет фильма монотонный, герои невзрачны и блеклы. Но вместе с тем сложно оторваться от действия. Пускай тут нет ярко выраженных эмоций, красивых декораций, убедительной игры актеров. В целом, получился слепок повседневной рутинной жизни другой Москвы. Базары, торговые центры спальных районов, автомастерские, общественные столовые — неприглядный образ самого богатого города России, европейской столицы.
Шультес апатичен, немногословен и сдержан в проявлении своих чувств. Став частью городского организма — без души, полного равнодушия, — он занял свое место в этой жизни. Он вор-карманник, и неплохо этим «зарабатывает». Дома его ждет больная мать и неизменно включенный телевизор. Младший брат в армии. А по утрам он совершает пробежку. И это, пожалуй, является его отдушиной, так как во время бега он свободен от всего, он сливается с этим осенним лесом, он дышит свежим воздухом.
Постепенно понимаешь, что в прошлом он был подавающим надежды спортсменом (камера показывает кубки на книжной полке), но случилась трагедия (какая — так и не понятно), которая поставила крест на его спортивном будущем. А также у него была любовь… Но это в прошлом. И вообще, у Леши Шультеса все в прошлом. И многое у него в прошлом, поэтому он не может ничего запомнить и постоянно носит с собой четверть тетради, куда заносит номера телефонов, свой домашний адрес, имена…
В настоящем — только сырость и промозглость осенних московских будней и его нечестное ремесло. От его жизни пахнет безнадежностью. Кассирше в магазине он говорит, что собирается в Пакистан ("страну чистых»). Но на деле это всего лишь пустые слова. Меняется ли его жизнь после просмотра той видеопленки, что он нашел в квартире обворованной им девушки?.. Да, лед его постепенно растапливается. Его тянет в прошлое, в прошлом — смысл его жизни, который он давно потерял. Или забыл?… И чтобы найти его, он решает начать все сначала.
Сложнее выявить смысл фильма, нежели воспринять его настроение. Он погружает в уныние и меланхоличность. И перебирая в памяти те немногочисленные перепетии сюжета, пытаясь ухватиться за суть, ловишь себя на мысли, что фильм взволновал. Не это ли одна из основных целей любого вида искусства?
Из неоспоримых достоинств фильма, хочу выделить живую разговорную речь героев и звуковую дорожку — видно, что фильм в студии не озвучивали и тем самым он максимально приближен к реальности. И, под конец, понимаешь, что Бакурадзе хотел показать в своем фильме жизнь аутсайдера, как спортивного, так и социального. Жизнь одного из многих.
Не получи этот фильм вполне заслуженное Гран-при Кинотавра-2008 и не будь он замечен в аристократично-либеральных Каннах, то прошел бы он быстрым ходом мимо большинства зрителей, лег бы в архивы или учебники и не колыхнул бы души и умы. Но данный фильм стал предметом жарких дискуссий, которые развернулись на форумах Интернета и телевидении. Вот и совсем недавно «Шультеса» разбирали в мною весьма уважаемой программе Александра Гордона, что, безусловно, дало кино популярности и публичности.
Публика, как водится, разделилась на два лагеря — уже верный признак нетривиальности произведения. Тем паче, что меньший лагерь, в массе своей, возглавили критики и профессионалы от кино. Но широкий зритель при поддержке некоторых профессионалов остался, мягко говоря, в недоумении.
Пожалуй, ужасно, когда стараешься, смотришь, в конце ленты беспомощно разводишь руками, а в спину доносится восторженность сидящих сзади киношных корифеев: «Браво! Годар! Годар!», «Достойно знаменитого Брессона!». И вроде ты и Брессона смотрел, и Годаром не брезговал, и человек-то ты неглупый, да и непростой, но чувство собственной черствости, примитивности и придурковатости не покидает. Как же быть?
