История запоминает имена, события, трагедии, болезни… История теряет факты, до такой степени, что одной монетки найденной в одном месте достаточно для подтверждения мнений, что месту этому 1000 лет. История Сальери и Моцарта была обречена, обрасти ложными версиями и смелыми вариантами, благодаря Голливуду, т. е. простите, благодаря лучшему другу школьников 5—7 классов, А. С. Пушкину, история превратила их во врагов.

Не были они врагами, даже музыку вместе писали (Википедия вам в помощь), однако истории выгодно противопоставить две уникальные личности одной эпохи, особенно такого масштаба как Моцарт, особенно когда сам Пушкин придумал ему завистника и тайного врага, особенно, когда тайна окутывает смерть Моцарта. Ну не было тогда тех, кто мог установить причины смерти и сохранить медицинское заключение, да и в Вене земли мало тратить её на индивидуальную могилу каждому великому композитору.

А потом пришёл Милош Форман. Решил поставить фильм о Моцарте и Сальери, решил не писать титр «основано на реальных событиях», решился и получил режиссёрский Оскар. Снова. Не стал обманывать зрителя, как недавнее «18—14», где тоже историческая подоплека времен и дней отца вражды Моцарта и Сальери А. С. Пушкина в лицее. Сравнивать «18—14» с «Амадеем» конечно нельзя, тем более «18—14» я смотреть не стал и не буду, а вот «Амадея» наконец-то удалось.

Притом режиссёрскую версию, а она идёт 3 часа, примерно минут на 20 длиннее театральной, жестоко, кажется смотреть 3-х часовую эпопею без батальных сражений и поисков колец разных. Однако Форман противопоставляет два ума, а оружиями им дает музыкальные произведения, не зря же саундтрек одна из сильнейших сторон фильма. Да и человеческого противостояния Форману мало оказалось, он противопоставляет ничтожного человека и Бога, ну вы знаете, Моцарт талант от Бога, его ещё в детстве так называли.

Откуда же ему было знать, что в жизни ему повстречается другой сильный композитор Сальери, а, знай, как их судьбы переплетёт Голливуд, ну, т. е. Пушкин он бы и музыкой заниматься не стал, пошёл бы в художники, а то и в короли-императоры. Император Австрийский в фильме вообще красочное дополнение к сюжету и декорациям (не зря же декорации одна из сильнейших сторон фильма). Иосиф II любил коротать время в театре, вот Джеффри Джонс и создал такой забавный персонаж, который по ходу фильма не имея многочисленных и продолжительных сцен, все равно остается в памяти.

Конечно не как киношные Сальери и Моцарт, Ф. Мюррей Абрахам (а что значит Ф?) и Том Халс соответственно. Такая яркая актёрская игра обоих просто поражает, серьезный и с хитринкой Сальери получает отличное дополнение в виде легкомысленного и веселого Моцарта, однако характер и душевное состояние Моцарта меняется по ходу фильма, и Халс с легкостью улавливает эти веяния, что и демонстрирует на экране. Не зря же актёрские работы, одна из сильнейших сторон фильма.

Правда Форман, построив свой фильм вокруг тайной зависти и ненависти Сальери к Моцарту, сам не забывает подогревать интриги и коварства, удачно вырезая ножницами, лишние приготовления к операм и разговоры в кадре. Он интригует со зрителем, тут же показывая завершения трудов Моцарта над очередными операми, большой план Сальери и дальше актёрская игра Абрахама, который самостоятельно изображает душевное состояние своего героя. Да так что с легкостью понимаешь, вот тут Сальери сидит в своей ложе восхищается Моцартом, а признать этого боится, и сразу же коварные глаза Абрахама свидетельствующие, что данная клятва должна быть осуществлена.

Клялся он по ходу фильма неоднократно, просил Бога сделать его музыкантом, и Бог услышал его, забрав себе отца Сальери. Клялся Богу, что его музыка всегда будет для Бога, что он будет верным рабом и всё такое. Пока не пришёл Моцарт, и не спровоцировал тем самым вражду Сальери с Богом, сожжение креста и обет убить божественную музыку Моцарта. Чем дальше шёл Сальери Формана, тем хуже становилось Моцарту Формана, Сальери может, и успокоился бы, однако «Реквием» Моцарта заставил его признать сквозь зубы, что Моцарт лучший из лучших…

Однако завистник в кино и в литературе, в жизни Сальери был композитором не хуже, один факт того, что был придворным композитором императора искренне любящего классическую музыку, это подтверждает, но вот беда Сальери, что история его имя сделало синонимом слова завистник. Врагу не пожелаешь, оставить своё имя в веках таким, что делать, спасибо Пушкину.

