1781 год. Антонио Сальери успешно справляется с обязанностями придворного композитора при императоре Иосифе II. Когда же при дворе появляется Моцарт, Сальери к своему ужасу обнаруживает, что божественный музыкальный дар, которым он так желает обладать, был отпущен какому-то непристойному, проказливому шуту. Ослепленный завистью, он замышляет во что бы то ни стало уничтожить Моцарта…
Вольфганг Амадей Моцарт умер в нищете и был погребен в могиле для бедняков на венском кладбище Св. Марка. Спустя много лет могилу пытались найти, но безрезультатно.
История, расказанная в фильме, в достаточной степени является вымышленной. На деле Сальери в свое время был гораздо более популярен, чем Моцарт, и пользовался вполне заслуженным уважением. Шуберт, например, даже посвятил ему одно из своих произведений. А среди учеников композитора числятся Бетховен и Лист. Но с руки Пушкина массами бедолага Сальери стал восприниматься как негодяй и завистливый монстр. К слову сказать, вина Сальери так никогда и не была доказана, и единственным свидетельством против него может служить самообвинение, сделанное на склоне лет в состоянии психического помешательства. От этого и отталкивается Форман.
На роль Моцарта пробовался Мел Гибсон.
Опера «Дон Жуан» в фильме снималась на той же сцене, где впервые была поставлена.
В одной из сцен фильма Моцарт называет Глюка «нагоняющим скуку» и говорит «Мне он не нравится» о Генделе. На деле и Глюк, и Гендель были одними из любимых композиторов Моцарта.
Человек в черном в фильме заказывает Моцарту реквием зимой. На деле была середина лета.
Коммунистическая Прага с практически отсутствующим наличием современных ТВ-антенн, пластика и асфальта оказалась идеальной заменой для съемок Вены.
Для съемок было построено всего четыре декорации: палата Сальери, квартира Моцарта, лестничный марш и театр водевиля. Все остальное снималось на натуре.
Пьеса, которая легла в основу фильма, впервые была сыграна 2 ноября 1979 года на сцене Национального Театра в Лондоне.
Концепция раздражающего смеха Моцарта была взята из писем его современников. Один из них описывал его смех, как «заразительное легкомыслие», в то время, как другой сравнивал его со скрипом металла по стеклу.
Том Халс практиковался в игре на фортепиано по четыре часа в день, чтобы выглядеть убедительно.
Церемония награждения премией «Оскар» 1985 года проходила в Лос-Анджелесе 25 марта. В финале, для вручения награды за лучший фильм года на сцену поднялся престарелый Лоуренс Оливье, он был настолько взволнован, что вместо обьявления номинантов просто прочитал: «Это «Амадей». Чиновник Академии поднялся на сцену, чтобы проверить, не ошибся ли Оливье и убедившись, что всё в порядке, сигнализировал об этом.
Том Халс родился 6 декабря. Его герой Моцарт умер 5 декабря.
Имя Амадей при жизни Моцарта варьировалось: лат. Amadeus, нем. Gottlieb, итал. Amadeo, греч. Theophilus, что значит „возлюбленный Богом“.
В одной из сцен Моцарт присутствует на первой аудиенции у императора Иосифа II, который играет марш, специально написанный Сальери. В конце сцены Моцарт играет этот же марш и решает «улучшить» его. Последний вариант, который он сыграл, является на самом деле мотивом известной арии «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный» («Non piu andrai») из оперы Моцарта «Женитьба Фигаро» («Le nozze di Figaro»).
Триумфальный приём этой ленты большинством критиков и зрителей свидетельствует о том, что режиссёрская концепция Милоша Формана на основе известной пьесы английского драматурга Питера Шеффера пришлась по душе многим. Выдвинутый на первый план образ посредственного и завистливого композитора Антонио Сальери (его блестяще сыграл Фарид Марри Эбрахам, хороший театральный актёр с Бродвея, мало кому ведомый в кино, и заслуженно получил «Оскар», также победив своего замечательного партнёра Тома Халса), вроде бы интерпретирован в соответствии с ходячей легендой об отравлении гениального Моцарта. Однако вся история в «Амадее» Формана может быть понята вероятностно, почти как бред сумасшедшего, согласно прологу в доме умалишённых. Тут, кстати, обнаруживается внутренняя связь с другим знаменитым фильмом этого режиссёра («Кто-то полетел над гнездом кукушки»), с восторгом принятым повсеместно.(... читать всё)
Какое сравнение лучше всего подойдет для одного из величайших гениев в истории музыки? Не найти образа лучше, чем резкая желтая точка на идеально черном холсте ночного неба, которая, кажется, наполняется мощным живым светом с каждой секундой своего единоличного торжества среди миллиардной россыпи тихо дышащих искорок, заставляя их быть лишь фоном для расплывающегося из ее сердца поглощения тьмы. Ее свечение доходит до глаза через космические расстояния, как музыка Моцарта по мириадам нотных листов от ловких штрихов чернильного пера, через легкие касания пляшущих по черно-белой россыпи рояльных клавиш пальцев, выпуская застывший в бумаге звук, ложиться в нанодорожки лазерных дисков, вспенивая волны восторженного чувства красоты в головах людей нового века, становящихся причастными к империи композиции имени его. И от плоти человека жившего где-то в 18 веке остается лишь карандашный набросок, меркнущий перед громадой его наследия. Но кто же был он, в чьем сознании кристаллизовались эти идеальные переливы скрипок и фаготов?
