1781 год. Антонио Сальери успешно справляется с обязанностями придворного композитора при императоре Иосифе II. Когда же при дворе появляется Моцарт, Сальери к своему ужасу обнаруживает, что божественный музыкальный дар, которым он так желает обладать, был отпущен какому-то непристойному, проказливому шуту. Ослепленный завистью, он замышляет во что бы то ни стало уничтожить Моцарта…
Вольфганг Амадей Моцарт умер в нищете и был погребен в могиле для бедняков на венском кладбище Св. Марка. Спустя много лет могилу пытались найти, но безрезультатно.
Триумфальный приём этой ленты большинством критиков и зрителей свидетельствует о том, что режиссёрская концепция Милоша Формана на основе известной пьесы английского драматурга Питера Шеффера пришлась по душе многим. Выдвинутый на первый план образ посредственного и завистливого композитора Антонио Сальери (его блестяще сыграл Фарид Марри Эбрахам, хороший театральный актёр с Бродвея, мало кому ведомый в кино, и заслуженно получил «Оскар», также победив своего замечательного партнёра Тома Халса), вроде бы интерпретирован в соответствии с ходячей легендой об отравлении гениального Моцарта. Однако вся история в «Амадее» Формана может быть понята вероятностно, почти как бред сумасшедшего, согласно прологу в доме умалишённых. Тут, кстати, обнаруживается внутренняя связь с другим знаменитым фильмом этого режиссёра («Кто-то полетел над гнездом кукушки»), с восторгом принятым повсеместно.(... читать всё)
Ставшая уже классической история о взаимоотношений двух композиторов, живших и творивших в одно и то же время в одном и том же месте. История их взаимоотношений, которые были очень непростыми. Один из них имел Божественный талант, но был не самым приятным в общении человеком, не обладая при этом даже минимальным запасом хороших манер. И имя ему было Моцарт.
Второй же композитор обладал очень высоким постом при дворе австрийского императора. Но он не имел главного, что должно быть у каждого творческого человека. Он не имел, того, что может увековечить его имя на века, он не имел Таланта. Да, во время жизни, к слову сказать, достаточно долгой, но и достаточно скучной, он снискал определенную славу, собирая полные залы Венского театра и удостоившись хвалебных слов со стороны самого Императора. Но стоило ему сойти со сцены, как его музыка моментально перестало кого-либо интересовать и все о нем забыли. Имя ему было Сальери, и помним мы его имя лишь потому, что с ним связана одна загадочная и странная история.
Что нельзя сказать о Моцарте. Прожив свою краткую, но яркую жизнь, не заработав при этом больших денег, и умерев в нищете, он своей музыкой заставил помнить о себе все человечество на долгие века.
Именно Сальери ставят «в заслугу» смерть Моцарта, который хотел отомстить своему гениальному коллеге. Отомстить за его Божественный талант, увести его из жизни раньше срока. Не знаю, что касается исторических фактов, но если верить фильму, а он не претендует на историческую достоверность, то это не совсем так. Хотя это впрочем, и не так уж важно. Главное что удалось режиссеру так это передать атмосферу того времени и сложные характеры главных персонажей истории.
Фильм дает хорошее представление, о том какую же роль в судьбе Гения может сыграть Посредственность, пусть и претендующая на первенство. Именно Сальери, а не кто-нибудь другой сыграл в жизни Моцарта ключевую роль. Он, пожалуй, единственный, кто при жизни понимал всю гениальность и безукоризненность его игры. Но, обладая при этом лучшим положением в обществе, большим богатством и преклонностью монарха, Сальери все равно чувствовал себя обделенным Творцом.
Шикарные декорации, потрясающая музыка, отличная актерская игра, прекрасный сценарий оставляют просто великолепные ощущения после просмотра данного киношедевра. Да и 8 «Оскаров» и 3 номинации говорят сами за себя.
Один из наиболее успешных фильмов в истории Киноакадемии. Браво Милош Форман, браво актеры, браво Моцарт!