Форман не делал байопик, Форман сделал большое кино, не дающее зрителю за 3 часа зевнуть более 1—3 раз, все-таки надо признать, режиссура сильнейшая сторона фильма.

Форман хрестоматийный режиссер, согласно энциклопедии, посвятивший своё творчество исследованию границ человеческой свободы. И «Амадей» не стал исключением.
Взяв за основу классический поэтический сюжет, автор обрабатывает его под себя.

Моцарт, по Форману, абсолютно свободный человек, но его свобода — не бунт против общества. Он просто не знает, что свободы может не быть. Точно так, как об этом не знают птахи небесные, до поры, конечно. В окружающем его обществе Моцарт единственный нонконформист со всеми вытекающими. Отвратительные манеры, путается с певичками, «гуляет» с чернью. Вот не надо бы этого всего. То есть пускай будет, но по-тихому, чтоб Вена это не обсуждала. И с властью надо бы поучтивее и пожалобнее, власть это любит. Моцарт, безусловно, убогий, т. к. не понимает элементарных вещей: цель жизни — застолбить своё место под солнцем, обустроить его, обезопасить и оборонять от тех, кто посягнет. И до тех пор, пока он этого не поймет, в его повседневной жизни всё будет так, как оно есть, и еще хуже. Только он этого не поймёт.

Моцарт, безусловно, умён, т. к., несмотря ни на что, делает лишь то, что считает нужным: ни одна живая душа не может заставить его заниматься ерундой. Моцарт, по Форману, обладает умом и волей, которые не дают его сломать, сделать чьим бы то ни было придворным. Просто нет обычных внешних атрибутов волевого человека — развитых надбровных дуг, соответствующего подбородка. Зато есть природная неконфликтность и небоязнь прослыть шутом — а эту роскошь может себе позволить лишь умный цельный человек. Зато есть непрерывный творческий процесс: душа настроена на некую волну, преобразует её в звуки музыки, которые всегда и везде сопровождают Моцарта. Но он — не божественный фонограф, он — реализатор божьего промысла, поэтому так часто отсутствующий взгляд, неуместная сосредоточенность и даже раздражающий истерический смех его звучит, скорее, как извинение за это внезапное отсутствие, как заполнение пауз, как подтверждение присутствия его тела в заданной точке пространства в данный отрезок времени. Конфликт свободной никому не подотчетной души и требующего внимания к себе тела.

Вот его антипод — это другая история.

Сальери — это схема гармонично развитой бесконфликтной личности, сугубо положительный персонаж.

Он всю свою жизнь обустраивал свою жизнь и достиг всего благодаря только собственным усилиям — чем не пример для подражания. И с богом уже давно у него установлены договорные отношения, и с императором он ведет себя почти как равный, но очень, очень корректно. Сальери неуязвим, но, дойдя до середины жизненного пути, ищет обоснования своему существованию. С одной стороны, он доволен собой, своим нынешним статусом, с другой, — ему бы мелодию, хотя бы одну — божественную. И не ради славы, ведь славы у него достаточно. Ему бы самому себе доказать, что всё не зря.

В фильме уже сумасшедший Сальери утверждает, что именно он — причина гибели Моцарта, главное действующее лицо в этой истории. То есть литературная история списана со слов дряхлого безумца? Вряд ли.

Скорее, это Бог отвечает на последнюю мольбу безумного старика — создает в памяти людей бессмертный символ злого гения Сальери.

Очень высокое качество реализации авторского замысла.

Амадей. Вольфгант Амадей Моцарт. Гениальный композитор, чья биография наполнена до крайности противоположными легендами. А что уж касается смерти Моцарта, здесь столь много версий, что действительные факты и воспоминания современников научились смело относить как к одной, так и другой версии, совершенно противоположной.