Взойти по бесконечной винтовой лестнице из фактов и мифов, из документов и романов взялся Милош Форман, но не один. В верные помощники он снарядил безвестную фигуру в черном плаще, вечно следующую за лучезарным образом маэстро Вольфганга, — Антонио Сальери. Лишь имя, как Дантес. Жил долго, сделал много, но лишь один момент глубоко врезался в скрижали памяти — убийство. Вот вам и начало: маразматично дряхлый старик кричит в пустоту: «Прости, Моцарт, убийцу своего!» Но как успешный, богатый, признанный знатью и чернью, восхваляемый современникам фаворит короля австрийского оказался в кресле сумасшедшего дома? Об этом и история. Да, не летопись жизни заглавного героя, не биография гения, а жизнеописание его палача. И скинувши плащ одиночного воспоминания в пучине забвения, один из известнейших композиторов 18 века ведет рассказ о жизни, в которой был Моцарт.
Быть может, в эпоху несуразных напудренных париков, золотой аристократии, балов и приемов только он, серый кардинал австрийского бомонда, смог узреть в музыке немецкого вундеркинда нескончаемые века вечной жизни. Несомненно, современники восхищались операми мастера, но они видели только еще одного композитора в пантеоне венских творцов, взгляд толпы был слеп к режущим яркой белизной лучам той самой непоколебимой звезды, которая не давала покоя Сальери.
Название фильма постепенно теряет смысл, потому что Амадей становится второстепенным персонажем, а на первый план выходит холст чувств Сальери, на сером полотнище которого капиллярными нитями проступает благоговение перед неподражаемой силой музыки гения, которые, пройдя короткий путь, бесследно сливаются с мраком кипящей завести. Но странности в этом будничном чувстве гораздо больше, чем должно быть, ведь обласканный славой любимец оркестровых ям, не жаждет почета и денег, благо — в избытке, не ищет слушателей и наград — с лихвой. Свои черные ростки завистливое дерево взращивает на почве внутреннего конфликта с Богом. Ни сотни часов занятий, ни коленопреклоненная череда суток, не приблизят его к звукам, перебирающим струны нервов душевного рояля. Так зачем нужно 40 опер, если все они — лишь звон стекла пустых бутылок, ему бы лишь пять минут, вот только б звучали они как хор ангелов.
Из безысходной несправедливости просачивается смрад гнева, жажда убийства. Оно, как второе пришествие, должно унять боль понимания собственной второсортности. Однако от желания смерти Моцарта до ее осуществления не такой близкий путь. И в этой симфонии Сальери смог выступить как истинный мастер — дирижер, умело направляющий и без того слаженный оркестр виртуозов, именуемый обществом — толпа невежд, посредственностей, серостей, червей, ютящихся в слизи узких ходов своего мирка, они долго, неустанно повторяя однообразные движения смычков, мешали жить Моцарту: отсутствие оплачиваемой работы, нищета, цензура, неряшливая жена, смерть любимого отца, алкогольная пучина — ноты веселой мелодии, звучащие как удары гробового молотка. Они разбили его своим скрипичным воем, и услужливому эксперту плетения интриг оставалось лишь сделать широкий взмах руки, ознаменовавший последний сильный аккорд, который должен был освободить его от терзаний, дать возможность снова начать легко дышать и восхищаться собой, благодарно принимая похвалу от сильных мира сего.
Тело Моцарта в безвестной могиле под слоем земли, но его музыка выше! И она уже не подвластна никому, оттого боль Сальери осталась с ним, до последнего дня, мучительная постоянная память о своей бездарности.
Давайте будем честными друг с другом. Все мы знаем, кто такие Моцарт и Сальери — один — гениальнейший музыкант всех времён и народов, жизнь которого была полна загадок и любопытных деталей, и другой, менее талантливый музыкант, вошедший в историю, как человек, признавшийся в убийстве Моцарта. Это факт номер один. С каждым днём в этом мире остаётся всё меньше и меньше людей, которые могут получить искреннее удовольствие от просмотра и прослушивания 4-часовой оперы, потому что это долго, скучно и вообще это так называемая «пытка культурой». Это факт номер два. Вот именно эти два факта объясняют моё субъективное мнение по поводу этого фильма.