Бакур Бакурадзе не раз доказал свой профессионализм, правда на ниве документального кино. Этот опыт он перенес и на свой первый полнометражный художественный фильм. С первых кадров почти до самого окончания ленты тебя затягивают в псевдодокументальность жизни человека в Москве. И «псевдо» здесь не в том, что Бакур не достиг желаемого, а в том, что реальность его однобока. И вот уже первое недовольство зрителя — мол, не такая она, столица, мол, есть она и «бакуровская», но во многом, во многом другая, нам прямо какие-то 90-е показывают. Что ж справедливо. Но почему не может быть и такой Москвы?
Главный герой, Алексей Шультес, простой парень из толпы, карманник, бывший спортсмен, но правда до самого окончания фильма мы не знаем, что с ним происходит, почему он такой. После получаса просмотра уже не воспринимаешь его как конкретного человека. Он существует инертно, как оболочка, как образ, как символ, он уже часть среды. Все поиски в нем человека тщетны, все попытки зацепится за живое та же тщета — он гладок и пуст, он среда. Дав нам не человека, а символ, искусно построив одновременно и реальную и идеальную модель мира мегаполиса (хотя в душе у зрителя уже есть озвученное недовольство), автор здорово отталкивается от реальности понятий, оперируя уже идеальными, философскими категориями. Большая редкость, но здесь почти нет набившего оскомину постмодернизма, Бакур Бакурадзе почти не цитирует и не отсылает, а предлагает вполне самостоятельный плод своего творчества. И вот вторая волна недовольства. Зритель негодует — пардон, но мне нужен человек, где он, я его не вижу. Справедливо? Отчасти. В фильме нет моральной проблемы, нет нравственного выбора, нет экзистенционального пути героя; в нем только отражение части реальности, пропущенное через сознание режиссера. Подобный подход — большой риск. Не найдя человека в кино зритель может легко от него отвернуться.
И все было бы великолепно, если бы режиссер сохранил выбранный стиль, форму, интонации и манеру съемки, если бы не концовка. Я бы отрекся от эмоций и отдался бы своему разуму, я готов был стать философом, теоретиком жизни. Но в конце ленты её создатель очнулся от «сна» и решил придать фильму неуместный драматизм. Он решил вызвать сочувствие зрителя к этой несчастной субстанции, являющейся то ли Лешей, то ли не Лешей, с которым, как он видимо полагал, зритель уже ассоциирует и себя. Но, увы, возвращение в реальную жизнь не получилось. Великолепная предложенная тема культурного беспамятства в итоге пришла к банальной психиатрии и странному, отстраненному драматизму. Начатая и продолженная тонкая в восприятии тема была превращена в аморфное явление с множеством смыслов.
Где же мой лагерь? Должно быть по средине. Причины восторженных реакций людей профессиональных кроются в индивидуальной эмоциональности, помноженной на абсолютный резонанс с фильмом и возведенную в высокую степень интеллектуальной и кинематографической искушенности. Жаль, но по разным причинам, а также соображениям, я не способен на такую реакцию после такого кино, но это кино как вектор куда достойнее предложений из известной Кинофабрики.
П. С. Как видите, все неоднозначно и противоречиво. И это уже неплохой повод для просмотра. А потом решайте сами: фестивальное ли это кино для критиков, или неудачный дебют режиссера, или гениальное событие в нашей киносреде, или просто интересное кино, о котором можно и нужно поспорить и поговорить.
Люблю я фильмы, в которых «вроде бы» ничего не происходит. В них обычно скрыта глубина, в них главное не внешняя увлекательность, а закадровая. Именно эта категория — «ничего не происходит» — и приходит на ум, когда смотришь фильм Бакура Бакурадзе «Шультес».
Однако сказать вот это самое «ничего не происходит» о фильме — значит не сказать ничего. Оно здесь возведено в степень. Здесь это не «что», а «как». Это выразительное средство, это чувство, настроение, атмосфера. Можно подумать во время просмотра, что у вас завис диск. Можно подумать, что вам показывают фотографию — очень долго…, чтобы потом перейти к другой фотографии, и так далее.