Прекрасна звучащая в нем музыка, она, пожалуй, самый главный и яркий актер в этом фильме. Когда она мощными аккордами или спокойной мелодией подхватывает повествование, боишься вздохнуть, чтобы не потревожить созданную ею атмосферу.
Прекрасно раскрыты главные характеры в фильме. И Моцарт, легкомысленный, наивный, отчасти истеричный мальчишка, и в тоже время великий гений, способный видеть и создавать музыку, которая заставляет замирать сердца. И Сальери, подлый, завистливый, посредственный придворный композитор и одновременно человек, тонко чувствующий гениальную музыку и осознающий свою неспособность создать что-то хоть одаленно похожее на творения Моцарта.
И прекрасно режиссерское видение вечного конфликта посредственности и таланта. Согласна с тем, что говорилось до меня. Форман, действительно, преподносит нам происходящее с некоторым оттенком гротеска, даже некоторого безумия. Но ведь не зря повествование ведется от лица Сальери, заканчивающего свои дни в доме для душевнобольных. И трагедия Сальери вовсе не в том, что Бог не дал ему таланта, наградив пустыми амбициями, а в том, что он не может постичь того духа творчества, который делает гениальным Моцарта. Придворный композитор так и не смог сломать прутья клетки, в которую сам загнал свою музыку, и поэтому не способен понять той свободы и легкости, с которой создает музыку талант.
Именно «Амадей», и никакая другая картина, принёс заслуженный, завоёванный авторитет Форману, поскольку остальные его фильмы, при всём превосходстве в отдельных аспектах, не представляли собой ту поразительную целостность, в самую глубину души пронзая зрителей противопоставлением «конвейерщика» Антонио Сальери и гения Вольфганга Амадея Моцарта.
Фундаментом «Амадея» стал изящный сценарий Питера Шаффера, основанный на собственной пьесе. К слову, Шаффер за свою долгую жизнь (а сейчас ему 82 года) представил кинематографу не более десяти сценариев, но заработал при этом по две номинации на «Оскар» и на британскую премию BAFTA.
Зритель застаёт Сальери не как творческого человека, а как полуразложившегося завистника, живущего только о содеянном в давние времена воспоминаниями. Шаффер подал Форману беспроигрышный вариант победы, ибо повествование фильма зиждется на исповеди престарелого Сальери молодому священнику, пришедшему к тому в дом для психически больных. Для биопика такой тип повествования (модный ныне в сериалах — настоящее то и дело разбавляется флэшбеками) — оптимальный, он во всей гамме эмоций разворачивает перед зрителем битву характеров, выявляя разрастающуюся, как раковую опухоль, пропасть меж двумя творцами. Здесь нужно хвалить за проделанную работу гримёров (премии «Оскар» и BAFTA), умело состаривших Сальери — поневоле почему-то возникают ассоциации с гримом Марион Котийяр в ленте «Жизнь в розовом цвете». Правдоподобие — один из главных элементов творчества Формана.
Интересную историю мастерски разыгрывает актёрский дуэт в лице Ф. Мюррея Абрахама и Тома Халса, никому до «Амадея» не известных театральных лицедеев. Абрахам и Халс играют настолько любопытно, что забываешь о времени — а фильм идёт более двух часов.
Победа на «Оскаре» досталась Абрахаму, показавшего обратную трансформацию героя (от старика к молодому человеку, полному надежд и сил). Халс изобразил линейное превращение — от инфанта с дурацким смехом (так виртуозно представлено, что западает в память) до прощающегося со всем дорогим сердцу человека, который не творец, а «мертвец». Впрочем, Халсу вручили две итальянские награды, так что он не остался одинок в овациях на фоне старшего коллеги Абрахама. В «Амадее» можно приметить также Джеффри Джонса, Синтию Никсон и эпизодического Винсента Скиавелли, открывающего своим появлением фильм.