Фильм Милоша Формана правдоподобен уже тем, что «исповедь» Сальери происходит именно в сумасшедшем доме. Умный человек поймет сразу, другой догадается: далеко не все, что поведает Сальери — правда. Какие-то события приукрашены, каких-то вовсе не было, но следствия от них, возможно, остались подобны тем результатам воспроизведенными событиями вымышленными. Режиссерская версия вообще оказалась верна по своей сути. Люблю, когда режиссер говорит: «Если что и не так в этой истории, все претензии не ко мне — к персонажам. Рассказываю не я, рассказывает Сальери». Это тактика настоящего профессионала и я говорю это без сарказма. Сам Пушкин в своих «Маленьких трагедиях», по моему недавнему убеждению поведал о Моцарте «сказку», явно не копая так глубоко, как мог бы, имея определенные источники. Хотя, можем ли мы теперь судить о том, не было ли действительно у него тех «источников»; а если были? Ведь основывался он на чем- то, когда творил свою историю, не выдумывал же из головы, а наверняка хоть в чем- то был верен фактам. Однако, раз А. С. Пушкин имел в распоряжении некие исторические записки, неужели он копал настолько не глубоко, что физически в конце отравил Моцарта? Неужели поддался он этому мифу, как поддаются, и будут поддаваться многие? В этом смысле до истины практически добрался автор пьесы, по которой снят фильм «Амадей»- Питер Шеффер. Не он один, конечно; еще невероятно точно написал о Моцарте Эдвард Радзинский. Фигуры, такие, как Барон Ван’Свитен и Антонио Сальери окружали великого композитора всюду, имена двоих нам всего- лишь известны, остальные бродили в тени, были негласными послушниками Государя, повинуясь мимолетному его настроению; кому- то из них даже не было дела до музыки этого Моцарта. Быть может Барон и Сальери известны нам так, потому что несмотря ни на что они восторгались музыкой Моцарта. Пусть даже тайно, но они, вероятно, здорово отличались ото всех остальных «париков», не отвлекавшихся ни на что, и занимавшихся бесконечным улавливанием настроений власти. Но в пьесе и соответственно в фильме Моцарту противопоставлен один Сальери. Но как противопоставлен? Не как зло, а как оскорбленная «альтернатива». Как психологичны и подсознательно тонки его отношения с Богом; как оправданно несчастным характером и верой страдание негодяя! Потому главной задачей режиссера в «Амадее», было уделить внимание личности Сальери, как посредственности, совмещающей в себе животную зависть с искренним обожанием того же самого «объекта» ненависти. О да, это уже не простая формулировка «Гений и злодейство», это что- то выступающее на грани понятий добра и зла, почитания и ненависти. Кто этот человек, в котором играют столь противоречивые чувства?- Это бездарный Сальери. Неудачник, нашедший идола и возненавидящий его, как самого себя. Вот такой «перевертыш» таки Библейской истины. Необычная и завидная роль для любого актера и Мюррэй Абрахам справился с ней более чем достойно, за что и был щедро вознагражден.

Но теперь о Моцарте. Несмотря на все проникновение в роль актеров, игравших Сальери, я все- таки с большей уверенностью наградила бы Оскаром Тома Халса- исполнителя роли Моцарта. Перечитав множество вариантов биографий Амадея, и составив уже определенный его образ у себя в голове, я понимаю, насколько же верно подобран актер. Он как- то сначала шокирует, но потом настолько подстраивается под действительную историческую фигуру, что смотришь и понимаешь: «Да это же Моцарт! Сам Моцарт! Он и есть! Кто сказал, что все написанное о нем не было именно так!». И когда ты осознал, что все увиденное удивительно вяжется с «бухгалтерскими» и «более живыми» биографиями, вот тут ты понимаешь- это лучшая роль Т. Халса и неважно играл он еще где- либо до или после выхода этого фильма. Прочтение Томом Халсом и Форманом образа В. А. Моцарта уникально. Проникновенно, как никогда. Режиссер явно добился своей цели. Люди точно никогда не скажут «Вот тот- то был хорош в роли Моцарта», они скажут «Это самый замечательный фильм о Моцарте, который мы когда- либо видели». У них не возникнет мысль об «актерстве», зато возникнет мысль о самом Моцарте.