К заточённому в психбольнице Сальери приходит молодой священник, который убеждает того исповедаться о своих грехах. И Сальери начинает свой рассказ. 30 лет назад он служил придворным музыкантом у австрийского короля. Именно в тот момент на горизонте появляется Моцарт — напыщенный, самовлюблённый, глупый мальчишка, наделённый огромным, просто необъяснимым талантом в сочинении музыки. Сальери не понимает, почему Бог дал ему такое жгучее желание остаться в веках, благодаря своей музыке, но не дал таланта, а вместо этого наделил своим гласом этого выскочку, этого глупца и мота. И Сальери отрекается от Господа и обещает отомстить ему, погубив лучшего из его творений — талант Вольфгана Амадея Моцарта.
Несмотря на огромные достоинства этого фильма как в режиссуре, так и в актёрском мастерстве, «Амадея» смотреть также тяжело как слушать какую-нибудь оперу. Мозгом ты понимаешь, что это высокое искусство, что тысячи людей, почитают такой вид деятельности, что это останется в веках, но сердцу скучно, ты зеваешь, изнемогаешь, но продолжаешь насиловать свой разум и тело.
Я не осмелюсь отрицать огромный талант Милоша Формана. Мощь чувствуется в каждом кадре, в каждой сцене. Также мне понравились исполнители двух главных ролей. Особенно Сальери. По сути Ф. Мюррэй Абрахам затмил своего коллегу, сделав именно Сальери главным героем фильма. Сальери искренне жалко. Он прощает себе и всем вокруг посредственность. Он раскаивается в том, что погубил искру божью, несмотря на то, что в фильме, он не подливал никакого яда в кубок, как нам описал это Пушкин. Сальери в «Амадее» — очень мощный и привлекательный образ.
Что мне не понравилось, так это перебор со сценами опер. Такое ощущение, что каждые 10 минут нам показывают одно и то же. Неистово машущий руками Моцарт или Сальери перед сценой и толпа поющих людей на ней. Это, право, утомляет. При этом, не смотря на такую большую продолжительность фильма, сценарий зияет огромными временными дырами и жизнь этих двух людей теряет детальность и много нюансов.
Как итог: парадокс. Фильм безусловно сильный и заслуживающий всех своих Оскаров, но при этом неимоверно скучный и затянутый.
Очень красивый и интересный фильм. Если я думал что «Пролетая над гнездом кукушки» лучшая работа Формана, то после «Амадея» — возникают сомнения. Великолепная экранизация истории жизни Сальери, да, именно с его слов мы слышим рассказ.
Абрахам сыграл великолепно, очень холодный хитрый и двуличный завистник вызывает отвращение на протяжении всего фильма, до самого конца.
Халс тоже справился, но мне запомнилась Берридж. Очень она вписалась в атмосферу фильма. Вообще, в фильме шикарные декорации и костюмы, здесь их просто невозможно не отметить. Тонко передана самобытность культуры.
Музыка, музыка, музыка, наверно именно она удерживает зрителя. Каждая сцена музыкальна. В этом фильме — музыка инструмент акцентирования, помогает воспринимать происходящее.
В общем, длинных отзывов я писать не умею, обозначил лишь яркие моменты, фильм нужно видеть. Из всего топа — этот фильм всегда будет особенным слишком много уникальных находок!
« Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь; Я знаю, я…»
Общеизвестно, что фильм «Амадей» Милоша Формана нельзя считать полноценной биографической картиной — слишком велико в нем расхождение с историческими фактами. Но если воспринять этот фильм как самостоятельное произведение искусства, то, на мой взгляд, он по праву может считаться одним из красивейших и впечатляющих драматических произведений в мировом кинематографе.
Форман обладает изумительным режиссерским мастерством, чем-то похожим на талант дирижера — он способен соединить воедино актерский ансамбль, заставить его звучать в гармонии и в полную силу драматических способностей. У него невероятное режиссерское чутье в выборе актеров, играющих «первую скрипку». Сопереживание и сочувствие неоднозначным героям его фильмов становятся эмоциональной доминантой у зрителя.
Главный герой «Амадея» — композитор Антонио Сальери (Ф. Мюррэй Абрахам). Удивительное трудолюбие и настойчивость в достижении поставленной цели; гибкий и сильный ум; собственная жизнь, благоговейно принесенная в жертву на алтарь служения Музыке — его наиболее сильные и привлекательные личностные черты. Он обласкан высшими мира сего, популярен и пользуется уважением в венском светском обществе. Его музыка имеет поклонников, он счастлив и доволен своей судьбой: «всем я нравился… и сам себе тоже».