Однако неожиданно становится ясно, что кроется за видимо биографическим фильмом Милоша Формана; как хочется забыться в страхе — задолго до «Нефти» Пола Томаса Андерсона и «Старикам тут не место» Коэнов снят был фильм о чудовищном саморазрушении индивидуальности. Если в «Нефти» царствует утративший чувство меры нефтяник Дэниел Плейнвью, а в «Старикам тут не место» — убивают недалёких алчных людишек, не взирая на беспомощного шерифа и бравирующего ветерана вьетнамской войны, то в «Амадее» пляску смерти танцуют творцы, и то, что казалось противопоставлением, на поверку выходит устрашающим сходством гибели людей в своих бренных оболочках.
Сальери и Моцарт разными путями движутся к самоуничтожению, что определяется множеством социальных и иных факторов. У Сальери был строгий и невежественный отец, чью смерть тот принял за благодать божью; а Моцарт, с детства на скрипочке игравший Папе Римскому, мгновенно возгордившийся, избалованный ребёнок, с искренней добротою любил своего слабого отца, но с возрастом (когда растут потребности и самомнение) его угробил своим мотовством и несерьёзным отношением к жизни. Суховатый, горько ироничный, педантичный и принципиальный Сальери разрушает в себе личность изнутри, поедая душу завистью и стремлением к славе; не отстаёт от него Моцарт, чьё саморазрушение проходит сквозь мучения близких людей, к которым он вообще не склонен прислушиваться, раз за разом он отталкивает от себя самое дорогое сердцу, растворяя свой гений в том вульгаризме, каковой торжествовал в захудалых театрах того времени. Сальери убивает себя внутренне, Моцарт ставит невидимый барьер, окружая себя излишней оригинальностью мышления вкупе с инфантилизмом. Так к духовной смерти близится путь их. Сальери так не раскаялся, его исповедь священнику есть «лебединая песнь», как у Роберта Форда в исполнении Кейси Эффлека. Форман финалом «Амадея» ставит печальное многоточие: Сальери даже в сумасшедшем доме не покинул свою гордыню, вместо Бога вознося молитвы за окружающих…
В 1985 году киноакадемики воздали должное реквиему по совести. В 2008 году те же академики обнаружили, что в кинематографе реквием не по чему снимать. Совесть утратилась. Отстреливает людей Антон Чигур, в боулинг смертоносный развлекается Дэниел Плейнвью, шагает по дороге Джокер, убита оптимистичная, милая Эдриенн Шелли, кроваво гуляет итальянская «Гоморра», и смотрит в миллионный раз старый мюзикл на пару с забавным тараканом робот ВАЛЛ*И… Если кому и вручать «Оскар» в 2009 году, то, как ни странно, мультфильму, где всю совесть Вселенной в себя вобрал нелепый робот по имени ВАЛЛ*И.
«Амадей» продолжает оставаться… нет, не шедевром. Зеркалом.
Посвящается: Der Neid, наблюдающей за полётом журавлей.
Перед талантом Моцарта я преклоняюсь чуть ниже, чем перед талантом любимого режиссера Формана, некоторые фильмы которого считаю для себя «знаковыми». Однако эта картина меня, скорее, огорчила, чем порадовала.
Дифирамбы отпеты в многочисленных восторженных отзывах — и нет ни малейших оснований спорить с тем, что музыка Моцарта величественная и прекрасна, а декорации и костюмы передают пафосность и великолепие эпохи, в которой она прозвучала впервые. Однако согласиться с тем, что и на этот раз главным героем стал Сальери — придворный композитор и автор шлягеров той эпохи, я уже не могу.
Прежде всего, потому что читала Дэвида Вейса «Возвышенное и земное», главным героем которой был именно великий композитор, совсем не похожий на пушкинский персонаж из «Маленьких трагедий» и тем более на этого отвратительно и неуместно прихихикивающего мотылька, которым я увидела его в оскароносном фильме.
Но Форман, похоже, показал нам Моцарта глазами Сальери?..