О жизни Моцарта можно говорить бесконечно. Бесконечно можно говорить и о его загадочной смерти. Так что же убило Моцарта? Чья была эта роковая шутка с реквиемом? Барона Ван’Свитена? Сальери?

Удивляют люди, думающие, что достаточно знают биографию Моцарта и говорящие, что Антонио Сальери отравил Моцарта ядом. «Что ж, продолжайте верить в сказки Пушкина»- так и хочется сказать им. Тем, кто захочет, наконец, правды, хочется принести Радзинского в придачу с фильмом Формана.

Моцарта не отравили, а затравили. Не Сальери, и не Барон, а вся честная компания близких придворных Императора. «Шутка» с реквиемом опять же дело рук не Сальери, а всех. Сальери- единственный, кто признался сам себе в моральном уничтожении гения, а это уже первый шаг к раскаянию. Я плачу над Моцартом и аплодирую Сальери! Плачу о смерти гения, и аплодирую человеку, самому во всеуслышание сказавшему, что он посредственность. Единственному из многих, убивавших талант и единственному, осознанно вскричавшему — «Я убил Моцарта!» И этими словами, сказанными в полусумасшедшем состоянии надолго взявшему на себя ответственность за всех тысячаликих Баронов Ван’Свитенов.

10 из 10

Талант работает, гений творит

После просмотра у меня просто буря эмоций! И все они положительные! Для меня этот фильм значит очень много. Я сама уже 9 лет занимаюсь в музыкальной школе, и на своём итоговом экзамене в числе произведений мне надо было играть и сонату Моцарта. Поэтому мой преподаватель настояла на том, чтобы я посмотрела этот фильм, чтобы знать, как мне играть. Если честно, я не сразу захотела тратить время на этот фильм, но теперь нисколько не жалею и очень благодарна своему преподавателю!

Когда я начала смотреть этот фильм, был уже поздний вечер, и я думала, что сейчас начнётся повествование от лица автора, с долгими заунывными монологами типа «Вольфганг Амадей Моцарт родился в семье музыкантов, в городе Зальцбурге… и т. д. и т. п.» В общем, долгая, нудная видео-лекция. Но уже на первых минутах я была приятно удивлена и обрадована. Повествование ведётся от самого неожиданного лица, от врага Моцарта — Антонио Сальери!

На 10 минуте просмотра, я подловила себя на том, что делаю тоже самое, что и Святой Отец, который слушал излияния души Сальери, я точно так же улыбалась, удивлялась, напела мелодию, а почему? Потому, что Сальери так рассказывает, что ты тоже увлекаешься всем происходящим. В общем, это не биография, а просто история о мальчике-гении.

Первые полтора часа фильма я смеялась, не переставая, такого милого, непошлого юмора я ещё нигде не встречала. Остальные полтора часа я грустила, а в конце даже прослезилась. Фильм получился очень эмоциональным.

1) В этом фильме, конечно, потрясающие актёры, Том Халс просто великолепен, чего только стоит его немного дурацкий смех! А уж про парики я вообще молчу, особенно хорош тот, который похож на шапку-кубанку. А как он руками дирижировал! Том сумел сыграть так, что я поверила, что это Моцарт, лично мне кажется, что Моцарт был большим ребёнком, очень весёлым, довольно наглым, отстаивал свою точку зрения, очень любил всех, а главное, жил так, если бы это был последний день в его жизни, то есть если плакать — так навзрыд, если смеяться — то до слёз, если любить — то до беспамятства, мне кажется, с него в этом плане можно брать пример. Это ставит резкий контраст между ним, и Сальери, таким степенным, таким серьёзным, таким суровым, таким консервативным, Сальери всё время верил, что он и только он должен через музыку восславлять Господа, и, конечно, когда появился Амадей, это было для него концом Света.
Моцарт не похож на гения, ну и что тут такого, ну катается он по полу, ну пристаёт он к девушкам, ну хамит он всем, кому не лень, ну и ладно, зато с первого раза и сыграет, хоть одной рукой, хоть вверх ногами.

2) Также в этом фильме очень высмеивается дворянство, я на этого императора просто без смеха не могла смотреть. А его два советника напомнили мне Подсвечника Люмьера и Часы из мультфильма «Красавица и Чудовище». «Люмьер» весь такой из себя консервативный сноб, а «Часы» такой милый, смешливый толстячок.