Иногда от этого скучно. Иногда самому хочется нажать на паузу, чтобы заполнить ее скоростью, пройтись по комнате быстрым шагом, высунуть голову в окно и вдохнуть морозный воздух… Но ни на секунду не оставляет ощущение высокой художественной ценности этих пауз и заторможенных кадров. И фильм хочется смотреть, досмотреть до конца, и, может быть, пересмотреть снова, чтобы получше в нем разобраться. А разбираться там есть в чем.
Начиная с того, что… Кстати, вам не пришла еще в голову мысль, отчего это я до сих пор ничего не сказала о содержании? Да, правильно, это художественная задумка. Я скажу об этом чуть позже. Точно так же, как и авторы фильма открывают свои карты одну за одной, постепенно. И о внешнем содержании фильма зритель узнает ближе к концу.
Так вот, фильм не понятен. Его события двусмысленны, даже внешние. Все это требует очень острого зрительского внимания. В чем еще будем разбираться? В чувствах, в своих собственных, разбуженных фильмом, и в чувствах героев. В социальном — действительно ли этот странный герой так типичен для нашего времени, для нашего общества? В философском — есть ли в Алексее это самое «человеческое» и если да, то что и сколько? За что человеку такая жизнь, и как он ее принимает? И миллион подобных вопросов, у каждого свои, то, что близко ему, проблем здесь можно поставить очень и очень много.
В непонятном цепляешься за красоту. ТВ-программа вслух для матери. Мальчик, накормленный обедом, вместо того, чтоб быть побитым. Трогательная красная куртка у пацана — выбросили — зачем? — ах, да, профессия у них такая — горько… Мелодия на звонке телефона. Мужчина и ребенок уже больше, чем друзья, это что-то любовное — отечески-братское, то, чего нет ни у одного из них друг без друга. И апогей красоты — женщина, которую он обворовал. Это нереальная вспышка душевной красоты, затем вторая встреча и ее домашнее видео. Эта актриса всем существом напомнила то женское, что я привыкла любить у Сидни Поллака. То, какая у него Лена Олин, Фэй Данауэй или Барбара Стрейзанд. Женщина вне типажа, вне моды или правил, цепляющая необъяснимым чем-то. Такова и эта безымянная героиня, образ, не дающий покоя еще долго после просмотра. Невероятно и удивительно было узнать, что запись на камеру была сделана не для фильма, а взята из архива актрисы. Тем более фантастично, что она говорит там о быте, просто заполонившем фильм, явившемся вторым его главным героем.
Очень хороший фильм. Я от него не плакала, по крайней мере в первый раз, скорее тормозила вместе с камерой. Но послевкусие завораживающее.
В девяностые годы наша страна получила героя своего времени. Это был немногословный Данила Багров из «Брата» Алексея Балабанова. С тех пор прошло десять лет и положение изменилось. Разборки и перестрелки ушли в небытие. А бывшие бандиты перешли в другое качество. Кто в загробный мир, а кто в политику. Сменилась эпоха, и возникли новые идеалы, стремления. Нам стал нужен новый герой, олицетворяющий всё то, что творится в стране.
И он появился так же неожиданно, как и в свое время «Брат». Им стал Алексей Шультес из картины дебютанта Бакура Бакурадзе. Картина получила Гран-при на фестивале Кинотавр. Неслучайно, ибо фильм знаковый и своевременный.
Шультес, бывший спортсмен, страдающий провалами в памяти, ведёт тихую и спокойную жизнь вора-карманника в огромной Москве. День за днём ничем не отличается. Ничто не способно вызвать эмоций у Алексея. Он апатичен ко всему происходящему. Ни смерть матери, ни трагедия девушки, к которой оказался причастен Алексей, никоим образом не сказываются на герое. Правда, до поры до времени.
Шультес листает свои школьные фотографии, как в первый раз. Постоянно ищет друга и не может найти. Ничто не может стать его жизненным якорем, который поможет зацепиться за грунт и крепко встать на ноги и найти свое место в жизни. Амнезия только усугубляет положение вещей. Для героя всё как в первый раз, мир не спешит принять Алексея в свои объятия. Одиночество становится его уделом. Не найдя себя в жизни, Шультес и не хватается всеми руками за неё. В неподходящий момент, перестав бороться, осознав свою ненужность и бессмысленность бытия.