Ужасно обидно было видеть, как опорочен великий представитель Ее Величества Музыки, наделенный не только чарующим даром сочинять непревзойденные композиции, но и на редкость сложной судьбой, такой нелепой трактовкой его характера. А ведь на самом деле он упорно трудился, развивая природные данные, под надзором строгого отца и учителя, австрийского скрипача и композитора Леопольда Моцарта едва ли не с момента, как смог сидеть за роялем, и вовсе не был баловнем судьбы, как можно подумать после фильма.
Куда ближе к биографическим источникам показана жизнь Вольфганга Амадея Моцарта в спектакле Марка Розовского, с 1983 года и до сих пор идущего с аншлагами на сцене МХТ им. Чехова, хотя и в нем главным героем является не столько сам композитор, сколько Посредственность, воплощенная в его жизни в образе Сальери…
Понимаете, если после досконального жизнеописания Дэвида Вейса Моцарт вошел в мою жизнь не только как уникальное божественное явление, но и как трудившийся и страдавший намного больше и глубже, чем большинство современников его круга человек — и музыка зазвучала для меня по-иному, то по ходу фильма Формана во мне все время рос протест против столь нелепой трактовки образа человека, об особенностях характера и внешности, многих обстоятельствах жизни и точном месте захоронения которого доподлинно неизвестно до сих пор. Точно одно: имя композитора и его музыка восхищает не первое поколение человечества во всем мире.
После книги я послушала произведения Сальери. Не верю я, что он кого-либо отравил. Не было для этого причин у преуспевающего состоятельного композитора, писавшего вполне приличные шлягеры и вряд ли задумывавшегося, что Моцарт гений, а он нет…
Умер Моцарт, скорее всего, от болезни, распространенной среди малоимущих — туберкулеза или кишечной инфекции, ибо действительно жил в тяжелейшей материальной нужде. Но отнюдь не оттого, что был легкомысленным хохочущим пропойцей, мотом и балагуром…
Так что же: и теперь, спустя века и вопреки всякой логике «героем пьесы» остается Сальери, которого наверняка оклеветали какие-то посредственности, дабы продвинуть идею собственных страданий вечной зависти к непостижимости гения?..
…Я не знаю, какую оценку ставить этому фильму. Нет здесь такой…
Но за музыку поставить меньше рука не поднимается…
Какое сравнение лучше всего подойдет для одного из величайших гениев в истории музыки? Не найти образа лучше, чем резкая желтая точка на идеально черном холсте ночного неба, которая, кажется, наполняется мощным живым светом с каждой секундой своего единоличного торжества среди миллиардной россыпи тихо дышащих искорок, заставляя их быть лишь фоном для расплывающегося из ее сердца поглощения тьмы. Ее свечение доходит до глаза через космические расстояния, как музыка Моцарта по мириадам нотных листов от ловких штрихов чернильного пера, через легкие касания пляшущих по черно-белой россыпи рояльных клавиш пальцев, выпуская застывший в бумаге звук, ложиться в нанодорожки лазерных дисков, вспенивая волны восторженного чувства красоты в головах людей нового века, становящихся причастными к империи композиции имени его. И от плоти человека жившего где-то в 18 веке остается лишь карандашный набросок, меркнущий перед громадой его наследия. Но кто же был он, в чьем сознании кристаллизовались эти идеальные переливы скрипок и фаготов?
Взойти по бесконечной винтовой лестнице из фактов и мифов, из документов и романов взялся Милош Форман, но не один. В верные помощники он снарядил безвестную фигуру в черном плаще, вечно следующую за лучезарным образом маэстро Вольфганга, — Антонио Сальери. Лишь имя, как Дантес. Жил долго, сделал много, но лишь один момент глубоко врезался в скрижали памяти — убийство. Вот вам и начало: маразматично дряхлый старик кричит в пустоту: «Прости, Моцарт, убийцу своего!» Но как успешный, богатый, признанный знатью и чернью, восхваляемый современникам фаворит короля австрийского оказался в кресле сумасшедшего дома? Об этом и история. Да, не летопись жизни заглавного героя, не биография гения, а жизнеописание его палача. И скинувши плащ одиночного воспоминания в пучине забвения, один из известнейших композиторов 18 века ведет рассказ о жизни, в которой был Моцарт.