3) Любви в этом фильме много, в основном, к музыке, но также видно, что Моцарт искренне и сильно любил свою жену, называл её Станци, она его тоже сильно любила, не замечала всех его сумасбродств и была рядом с ним до его последнего вздоха (даже если не физически, то морально всегда) и ласково называла его Вольфи.

4) Ну сказать, что костюмы, причёски, декорации и, конечно, музыка в этом фильме изумительные — это ничего не сказать. Но следует обратить внимание, какой там потрясающий вокал, какая музыкальная наполненность. Конечно, монтаж — настоящая находка, показывать какой-то эпизод из жизни Амадея Моцарта, а потом комментарии Сальери.

5) И конечно, то, что исторические фильмы, как вино, с годами только лучше, и если учесть, что это фильм 1984 года, а сейчас 2009, то фильм стал лучше в 25 раз!

Прекрасные актёры, музыка, красивая средневековая Вена, потрясающие режиссерские находки и история величайшего гения музыки — что ещё нужно для потрясающего фильма!

10 из 10

Хотя, конечно, в мыслях я поставлю 1000000 из 10, этот фильм надо посмотреть каждому! Кстати, после просмотра я всю ночь не могла заснуть и поняла, почему даже вода начинает течь иначе при музыке Моцарта, а чуть только рассвело, я рванула к пианино и сыграла все произведения Моцарта, которые имелись у меня в наличии. Спасибо вам, Вольфганг Амадей Моцарт, за вашу музыку и спасибо вам всем, кто работал над фильмом «Амадей», за то, что помогли мне сдать экзамен.

Общеизвестно, что фильм «Амадей» Милоша Формана нельзя считать полноценной биографической картиной — слишком велико в нем расхождение с историческими фактами. Но если воспринять этот фильм как самостоятельное произведение искусства, то, на мой взгляд, он по праву может считаться одним из красивейших и впечатляющих драматических произведений в мировом кинематографе.

Форман обладает изумительным режиссерским мастерством, чем-то похожим на талант дирижера — он способен соединить воедино актерский ансамбль, заставить его звучать в гармонии и в полную силу драматических способностей. У него невероятное режиссерское чутье в выборе актеров, играющих «первую скрипку». Сопереживание и сочувствие неоднозначным героям его фильмов становятся эмоциональной доминантой у зрителя.

Главный герой «Амадея» — композитор Антонио Сальери (Ф. Мюррэй Абрахам). Удивительное трудолюбие и настойчивость в достижении поставленной цели; гибкий и сильный ум; собственная жизнь, благоговейно принесенная в жертву на алтарь служения Музыке — его наиболее сильные и привлекательные личностные черты. Он обласкан высшими мира сего, популярен и пользуется уважением в венском светском обществе. Его музыка имеет поклонников, он счастлив и доволен своей судьбой: «всем я нравился… и сам себе тоже».

Но в то же время — уже изначально порочны его отношения с Богом: его самоотречение и аскетизм — не самоцель, а пункты своеобразной сделки с высшими силами ради дара творческого вдохновения и светского признания его таланта. Его молитва звучит как торговый договор: «Сделай меня великим композитором, позволь восславить Тебя через музыку и прославиться самому, сделай меня знаменитым на весь мир, а за это я отдам Тебе целомудрие, мое трудолюбие, самолюбие и — всю мою жизнь».

Однажды услышанная им музыка юного Моцарта и последующее знакомство с ним становятся поворотным пунктом в его мировоззрении и судьбе. Зависть и ненависть становятся его верными спутниками. Он так и не простит Богу того, что «священный дар…бессмертный гений — не в награду любви горящей, самоотверженья, трудов, усердия, молений послан — а озаряет голову безумца, гуляки праздного…» (с)

Ему будет мало того дара, который Бог подарил ему — воспринимать и ценить гармонию музыкальной сферы, пусть и звучащую в душе другого избранника высших сил. Он так и не поймет, что сладчайшим и мучительным ядом для него было не волшебное совершенство музыки Моцарта, а собственная гордыня, тщеславие и жадность к дарам судьбы…

Другой герой картины — Вольфганг Амадей Моцарт (Том Халс). Маленький рост, раздражающий смех, инфантилизм и насмешливая дурашливость. Он похож на избалованного ребенка, получившего в дар свою гениальность как дорогую игрушку. Он тратит время на забавы и увеселения, вместо усидчивого кропотливого труда над своими произведениями. Моцарт никому не завидует, награда для него — когда его музыка «нравится» окружающим.