Фильм обладает мощной экзистенциальной энергетикой. Нет ничего страшнее, чем жизнь. Бакурадзе не вдается в ненужную патетику, предоставив на суд зрителей и критиков кусок обычной жизни. Той жизни, которой живём все мы. И многие из нас также не могут найти свое предназначение, скатываясь на алкогольное или наркотическое дно. Окружающий нас мир, как город Москва в фильме, также неприветлив к нам. Выживает не сильнейший, а самый приспособленный. Каменные джунгли стали злее. Даже, несмотря на то, что в стране наметилось улучшение обстановки по всем фронтам, люди остались по прежнему брошены на произвол судьбы. Каждый наедине с самим собой. И многих волнует не страх смерти, а страх жизни. Смерть — это избавление от этого страха.
Шультес — лермонтовский герой нашего времени, проводящий всё время в поисках себя. Это не тот гангстер в 90-е, привыкший решать все проблемы с помощью оружия, это всего лишь обычный незащищённый человек. Очень уставший от своих долгих поисков. Кстати, отмечу один интересный факт. Фильм продюсировала компания Сергея Сельянова «СТВ». Которая в своё время выпустила «Брата». Один герой сменил другого. Кино быстро отреагировало на ситуацию, показав нам настоящий портрет России. И это разительно отличается от того, что нам обычно показывают по телевизору.
Приведу еще один интересный факт — режиссер вышел в игровое кино из Кинотеатра. doc — студии-проекта, на которой снимается документальное кино России. Кино современное и своевременное. С прекрасной операторской работой. Это хорошо видно по «Шультесу». Некоторые сцены не отличишь от документалки. Мощный дебют и лучший фильм Россиии 2008 года. По моему скромному мнению.
Алексей — мужское имя (от греч. защищать). Значение имени: защитник, заступник, оберегающий. (с) энциклопедия «Википедия»
Фильм «Шультес» во многом очень похож на документальный. Командой — режиссер снял лишь короткометражную «Москву», актеры непрофессиональные; приёмами — длинные планы, фактическое отсутствие саундтрека и студийного переозвучания. Сюжет первых сорок минут вообще почти незаметен, его будто бы и нет — герой ест, спит, смотрит телевизор, бегает по утрам, ворует по вечерам — но безо всяких кинематографических излишеств. Это его доведенная до автоматизма жизнь. Рутина, в которую нас окунают с головой, лишив возможности выбраться — потому что невозможно оторваться, ибо постоянно ждешь развития, динамики.
Лейтмотивом фильма постоянно звучит незатейливая песенка «Лёша я или не Лёша?» — как будто одна-единственная внятная мысль, перманентно болтающаяся в голове героя. Быть может, он совсем и не Лёша? На первый взгляд — обычное имя, копнешь глубже — и у него есть значения; и тут же начинает казаться, что режиссер наделяет героя именно этим именем, дабы нарочно унизить, выставить напоказ его несостоятельность, апатию, уязвимость.
Кадры длинных планов в «Шультесе» очень похожи на картины каких-нибудь постмодернистов, или, того лучше, авангардистов — чуть стертые цвета, четкие линии, абсолютная геометричность и сильно выраженная городская направленность. Взять хотя бы кадр на стадионе, когда герой сидит на пустой трибуне — синяя куртка, синие стулья, и лишь двумя яркими акцентами диагонально торчат желтые сиденья. Похоже на компьютерную игру, когда героя нужно куда-то передвинуть, найти ему место в этой сине-желтой форме — но Шультеса никуда не пристроишь. Он никому не нужен. Он один. Другой цепляющий момент — сцена на похоронах матери. В пустом светлом пространстве — темный гроб с будто бы торчащей оттуда головой героя. Он словно сам находится там, «одной ногой в могиле», и выглянул ненадолго, совсем на чуть-чуть — мол, как у вас, всё так же? В следующем кадре гроб опускается, открываются два пустующих места, справа и слева героя. Уже в финале мы увидим, что они могли бы быть заняты, но сейчас они пусты и, как и его одиночество, зажали Шультеса со всех сторон.