Быть может, в эпоху несуразных напудренных париков, золотой аристократии, балов и приемов только он, серый кардинал австрийского бомонда, смог узреть в музыке немецкого вундеркинда нескончаемые века вечной жизни. Несомненно, современники восхищались операми мастера, но они видели только еще одного композитора в пантеоне венских творцов, взгляд толпы был слеп к режущим яркой белизной лучам той самой непоколебимой звезды, которая не давала покоя Сальери.
Название фильма постепенно теряет смысл, потому что Амадей становится второстепенным персонажем, а на первый план выходит холст чувств Сальери, на сером полотнище которого капиллярными нитями проступает благоговение перед неподражаемой силой музыки гения, которые, пройдя короткий путь, бесследно сливаются с мраком кипящей завести. Но странности в этом будничном чувстве гораздо больше, чем должно быть, ведь обласканный славой любимец оркестровых ям, не жаждет почета и денег, благо — в избытке, не ищет слушателей и наград — с лихвой. Свои черные ростки завистливое дерево взращивает на почве внутреннего конфликта с Богом. Ни сотни часов занятий, ни коленопреклоненная череда суток, не приблизят его к звукам, перебирающим струны нервов душевного рояля. Так зачем нужно 40 опер, если все они — лишь звон стекла пустых бутылок, ему бы лишь пять минут, вот только б звучали они как хор ангелов.
Из безысходной несправедливости просачивается смрад гнева, жажда убийства. Оно, как второе пришествие, должно унять боль понимания собственной второсортности. Однако от желания смерти Моцарта до ее осуществления не такой близкий путь. И в этой симфонии Сальери смог выступить как истинный мастер — дирижер, умело направляющий и без того слаженный оркестр виртуозов, именуемый обществом — толпа невежд, посредственностей, серостей, червей, ютящихся в слизи узких ходов своего мирка, они долго, неустанно повторяя однообразные движения смычков, мешали жить Моцарту: отсутствие оплачиваемой работы, нищета, цензура, неряшливая жена, смерть любимого отца, алкогольная пучина — ноты веселой мелодии, звучащие как удары гробового молотка. Они разбили его своим скрипичным воем, и услужливому эксперту плетения интриг оставалось лишь сделать широкий взмах руки, ознаменовавший последний сильный аккорд, который должен был освободить его от терзаний, дать возможность снова начать легко дышать и восхищаться собой, благодарно принимая похвалу от сильных мира сего.
Тело Моцарта в безвестной могиле под слоем земли, но его музыка выше! И она уже не подвластна никому, оттого боль Сальери осталась с ним, до последнего дня, мучительная постоянная память о своей бездарности.
Божественная музыка отворяет сокровищницу, затаившуюся в глубине души, вынуждая безоговорочно верить словам Антона Чехова, утверждавшего, будто бессмертие — это факт. Гений Вольфганга Амадея Моцарта признан человеком, бессмертие же его определено временем. Ушли в небытие целые эпохи, превратившись в миллионы слов, запечатленных на страницах исторических учебников, многие свершения прошлого откликаются эхом в современности, однако музыка Моцарта не служит лишь бесцветным воспоминанием, а благодатным ручьем направляет человека к чистейшим и самым сокровенным чувствам, спрятанным от суеты окружающего мира. Сейчас же творения Моцарта актуальны как никогда — они проводят четкую грань между гениальностью и напыщенной бездарностью, чем представляют особенную ценность.
Не думаю, что Милош Форман задавался целью снять максимально достоверную ленту о жизни знаменитого австрийского композитора. В конце концов, для этого существуют документальные хроники. «Амадей» не стремится погрузить зрителей в череду фактов и происшествий, являясь истинно художественным произведением, в котором режиссер играет судьбами героев на свой вкус и лад. Бесспорно, финал истории Моцарта и Сальери известен любому школьнику, однако Форман преподнес драму жизни и трагедию смерти в многоплановом виде, создав интересные, неоднозначные характеры и наградив историческую предсказуемость дымкой таинственности. Ленту Формана трудно назвать биографической — не в этом ее ценность. Такое кино нужно смотреть сердцем, а чувствовать душой, не копошась в справочниках и энциклопедиях.