Но возможно, именно благодаря этому по-детски легкомысленному и светлому ощущению мира так искрометна, мягка и воздушна его удивительная музыка, так чудесно ее воздействие на душу слушателя. Благодаря лучезарной музыке Моцарта так светла печаль, остающаяся в зрительской памяти после окончания этого фильма…

Не случайно так губительно сказывается на душевном равновесии Моцарта написание совершенно иного рода музыки — трагической оперы «Дон Жуан» и еще более мрачного потустороннего «Реквиема», окрашенного в темные тона мук совести и вины перед памятью покойного отца. Гений Моцарта не позволит ему создать эти произведения посредственными, но через него в этот мир начнет приходить совершенно другая, не свойственная ему музыка. На вопрос жены о том, почему он никак не закончит «Реквием», Моцарт ответит ей: «он меня убивает»…

Есть в этом удивительном сочетании характера и гениальности еще кое-что. При всех своих многочисленных личностных недостатках Моцарт готов отстаивать перед всем миром то законченное музыкальное совершенство, которое приходит через него в этот мир.

Безответственный по жизни, Моцарт становится невероятно собранным, когда речь заходит о цельности его произведений. Как вдруг внезапно серьезен становится этот маленький фигляр и легкомысленный повеса, когда директор театра приказывает переписать его оперу! Он не приходит на собеседование на общих для всех условиях из гордости, не берется учить учеников из ленивого легкомыслия, но с готовностью переступает через себя, когда речь заходит о его музыке. Он готов даже прийти к Сальери и умолять его о помощи: « Я вульгарен, но клянусь — только не моя музыка! Директор велел переписать большую часть оперы, но она превосходна. Я не могу переписать совершенство».

Не имея права исказить божественную гармонию ради светской выгоды, он пишет свои произведения в соответствии с тем замыслом, который был в них изначально заложен. Он понимает, что не может изменить даже одну ноту. Возможно именно поэтому Моцарт, а не Сальери становится гениальным избранником судьбы.

Мистична и символична сцена, когда Сальери записывает реквием под диктовку смертельно больного Моцарта. Впервые он понимает, что чувствует сам Моцарт, записывающий свою музыку под диктовку божественного начала. «Он писал музыку, которая уже звучала у него в голове. Страницу за страницей, как будто под диктовку. А музыка! Совершенней ее не существовало. Здесь…звучал голос самого господа Бога». Сальери впервые ненадолго ощущает себя на месте проводника божественного вдохновения, каковым и является истинный гений.

Сколько вопросов возникает во время просмотра этого фильма! Они множатся, наслаиваясь друг на друга, разрастаясь и ширясь, словно река, берущая свое начало из прозрачного и скромного на вид лесного ручья.

Какова природа гениальности? Что это — случайная комбинация генов или заслуженная награда за усердный труд? Счастливое стечение обстоятельств или особое творческое состояние духа? Излучающий свет дар свыше, или сжигающая душу дотла мука? Если гениальность — это дар, то каков должен быть сосуд для этой божественной искры? Отчего одни обладают этим даром Абсолютной Красоты, а другие смотрят на него, как Сальери, «сквозь прутья клетки, в которую заключены»? Может это — интуитивное прозрение, мимолетное прикосновение к ускользающей линии горизонта за пределом человеческих возможностей? Где же заканчивается творчество человека, а где начинается магия высших сил? И какова причина, которая раскроет внутри человека прекраснейший бутон божественного вдохновения?