Так же, как в документальном кино, в «Шультесе» есть вещи, которые вызывают желание отвернуться — неловко, неприятно подглядывать за чужим, не предназначеным для посторонних глаз. Такой вещью является сцена с видеопленкой из дома погибающей девушки, а точнее — сама видеопленка. Девушка, француженка, на чуждом ей языке говорит слова любви, делает признание и… поёт. Фактически она открывает себя, всю, остается нагишом перед зрителем — но зритель-то должен быть один, тот, для которого пленка была снята. Вуайеризм получается.
По сути, Шультес в данном случае тоже занимается не слишком правильным делом — просматривает как бы интимное письмо. Но в этом письме он находит что-то родное, близкое, трогающее. Он роется в шкафах, находит пачку фотографий и — и ломается. Что-то в нем переворачивается. На последних минутах фильма мы узнаем, что он, видимо, вспомнил историю своей болезни, трагические события, любовь, потерю. Вспомнил, но захотел снова забыть — потому что это не то, что хотелось бы воскресить в памяти, совсем не то.
Главные вещи — адреса, имена, телефоны, герой на протяжении всей картины просматривает в небольшом блокнотике, подозрительно напоминающем четверть обычной школьной тетради. Такие обычно мамы делают детям в начальную школу, записывать наблюдения за природой; наверняка и Шультесу её сделала мать. А теперь, когда её не стало, и записывать ему будет некуда. Да и нечем — ручка кончилась где-то в середине фильма. А может, и нечего — мы не можем твердо утверждать, останется герой в живых или нет. Известно одно — он сам срежиссировал себе финал.
Фильм, завоевавший главный приз «Кинотавра»-2008 — отстраненная, медитативная история жизни одного вора, в портрете которого легко угадывается весьма недурно прорисованный образ поколения 90-х, бездушных, циничных, хищных и воровских, когда люди не имеют четких представлений ни о будущем, ни о том, чего они в дальнейшем хотят. Серое, унылое небо, унылые панельные многоэтажки, вещевые рынки — все это так же отражает сам характер Шультеса, которого кажется ничто не способно растормошить, все поступки он совершает с остраненным, равнодушным и безразличным видом. Манера подачи и стилистика фильма выдержаны точно в таком же настроении — выцветшие, блеклые цвета, отсутствие саундтрека, только городские звуки, шорохи и шаги. Сама история так же медитативна, очень отстраненна, сценарано минимизирована и предлагает зрителю самому интерпретировать происходящее на экране. По правде, я не большой поклонник подобного киноязыка, да и сцены вроде долгих любований одним и тем же кадром на мой вкус подзатянуты и скучноваты. Но кино тем не менее весьма и весьма неплохое (что для отечественного кинопрома редкость), операторская работа вообще супер и отличная сцена с кинокамерой. Не идеально, но весьма небесталанно.
Идея фильма очевидна — вариант городской жизни человека нашего времени.
Очень хорошо снят, отлично снят — красиво, относительно максимально правдоподобен, особенно, если говорить о российском кинематографе (видно, режиссер натаскан западно-европейским творчеством).
Но, при всем при этом, нас ждет неоправданный и неопределенный конец, не несущий в себе основной идеи картины, или, скорее всего, недоступно несущий режиссером, но далеко не всем зрителям. Просто непонятно почему герой так поступил.
Смотрите, и пробуйте разобраться, истина где-то рядом.