«Амадей» Милоша Формана — величественная картина, трепетно перебирающая заветные струны, спрятанные глубоко-глубоко внутри, извлекая гениальную мелодию, которая, в свою очередь, превращается в трехчасовую незабываемую композицию. Роскошное убранство концертных залов впечатляет, шикарные костюмы погружают в атмосферу былых веков, а музыка Гения придает эффект воистину божественного трепета. Милошу Форману удалось создать удивительно целостное произведение, в котором нет ни малейшего намека на присутствие слабого звена. Знаменитый постановщик умело использует каждую минуту внушительного хронометража, не затягивая действие, но и не пуская его в стремительный галоп. Истинно благородное решение — позволить зрителям в полной мере насладиться шикарным эпосом, красотой мелодий, прошедших сквозь века, и незабываемой игрой актеров, завершающей становление шедевра.
Ф. Мюррэй Абрахам в роли Антонио Сальери и Том Халс в роли Вольфганга Амадея Моцарта. Согласитесь, довольно-таки странное сочетание для такого масштабного фильма столь знаменитого режиссера, коим является Милош Форман. Ведь создатель «Пролетая над гнездом кукушки» имел возможность выбирать среди лучших актеров своего времени, однако Форман предпочел Абрахама, знакомого большинству зрителей третьестепенными ролями в «Серпико» и «Лицо со шрамом», и Тома Халса, широкому кругу любителей кино и вовсе неизвестного. И теперь остается лишь мысленно отвесить низкий поклон прозорливости постановщика — Абрахам и Халс прожили вместе со своими героями, всецело растворившись характерах, эмоциях и переживаниях своих героев.
Антонио Сальери в сумасшедшем доме поражает до глубины души — уставший взгляд, нервно вздрагивающий голос, печать старости и безумства на лице. Знаменитый композитор доживает свой век среди умалишенных, беснующихся в цепях отбросов общества, лишь изредка теребя свое прошлое неуверенными нажатиями на клавиши пианино. С музыкой он шел на протяжении всей жизни, она же станет его верной спутницей и в последнем путешествии, из которого никому не суждено вернуться. И он уйдет, знаменитый придворный композитор Антонио Сальери, уйдет, проклиная самого Господа за разрушенные надежды. Моцарт оказался гением, а не тренированной мартышкой, и, видит Бог, Сальери не сумел этого пережить.
Основной мотив картины — внутренняя борьба Антонио Сальери с Богом, его молитвы, обращенные к небесам, недоумение на лице: «Как же ты мог наградить таким даром это избалованное создание?». А в ответ — тишина. И эту тишину вынести труднее всего. Виновен ли Сальери в смерти Моцарта? «Амадей» не предоставит вам ответ, Милош Форман мастерски сыграет на чувствах зрителей, приведя ленту к кульминационному в своей трагичности финалу. И будут слезы Моцарта, ради которого Том Халс выжмет всю душу без остатка во время сцены написания реквиема, и будет улыбка Сальери, неумело скрывающая трагедию прожитой жизни знаменитого композитора, и будет музыка, всепоглощающая феерия волшебства и неописуемой красоты.
Еще раз зазвучит задорный смех Тома Халса, заражающий своим весельем, император попытается сыграть марш, сыграть который ему не под силу, еще одна опера Моцарта провалится с треском, потому что в ней слишком много нот. Начнется все с веселой мелодии, призывающей растянуть широкую улыбку, продолжит действие мрачная опера «Дон Жуан», которая подарит нам одну из сильнейших сцен в ленте, сопровождаемую шикарным монологом Ф. Мюррэя Абрахама, а занавес опустит сокрушающий наповал реквием. Дамы и господа, «Амадей» Милоша Формана! Шедевр собственной персоной, фонтан эмоций и бездонный океан чувств, кино, не способное оставить равнодушным даже бессердечного зрителя.