Но в то же время — уже изначально порочны его отношения с Богом: его самоотречение и аскетизм — не самоцель, а пункты своеобразной сделки с высшими силами ради дара творческого вдохновения и светского признания его таланта. Его молитва звучит как торговый договор: «Сделай меня великим композитором, позволь восславить Тебя через музыку и прославиться самому, сделай меня знаменитым на весь мир, а за это я отдам Тебе целомудрие, мое трудолюбие, самолюбие и — всю мою жизнь».
Однажды услышанная им музыка юного Моцарта и последующее знакомство с ним становятся поворотным пунктом в его мировоззрении и судьбе. Зависть и ненависть становятся его верными спутниками. Он так и не простит Богу того, что «священный дар…бессмертный гений — не в награду любви горящей, самоотверженья, трудов, усердия, молений послан — а озаряет голову безумца, гуляки праздного…» (с)
Ему будет мало того дара, который Бог подарил ему — воспринимать и ценить гармонию музыкальной сферы, пусть и звучащую в душе другого избранника высших сил. Он так и не поймет, что сладчайшим и мучительным ядом для него было не волшебное совершенство музыки Моцарта, а собственная гордыня, тщеславие и жадность к дарам судьбы…
Другой герой картины — Вольфганг Амадей Моцарт (Том Халс). Маленький рост, раздражающий смех, инфантилизм и насмешливая дурашливость. Он похож на избалованного ребенка, получившего в дар свою гениальность как дорогую игрушку. Он тратит время на забавы и увеселения, вместо усидчивого кропотливого труда над своими произведениями. Моцарт никому не завидует, награда для него — когда его музыка «нравится» окружающим.
Но возможно, именно благодаря этому по-детски легкомысленному и светлому ощущению мира так искрометна, мягка и воздушна его удивительная музыка, так чудесно ее воздействие на душу слушателя. Благодаря лучезарной музыке Моцарта так светла печаль, остающаяся в зрительской памяти после окончания этого фильма…
Не случайно так губительно сказывается на душевном равновесии Моцарта написание совершенно иного рода музыки — трагической оперы «Дон Жуан» и еще более мрачного потустороннего «Реквиема», окрашенного в темные тона мук совести и вины перед памятью покойного отца. Гений Моцарта не позволит ему создать эти произведения посредственными, но через него в этот мир начнет приходить совершенно другая, не свойственная ему музыка. На вопрос жены о том, почему он никак не закончит «Реквием», Моцарт ответит ей: «он меня убивает»…
Есть в этом удивительном сочетании характера и гениальности еще кое-что. При всех своих многочисленных личностных недостатках Моцарт готов отстаивать перед всем миром то законченное музыкальное совершенство, которое приходит через него в этот мир.
Безответственный по жизни, Моцарт становится невероятно собранным, когда речь заходит о цельности его произведений. Как вдруг внезапно серьезен становится этот маленький фигляр и легкомысленный повеса, когда директор театра приказывает переписать его оперу! Он не приходит на собеседование на общих для всех условиях из гордости, не берется учить учеников из ленивого легкомыслия, но с готовностью переступает через себя, когда речь заходит о его музыке. Он готов даже прийти к Сальери и умолять его о помощи: « Я вульгарен, но клянусь — только не моя музыка! Директор велел переписать большую часть оперы, но она превосходна. Я не могу переписать совершенство».
Не имея права исказить божественную гармонию ради светской выгоды, он пишет свои произведения в соответствии с тем замыслом, который был в них изначально заложен. Он понимает, что не может изменить даже одну ноту. Возможно именно поэтому Моцарт, а не Сальери становится гениальным избранником судьбы.
Мистична и символична сцена, когда Сальери записывает реквием под диктовку смертельно больного Моцарта. Впервые он понимает, что чувствует сам Моцарт, записывающий свою музыку под диктовку божественного начала. «Он писал музыку, которая уже звучала у него в голове. Страницу за страницей, как будто под диктовку. А музыка! Совершенней ее не существовало. Здесь…звучал голос самого господа Бога». Сальери впервые ненадолго ощущает себя на месте проводника божественного вдохновения, каковым и является истинный гений.
Сколько вопросов возникает во время просмотра этого фильма! Они множатся, наслаиваясь друг на друга, разрастаясь и ширясь, словно река, берущая свое начало из прозрачного и скромного на вид лесного ручья.