Фильм потряс сразу. Я закончил смотреть его поздно ночью, а рано утром на следующий день нужно было ехать с женой и малышом в бассейн в районе Петровско-разумовской. Зимнее утро, полупустая прокуренная электричка, вещевой рынок, грязная плошадь, нерусский говор, ларьки с шаурмой и курами гриль, вывески «ремонтскупкапродажа», а в голове пульсирует только одно — «шультес, шультес, шультес». Пульсирует периодически и сейчас…
Кино может быть очень разным — в этом наверное и состоит его магия. Какие-то режиссеры выражают в фильмах только себя и если человек талантливый, то такое кино тоже интересно смотреть. Но сложнее ухватить время за хвост, снять кино, которое нужно именно сейчас. А что снимать в эпоху безвременья? Что нужно сейчас? Сейчас не колоритные 30-ые, 60-ые, 90-ые, когда актуальных тем было хоть отбавляй. Малоизвестному в широких кругах грузинскому режиссеру Бакуру Бакурадзе удалось, казалось бы, невозможное — в совершенно безгероическую эпоху всё-таки найти героя. Что это за герой и нужны ли такие герои — вопрос отдельный. Но герой найден. На смену быдловатому, но душевному Даниле 90-x пришел Алексей «нулевых» — сначала тупой тюфяк Лёха из «Пыли», потом безликий карманник со странной фамиилей Шультес. О времена, о нравы!
«Но почему он? Чем я хуже?» — завидуя «герою дней минувших» Айболиту, кричал Бармалей Ролана Быкова в фильме «Айболит-66». Но сейчас, когда Айболитов не осталось и всё перешло в руки Бармалеев, так кричать и завидовать новым героям уже никто не будет. Кто же будет завидовать Бармалею? Только ещё более злой Бармалей, который хочет совершить ещё больше зла. Шультес безусловно Бармалей, если судить по поступкам, но анти-Бармалей по проявлениям. Это такой хитровыписанный Бармалей, который умеет растворяться в пространстве и очень незаметно проворачивать свои делишки. И он у нас на сегодня герой.
Герой несет в себе метафору, раньше эта метафора проникала глубоко в душу сплином Онегина или парила ввысь красным соколом революции, теперь метафора опустилась на уровень плинтуса (отсыл к Санаеву вышел неумышленно): на уровень воровства, лжи и безликости, которые больше или меньше присутствуют в каждом из нас. Нет, не Шультес виноват в том, что стал героем, это мы сделали Шультеса своим героем, мы его вылепили по своему образу и подобию, соткали из своих погибших идеалов и приправили трусостью и апатией. Мы его сделали сами и не надо теперь шарахаться в сторону и говорить про «пустую оболочку» и «отсутствие души». Это мы, это наше настоящее — давайте же наберемся хотя бы смелости посмотреть в зеркало.
Шультес живет обычной жизнью, даже слишком обычной, слишком некинематографичной и слишком человеческой (а вот это уже умышленный отсыл к Ницше). Он любит мать, помогает брату, у него есть друзья из прошлого (а много ли у нас друзей настоящего?), есть увлечения — бегать по утрам и смотреть телеканал «Спорт». Ах, да — он ворует. Ну а кого можно в России этим удивить? Все мы знаем, кто и как ворует по-настоящему, а то, что делает Шультес — это даже не воровство, а подворовывание, чтобы добыть средства на пропитание и на лекарства больной матери. Он же хочет устроиться на нормальную работу, например, помощником моториста или инструктором по бегу, но пока не получается. Преступная жизнь конечно затягивает и просто не отпустит, но не будем торопиться бросать в него камни — пусть это делают те, кто ни разу в жизни не давал и не брал взяток, откатов, не уходил от налогов и не пользовался «служебным положением». Шультес ничего не помнит? Во-первых, прекрасно помнит то, что было до аварии, например, как на них с братом напала шпана на Бабушкинской, а во-вторых амнезия это очень любопытная вещь. Попробуйте сходу вспомнить хотя бы одну фразу или один поступок, который вы сделали два дня назад. Получилось? Думаю не у многих. А потому что запоминать незачем… Вот и Шультесу особо незачем помнить то, что было вчера — он живет сегодняшним днем, как и большинство из нас. И вот ещё любопытнейший факт о неизвестной ранее форме амнезии, появившейся в современной России, цитирую Википедию: «известны как минимум 14 человек с очень странными нарушениями памяти, которые до сих пор в психиатрии не фиксировались — люди внезапно обнаруживают себя в другом населенном пункте и не могут вспомнить, кто они и где они жили. В 99% случаев это мужчины от 18 до 45 лет». Полку шультесов всё прибывает и прибывает.