Моцарт в этом фильме вылитая рок-звезда. Он тусит по борделям и клубам, пьет из горла, изящно строит рожицы сильным мира сего и жена зовет его Вольфи. И как всякая настоящая рок звезда он должен умереть во цвете лет, умереть так, чтоб сердце зрителя всю оставшуюся жизнь сжималась при звуках Реквием.
Обаятельный гениальный шалопай и трудолюбивая посредственность как символ вечной борьбы. Добропорядочный трудяга Сальери и без башенный, с поцелуем небес на челе, бабник и алкоголик Моцарт. С детским взглядом и обреченностью на раннюю смерть. Ведь ясно, что такие долго не живут. Они горят кометой. Так красиво… что сольерям остается только тихо скрежетать зубами от зависти.
Сильный и гениальный фильм. Как и практически все у Формана.
Давайте будем честными друг с другом. Все мы знаем, кто такие Моцарт и Сальери — один — гениальнейший музыкант всех времён и народов, жизнь которого была полна загадок и любопытных деталей, и другой, менее талантливый музыкант, вошедший в историю, как человек, признавшийся в убийстве Моцарта. Это факт номер один. С каждым днём в этом мире остаётся всё меньше и меньше людей, которые могут получить искреннее удовольствие от просмотра и прослушивания 4-часовой оперы, потому что это долго, скучно и вообще это так называемая «пытка культурой». Это факт номер два. Вот именно эти два факта объясняют моё субъективное мнение по поводу этого фильма.
К заточённому в психбольнице Сальери приходит молодой священник, который убеждает того исповедаться о своих грехах. И Сальери начинает свой рассказ. 30 лет назад он служил придворным музыкантом у австрийского короля. Именно в тот момент на горизонте появляется Моцарт — напыщенный, самовлюблённый, глупый мальчишка, наделённый огромным, просто необъяснимым талантом в сочинении музыки. Сальери не понимает, почему Бог дал ему такое жгучее желание остаться в веках, благодаря своей музыке, но не дал таланта, а вместо этого наделил своим гласом этого выскочку, этого глупца и мота. И Сальери отрекается от Господа и обещает отомстить ему, погубив лучшего из его творений — талант Вольфгана Амадея Моцарта.
Несмотря на огромные достоинства этого фильма как в режиссуре, так и в актёрском мастерстве, «Амадея» смотреть также тяжело как слушать какую-нибудь оперу. Мозгом ты понимаешь, что это высокое искусство, что тысячи людей, почитают такой вид деятельности, что это останется в веках, но сердцу скучно, ты зеваешь, изнемогаешь, но продолжаешь насиловать свой разум и тело.
Я не осмелюсь отрицать огромный талант Милоша Формана. Мощь чувствуется в каждом кадре, в каждой сцене. Также мне понравились исполнители двух главных ролей. Особенно Сальери. По сути Ф. Мюррэй Абрахам затмил своего коллегу, сделав именно Сальери главным героем фильма. Сальери искренне жалко. Он прощает себе и всем вокруг посредственность. Он раскаивается в том, что погубил искру божью, несмотря на то, что в фильме, он не подливал никакого яда в кубок, как нам описал это Пушкин. Сальери в «Амадее» — очень мощный и привлекательный образ.
Что мне не понравилось, так это перебор со сценами опер. Такое ощущение, что каждые 10 минут нам показывают одно и то же. Неистово машущий руками Моцарт или Сальери перед сценой и толпа поющих людей на ней. Это, право, утомляет. При этом, не смотря на такую большую продолжительность фильма, сценарий зияет огромными временными дырами и жизнь этих двух людей теряет детальность и много нюансов.
Как итог: парадокс. Фильм безусловно сильный и заслуживающий всех своих Оскаров, но при этом неимоверно скучный и затянутый.