Какова природа гениальности? Что это — случайная комбинация генов или заслуженная награда за усердный труд? Счастливое стечение обстоятельств или особое творческое состояние духа? Излучающий свет дар свыше, или сжигающая душу дотла мука? Если гениальность — это дар, то каков должен быть сосуд для этой божественной искры? Отчего одни обладают этим даром Абсолютной Красоты, а другие смотрят на него, как Сальери, «сквозь прутья клетки, в которую заключены»? Может это — интуитивное прозрение, мимолетное прикосновение к ускользающей линии горизонта за пределом человеческих возможностей? Где же заканчивается творчество человека, а где начинается магия высших сил? И какова причина, которая раскроет внутри человека прекраснейший бутон божественного вдохновения?
Вопросы, вопросы, вопросы…
Им нет конца, они как река — перетекают в безбрежный океан предположений и догадок. Милош Форман в своем фильме невесомыми касаниями по этой гладкой водной глади создает расходящиеся по поверхности круги намеков, собственные замысловатые узоры размышлений, зачерпывая и пытаясь удержать ускользающую и просачивающуюся сквозь пальцы истину…
История запоминает имена, события, трагедии, болезни… История теряет факты, до такой степени, что одной монетки найденной в одном месте достаточно для подтверждения мнений, что месту этому 1000 лет. История Сальери и Моцарта была обречена, обрасти ложными версиями и смелыми вариантами, благодаря Голливуду, т. е. простите, благодаря лучшему другу школьников 5—7 классов, А. С. Пушкину, история превратила их во врагов.
Не были они врагами, даже музыку вместе писали (Википедия вам в помощь), однако истории выгодно противопоставить две уникальные личности одной эпохи, особенно такого масштаба как Моцарт, особенно когда сам Пушкин придумал ему завистника и тайного врага, особенно, когда тайна окутывает смерть Моцарта. Ну не было тогда тех, кто мог установить причины смерти и сохранить медицинское заключение, да и в Вене земли мало тратить её на индивидуальную могилу каждому великому композитору.
А потом пришёл Милош Форман. Решил поставить фильм о Моцарте и Сальери, решил не писать титр «основано на реальных событиях», решился и получил режиссёрский Оскар. Снова. Не стал обманывать зрителя, как недавнее «18—14», где тоже историческая подоплека времен и дней отца вражды Моцарта и Сальери А. С. Пушкина в лицее. Сравнивать «18—14» с «Амадеем» конечно нельзя, тем более «18—14» я смотреть не стал и не буду, а вот «Амадея» наконец-то удалось.
Притом режиссёрскую версию, а она идёт 3 часа, примерно минут на 20 длиннее театральной, жестоко, кажется смотреть 3-х часовую эпопею без батальных сражений и поисков колец разных. Однако Форман противопоставляет два ума, а оружиями им дает музыкальные произведения, не зря же саундтрек одна из сильнейших сторон фильма. Да и человеческого противостояния Форману мало оказалось, он противопоставляет ничтожного человека и Бога, ну вы знаете, Моцарт талант от Бога, его ещё в детстве так называли.
Откуда же ему было знать, что в жизни ему повстречается другой сильный композитор Сальери, а, знай, как их судьбы переплетёт Голливуд, ну, т. е. Пушкин он бы и музыкой заниматься не стал, пошёл бы в художники, а то и в короли-императоры. Император Австрийский в фильме вообще красочное дополнение к сюжету и декорациям (не зря же декорации одна из сильнейших сторон фильма). Иосиф II любил коротать время в театре, вот Джеффри Джонс и создал такой забавный персонаж, который по ходу фильма не имея многочисленных и продолжительных сцен, все равно остается в памяти.
Конечно не как киношные Сальери и Моцарт, Ф. Мюррей Абрахам (а что значит Ф?) и Том Халс соответственно. Такая яркая актёрская игра обоих просто поражает, серьезный и с хитринкой Сальери получает отличное дополнение в виде легкомысленного и веселого Моцарта, однако характер и душевное состояние Моцарта меняется по ходу фильма, и Халс с легкостью улавливает эти веяния, что и демонстрирует на экране. Не зря же актёрские работы, одна из сильнейших сторон фильма.
Правда Форман, построив свой фильм вокруг тайной зависти и ненависти Сальери к Моцарту, сам не забывает подогревать интриги и коварства, удачно вырезая ножницами, лишние приготовления к операм и разговоры в кадре. Он интригует со зрителем, тут же показывая завершения трудов Моцарта над очередными операми, большой план Сальери и дальше актёрская игра Абрахама, который самостоятельно изображает душевное состояние своего героя. Да так что с легкостью понимаешь, вот тут Сальери сидит в своей ложе восхищается Моцартом, а признать этого боится, и сразу же коварные глаза Абрахама свидетельствующие, что данная клятва должна быть осуществлена.