Шультес обычный, он способен к проявлению эмоций и чувств — как трогательно, например, он сдружился с мальчиком. Более того, в отличие от многих из нас он способен преобразиться, он способен полюбить — это становится ясно в той чудесной, потрясающе сильной сцене с просмотром домашнего видео, где герой как всегда молчит, но почему-то все мы чувствуем, что у него в душе что-то щелкнуло, что-то защемило — может он раскаялся или ощутил какое-то чувство к девушке — это не так важно, он определенно стал другим после этого просмотра. А поступок в финальной сцене — это разве не мужество и не героизм?
Так что же, выходит Шультес хорош? Нет, он не хорош. Он совсем не хорош. И для героя тем более не хорош. Это настолько ясно, что пояснять даже не требуется. Но он такой же, как и мы, и изжить Шультеса мы сможем, только сотворив нового героя.
Отдельно нужно сказать про киноязык — этот сухой минимализм здесь поразительно уместен, как раз тот случай, когда форма подстраивается под содержание и любая другая форма была бы тут фальшивой. Отдельные сцены и отрывки сняты просто прекрасно — отношения с матерью, смерть матери, домашнее видео. Как сказал Сергей Соловьев:" получился фильм потрясающей кинематографической культуры», я бы ещё назвал этот фильм очень хрупким и целомудренным. Поэтому у фильма потрясающее послевкусие — наверняка даже те люди, которых смутил киноязык и в момент просмотра они не увидели ничего, по прошествии некоторого времени мыслями будут возвращаться к фильму. Тут есть, что смотреть. И есть, над чем подумать.
Мне понравилось. Это кино про пустоту. Про пустоту отчуждения, про пустоту безразличия, про пустоту равнодушия.
Главный герой находится в неком вакууме сознания. Конечно это обусловлено определёнными вводными, но в любом случае его отношение к жизни, к людям достаточно внятно выражено. При всё этом вроде бы явном асоциальном образе, Лёшу нельзя назвать отрицательным героем. Он помогает людям, даже может заботиться о ком то, но он это всё делает как будто бы во сне, повинуясь неким рефлексам. Даже не рефлексам, а каким то физическим законам. Стремясь поскорее растворить то что поступает из вне, нарушая то ничего, которое ведёт главного героя по жизни. К чему ведёт? Вряд ли к чему то. У пустоты нету вектора. Пустоте никто не нужен.
Люди которые встречаются и даже какое то следуют рядом с ним. для него всего лишь тени. Он их по сути не воспринимает, как друзей или врагов. В какой то момент возникает надежда, что у Лёши возникли какие то чувства. Эта надежда не явственно результативна, но и не лишена смысла.
В любом случае мне герой симпатичен. Даже в чём то жалко его. Хотя не думаю, что он испытывает страдания. По крайней мере он разучился их показывать, даже самому себе.
Но вот открытый финал несколько спутывает концептуальные нити. Двоякость интерпретации спутывает все вроде бы угаданные кусочки пазла. Что случилось? Что было? Что будет? Мистический ветерок? Или всё же осознанный выбор главного героя? Или круг замкнулся?
Одни вопросы. И пустота в душе. Грусть и завораживающая пустота.
Гела Читава играющий главного героя, очень чётко исполнил супер идею своего образа, на мой взгляд. Интересно было бы посмотреть его другие роли. Конечно же запомнился образ Сесиль Плэже. Той девушки. которая возможно разбудила, что то в сердце у главного героя. Не скажу, что мне понравилась её не совсем обычная манера выражать эмоции в камеру, но как она пела мне понравилось.
Федор Бондарчук, который не может спокойно усидеть на месте больше полутора минут, сидел со мной и репетировал по 4—5 часов, отключив оба телефона. Когда я это рассказываю людям, которые хорошо его знают, они смотрят на меня с выпученными глазами… (...)