Итак, Форман взялся за жизнь замечательного человека, а именно Амадея Моцарта. Но такой ли замечательной была его жизнь? Режиссер показал обратную сторону одаренности сполна: излишнее внимание с самого детства, заносчивость, полное погружение в творчество и… одиночество. Сальери же был фигурой хоть и благородной, но дико завистливой. Однако по иронии судьбы именно в нем Моцарт увидел единственную поддержку. Доверчивость, не то слово.
По сути, история жизни композитора со слов старика Сальери и должна быть представлена с презрительным окрасом, как подобает откровенному соперничеству. Да и такая версия событий имеет право на существование. Но все равно мне чего-то не хватало при просмотре. Возможно из-за того, что Форман свои предыдущие картины снимал несколько иначе, насыщеннее что ли. А эта картина несмотря на столь значимую историческую фигуру, все же прошла мимо, толком не оставив каких-либо эмоций..
Гениальные люди — это метеоры, призванные сгореть, чтобы озарить свой век. (Наполеон I)
Фильм вполне интересен, но это, скорее всего, заслуга Мюррэя Абрахама, к актерскому мастерству которого нет никаких претензий. Актер, который может играть без слов, только одним выражением глаз. Браво!
В остальном же фильм получился по-голливудски карикатурным. Начну с того, что Моцарт в исполнении Тома Халса мне совершенно не понравился. Я не совсем поняла, почему фильм был назван «Амадей», скорее бы название «Сальери» или «Антонио» ему подошло бы больше. У меня сложилось впечатление, что Форман просто «постебался» над образом Моцарта, превратив его в форменного идиота, которого лично мне хотелось придушить, а вместе с ним и сценариста и половину съемочной группы, которые вдоволь поглумились над личностью гениального человека.
Лет двенадцать назад я прочла замечательную книгу «Возвышенное и земное» Дэвида Вэйса о жизни Вольфганга Моцарта. Она произвела на меня сильное впечатление и на всю жизнь я прониклась чувством глубокого уважения к этому гениальнейшему человеку и композитору всех времён и народов. Думаю, что попадись мне этот фильм ранее, до прочтения книги, то, возможно, такого отторжения образ Моцарта у меня не вызвал бы. Мне почему-то кажется, что уродливое представление гения было сделано осознанно, чтобы потешить, прежде всего, недалекую американскую среднестатистическую публику. Очень жаль, что в сознании многих зрителей Моцарт будет ассоциироваться с неким придурком, которого Бог по какому-то недоразумению наградил талантом. Я вовсе не придерживаюсь того мнения, что быть гением — значит быть во всём идеальным человеком, белым и пушистым, но Моцарт в исполнении Халса это откровенный кошмар, да простят меня фанаты «Амадея».
Мне совершенно непонятно, по какой причине Форман все время упрощает автобиографические фильмы. У Моцарта было шесть детей, выжило из которых только двое. В фильме же пару раз промелькнул какой-то молчаливый мальчуган в роли его единственного сына. Прежде всего Вольфганг Амадей Моцарт был виртуозным скрипачом — в фильме нет даже намека на это. Совершенно не отображена его дружба с Гайдном. Очень много интересных и достойных внимания моментов жизни композитора просто выкинуты и никак не упомянуты в фильме.
В общем, данную картину я могу охарактеризовать только, как собственное видение сценариста Питера Шаффера, который на свой лад переиначил (попросту говоря, переврал) и упростил биографии двух великих людей (Моцарта и Сальери), дабы уложиться в два с половиной часа экранного времени и по пьесе которого Форман сляпал якобы гениальный фильм-биографию. А гениального в фильме и было-то всего: Мюррэй Абрахам и музыка великого Вольфганга Амадея Моцарта.
С 1 августа в «КИНОклубе на Винзаводе» пройдет ретроспектива работ Андрея Кончаловского из его американского периода. В программу войдет девять картин, а каждую из них будет представлять специальный гость. (...)
4.59 млн