Клялся он по ходу фильма неоднократно, просил Бога сделать его музыкантом, и Бог услышал его, забрав себе отца Сальери. Клялся Богу, что его музыка всегда будет для Бога, что он будет верным рабом и всё такое. Пока не пришёл Моцарт, и не спровоцировал тем самым вражду Сальери с Богом, сожжение креста и обет убить божественную музыку Моцарта. Чем дальше шёл Сальери Формана, тем хуже становилось Моцарту Формана, Сальери может, и успокоился бы, однако «Реквием» Моцарта заставил его признать сквозь зубы, что Моцарт лучший из лучших…
Однако завистник в кино и в литературе, в жизни Сальери был композитором не хуже, один факт того, что был придворным композитором императора искренне любящего классическую музыку, это подтверждает, но вот беда Сальери, что история его имя сделало синонимом слова завистник. Врагу не пожелаешь, оставить своё имя в веках таким, что делать, спасибо Пушкину.
Форман не делал байопик, Форман сделал большое кино, не дающее зрителю за 3 часа зевнуть более 1—3 раз, все-таки надо признать, режиссура сильнейшая сторона фильма.
Пересматривая весь ТОП Кинопоиска и разбаловав себя самыми гениальными порождениями кинематографа, был весьма и весьма поражен такой замечательной «находкой» почти под занавес первой сотни лучших из лучших.
Интерес к кино на музыкальную тематику пробудил в себе совсем недавно просмотром «Августа Раша». Но «Амадей» просто накрыл меня с головой своей фееричностью, размахом постановки, и почти не прекращающейся в течении всего творения Милоша Формана великолепной музыкой (почти уверен, что лучшей музыкой написанной в подлунном мире). После почти трехчасового сеанса музыкальной терапии впору записывать маэстро Моцарта в плеер и машину, чтобы полет души не прекращался и после титров.
Основные актеры заслуживают бурных оваций за гениально сыгранные роли, ибо уже через пару десятков минут полностью погружаешься в переживания и мысли сдержанного, расчетливого, набожного Маэстро Сальери по поводу закономерной ревности к смешному, яркому, слегка вульгарному и наивному Маэстро Моцарту.
Чудаковатый 26-летний вундеркинд Моцарт вызывает восхищение и умиление, а также жалость, за несвоевременно и недостаточно оцененную(в том числе материально) гениальность музыкального творца. Сальери вызывает смешанные чувства — от осуждения самой черной зависти до понимания чувств человека, теряющего заработанные славу и уважение на глазах.
Уверен, Станиславский сказал бы»… верю!». А я бы добавил: «и Халсу Оскар, и сей час же…»
Количество задействованных актеров, танцоров, оперных певцов и музыкантов просто поражает. Атмосфера времени поразительно тонко передана благодаря мастерам костюмирования и почти нетронутой капиталистической цивилизацией старой Праги. Операторская работа на высоте — в каждый кадр, особенно во время опер, сморишь с широко открытыми глазами и странной улыбкой.
Насчет исторической недостоверности и неточностей считаю, что искусство имеет право преобразовывать и приукрашивать историю для нашего же, зрительского удовольствия.
А сухой достоверностью фактов должна заниматься документалистика.
Наград в 80-е годы на шедевры никто не жалел, и картина по праву собрала все сливки на многих кинематографических ассоциаций. А это уже претензия на обязательность к просмотру. Ценители музыки и исторических феерических постановок, не пропутите
Ах да, «Мастер… Музыка… Безумие… Убийство… Киношедевр… Все, что вы слышали, — правда.»
Гениальная философская драма о зависти и тщеславии
Фильм «Амадей» — поистине удивительная картина. Это экранизация пьесы Питера Шеффера, основанной на поэме А. С Пушкина «Моцарт и Сальери» и одноимённой оперы Н. Римского-Корсакова, которые в свою очередь основаны на слухах о жизни Вольфганга Амадея Моцарта и Антонио Сальери. То есть достоверны в фильме, пожалуй, только: эпоха, имена действующих лиц и их произведения. Но и этого вполне достаточно, чтобы назвать эту картину гениальной.
Немного о сюжете. Фильм повествует нам о жизни выдающихся композиторов и музыкантов 18 века Моцарте и Сальери, об их взаимоотношениях, жизненных позициях и целях. По замыслу создателей фильма все действие, все события и поступки героев укладываются в единую концепцию:Моцарт и Сальери = тщеславие и зависть. То есть в фильме в первую очередь показаны пороки главных героев, а не их положительные черты и таланты. Ключевой мотив фильма — это исповедь, история жизни, рассказанная Сальери. История о зависти, о ненависти и тайном восхищении гением Моцарта.
Конечно же, фильм не претендует на звание исторического и достоверного, являясь лишь вольной трактовкой одной из самых загадочных историй в мире искусства. Но, тем не менее, та мораль и философия, которые в нем заложены, поражают и держат зрителя на протяжении всех трех часов в напряжении и восхищении. В итоге просмотра любой зритель задумается об извечных философских вопросах и невольно спроецирует описанную историю на свой жизненный опыт.
Об общей атмосфере и режиссуре. В фильме удивительно точно и красиво передается эпоха 18 века: красочные виды, потрясающая архитектура, природные пейзажи — все это точно соответствует обозначенной эпохе. Помимо того, что атмосфера фильма исторически достоверна, она еще и очень напряженная и драматическая. Милош Форман создает еще одну гениальную психологическую картину (первая- это, конечно, «Пролетая над гнездом кукушки»), которая признана одним из лучших фильмов 80-х. Недаром эта лента завоевала 8 премий «Оскар», среди которых награды за лучший фильм и режиссуру.
Отдельного внимания заслуживает актерский состав. Актеры, задействованные в этом фильме, не до этой картины, не после неё, не снимутся ни в одном стоящем фильме, не создадут не единого запоминающегося образа. Но в «Амадее» они играют блестяще: образы очень выразительны и правдоподобны. Ф. Мюррэй Абрахам и Том Халс играют Сальери и Моцарта так ярко и талантливо, что оба в итоге номинируются на премию «Оскар» как актеры первого плана (награду получил Абрахам, играющий Сальери).
О музыке. В фильме мы услышим исключительно музыку Моцарта и Сальери, только признанную классику. Нам покажут, в какие периоды жизни главных героев были написаны определенные произведении, а также будет показан уникальный момент создания музыки, перерождения простых мелодий во всем известные симфонии. Получается, что фильм несет не только эстетическое удовольствие и тонкую философию, но и является познавательным: зритель вспомнит известные произведения великих композиторов, узнает историю их создания.
В итоге получается захватывающий, красивый, психологический, не исторический фильм, наполненный потрясающей музыкой и включающий блестящую актерскую игру и гениальную режиссуру.
Я рекомендую этот фильм всем, кто хочет получить эстетическое удовольствие от просмотра, поразиться удивительной философией и моралью, насладиться актерской игрой, тем, кто хочет посмотреть вольную трактовку исторических событий. Так же фильм будет интересен тем, кто любит смотреть историю в развитии, устанавливать причинно-следственные связи и анализировать фильм после просмотра.
Фильм «Амадей» шокирует, восхищает и надолго остается в памяти зрителя. И я ставлю ему за это максимальный балл —
Данный фильм не рассчитан на поклонников Моцарта, как мне кажется. Да, безусловно интересный, затягивающий, в какой-то степени даже волнующий, но не для поклонников великого композитора. Картина повествует нам о жизненном пути Антонио Сальери, именно его связывает легенда о причастности в убийстве Моцарта. Что и открывает Милош Форман.
В сюжете лежит жизненная драма Сальери. Мальчик, с детства мечтающий воспевать мир, веру, любовь, в музыке, оказывается не настолько талантлив как хотелось бы. А в это время в обществе уже ходят слухи о небывалом гении- маленьком Моцарте. Уже в детстве Сальери начинает тихо ненавидеть будущего великого композитора, завидуя ему. Сальери уходит в музыку и по протяжению нескольких лет занимает пост придворного композитора Иосифа II. Вновь он вспоминает о Моцарте на одном из балов, очень желая с ним встретиться.
Все люди в зале отдыхали, наслаждались музыкой и обществом друг друга, а я играл в одну игру. Мне нужно было найти его. Я знал, я должен был знать как он выглядит. Человек, с 4 лет дававший концерты, человек, сочиняющий в 7 лет первые симфонии, человек создавший в 12 первую оперу, а в 17 уже ставший музыкальным гением, должен быть сразу заметен. Я должен его сразу узнать.
Когда же Сальери обнаруживает молодого Моцарта, то приходит в ярость. Безумный мальчишка, ползающий по полу с какой-то дамой и смеющийся безудержным хохотом, не может быть Моцартом. Как? И он? И он тот самый гений?
Позже император заводит знакомство с юным дарованием, поочередно знакомя его со всей своей свитой, включая и Сальери. Последний же, в свою очередь, написавший симфонию к знакомству, рискует быть обсмеянным Моцартом. Моцарт легко переигрывает все, что делает Сальери и даже лучше. Так открывается первая часть фильма. Во второй же части Сальери становиться притворщиком, мнимым другом Моцарта. Сальери видит неописуемый дар Моцарта и с каждым днем все больше разочаровывается в своей вере. В душе Сальери происходит раскол. Тот, кого с начала фильма можно считать вполне нормальным человеком, с моральными ценностями и идеалами превращается в открытого злодея. Завистника. Сальери сжигает все, что связано с религией: кресты, священные писания, библию. Он отказывается от Господа. Он не может понять, за что Бог предал его. Почему наделил столь великим талантом кощунственного Моцарта, а не его, Сальери? Он начинает строить козни: срывать концерты, давать в ученики невозможных невежд, давать отказы во всем, мешая всяческим продвижениям Моцарта. В конечном счете сводит его с ума, приходя в дом гения в облике призрака его отца, заказывая реквием. Именно этот реквием и играет впоследствии на похоронах Моцарта. Сам фильм заканчивает свое повествование в психиатрической больнице, где Сальери проводит свои последние годы в жизни, в предсмертном бреду.
В общем то, несмотря на всю драматичность Милошу Форману удалось передать и дух времени, и коварство злодеяний, чередуя с юмором, присутствующем во многих картинах Формана. Не знаю, был ли Моцарт настолько безумен как его показывает режиссер, но в данной картине все весьма органично. Резкое противопоставление хмурого Ф. Мюррэя Абрахама (Сальери), и шумного, страстного, жаждущего жизни Тома Халса (Моцарт) оживляют происходящее. Мне понравилось так же наличие оперных сцен, я сама очень люблю и оперу, и балет, и театр. Да и вообще, опять же повторюсь, дух времени заметно чувствуется.
Почему же фильм не для поклонников Моцарта? Потому что этот фильм не автобиография, этот фильм для широкого просмотра, я бы даже сказала больше художественный. Нет, конечно, он может увлечь любителей музыки Амадея, но все же фильм цепляет другим. Этот фильм про веру, про религиозные помыслы, отчасти в веру человека к Богу. Про то, почему Создатель даёт людям желание достичь что-то, но не даёт эквивалентных способностей.
В общем, человек не являясь поклонником ни Моцарта, ни Сальери, может запросто погрузиться в данный фильм, в очередную гениальную работу Формана.
Первая мысль после просмотра: «Сильная вещь. Действительно сильная». Единственное уточнение, которое хочется сразу сделать: смотреть нужно режиссерскую версию, которая на полчаса длиннее обычной, эти полчаса там не для красоты были, и я не совсем понимаю, зачем их урезали.
Эпоха, имхо, передана совершенно чудно, одно удовольствие смотреть, никаких крупных ошибок, царапающих глаз, замечено не было. Актеры — это вообще что-то с чем-то. Том Халс, Фарид Мюррей Эбрахам, Элизабет Берридж — прекрасны, играют настолько правильно, настолько вкусно, что верится им на все сто процентов: и гениальному, но простому, как веник, Моцарту, и желчному Сальери, и Констанции, милой и жесткой одновременно (а какое у Констанции интересное лицо, прямо смотреть приятно). Саундтреки втемные, как специи, изящно подчеркивающие вкус основного «блюда». В общем и целом, атмосфера «Амадея» цельная, без «углов», мощная и затягивающая.
Есть мнение, что Моцарт тут показан таким дурачком форменным, который только и делает, что пьет и идиотски смеется, а вся его музыка — так, на десятых планах, что Сальери — такой печальный ангел, почему-то оказавшийся положительным героем вместо отрицательного, однако ж, на мой вкус, это фильм не о добре и зле, не о положительных героях и отрицательных, а о живых, в разной степени несчастных людях.
Моцарт — не похабный придурок-пьяница, он получился человеком с непростой судьбой, плохо социализованным, с детства избалованным вниманием сиятельных персон (и тем тяжелее ему далось понимание того, что мир вокруг его таланта, да и вокруг талантов вообще, не вертится). Местами этот персонаж так и остался подростком-бунтовщиком, все пытающимся что-то донести, доказать, очень тяжело переносящим поражения и тычки лицом в грязь и суровые реалии, при этом, все равно, открытым и доверчивым, но безмозглым его это не делает.
Сальери — не благородный ангелок, он очень и очень несчастный человек, что, впрочем, никому и никогда оправданием не было. Это, наверное, страшно: всю жизнь мечтать о чем-то, страстно чего-то желать, а потом увидеть, что желаемое досталось другому, совершенно недостойному (на взгляд желающего), постоянно осознавать собственное несовершенство, ущербность и быть не в силах что-то изменить.
В «Амадее» нет черно-белого, фильм раскрывает богатую палитру красок: можно выбрать на любой вкус: там есть и драма, и трагедия, и красивая ирония, и любовь, и ненависть, и изящество, и грубость.
С 1 августа в «КИНОклубе на Винзаводе» пройдет ретроспектива работ Андрея Кончаловского из его американского периода. В программу войдет девять картин, а каждую из них будет представлять специальный гость. (...)
4.59 млн