Вопросы, вопросы, вопросы…

Им нет конца, они как река — перетекают в безбрежный океан предположений и догадок. Милош Форман в своем фильме невесомыми касаниями по этой гладкой водной глади создает расходящиеся по поверхности круги намеков, собственные замысловатые узоры размышлений, зачерпывая и пытаясь удержать ускользающую и просачивающуюся сквозь пальцы истину…

Музыка — прекраснейшее воплощение эмоций и чувств. Настолько многогранная и разнообразная, способная заставить нас и плакать, и смеяться и в восхищении замирать. Конечно, музыка это не все, но без музыки все блекло и тускло; с самых малых лет даже совершенно немузыкальные люди мурлычут и напевают себе под нос. Можно сказать, музыка у нас в крови, и лишь некоторые способны облекать то, что звучит у них внутри в мелодию. Меня всегда восхищали люди, которые пишут и сочиняют музыку; восхищали более чем художники, скульпторы и прочие представители искусства. Возможно, потому что, собрать столько различных звуков, придать им свой неповторимый ритм и порядок и получить нечто прекрасное, всегда представлялось мне совершенно непостижимым и непонятным процессом. И если уж говорить о творцах музыки, то превыше всех стоит невероятный Моцарт.

Многие говорят, что в фильме «Амадей» главным героем является не Моцарт, а Сальери, его так называемый вечный соперник. Вероятно, потому что фильм повествует от лица Сальери, пересказывает историю Моцарта его глазами. Но, все же, не соглашусь — это история о двух героях, в большей степени скорее о Моцарте, может в слегка утрированном образе.

Сальери представляется здесь человеком, страстно любившем музыку, стремящимся достичь вершин как великий композитор. В итоге он занимает высокий пост при дворе Императора, и слывет весьма влиятельной персоной и талантливым композитором. Но повстречал Моцарта, который просто поразил его вульгарностью и, как ему показалось, недалекостью. И он просто поверить не мог, что такой человек пишет столь совершенные и гениальные композиции, и в этом несоответствии и в явном превосходстве гения Моцарта, он увидел насмешку Господа над своей персоной. В Сальери взыграли гордыня и зависть, как настолько шедевральная и невероятная музыка может исходить из-под пера этого «шута»? Почему его Бог не наделил этим великим талантом, почему Он заложил в нем желание стать блистательным композитором и не дал эквивалентных способностей? Он вопрошает и не находит ответа, из-за чего он проникается прямо таки черной завистью к таланту Моцарта. Сальери всячески интригует против него, при этом, не пропуская ни единой его оперы, на каждой наслаждаясь божественными звуками музыки. Конечно, Сальери и сам был неплохим композитором, но не выдающимся, а вполне посредственным, с чем смириться не мог. Ф. Мюррэй Абрахам прекрасно передал нам этого Сальери.

Моцарт, великий Моцарт… Темпераментный, непристойный, прекрасно осознающий, что он лучший среди музыкантов, обладающий феноменальным слухом и памятью. С малых лет поражавший общественность своими способностями. Музыка будто выплескивалась из него, не иссякая. Поистине гениальная личность, как и всякий гений обладающий своими странностям. Но, не смотря на свой успех, материальное положение Моцарта оставляло желать лучшего. Не могу не выказать восхищение Тому Халсу за созданный на экране образ Моцарта. Он сумел показать его и как темпераментного, своенравного человека, и в то же время как личность, живущую музыкой, без устали создающей шедевры. Как самозабвенно он дирижирует, как ревностно относится к своим произведениям: «Как я могу переписать совершенство?!». Том Халс сыграл такую трудную роль просто потрясающе. Не соглашусь с Оскаром отданным Абрахаму, Халс невероятно восхитителен.

Конечно, фильм не является ни биографией Моцарта, либо Сальери, ни исторически-достоверным действом. Их взаимоотношения были неровными, но на деле нет оснований полагать, что между ними существовала какая-то особая вражда. Стоит запомнить, что фильм не берется пересказать исторические факты, он всего лишь показывает давнишнюю легенду о Моцарте и Сальери, основываясь на пьесе Питера Шеффера. И с этой позиции фильм вышел действительно потрясающим. Изумительная музыка, оперы, костюмы и интерьер. А какая актерская игра! Я просто влюбилась в Моцарта Тома Халса, а конечная сцена, где Моцарт и Сальери совместно пытаются закончить Реквием выше всяких похвал, поразительна. Также не могу не отметить очаровательную Элизабет Берридж, сыгравшую жену Моцарта и ее трогательное «Вольфи…».

«Амадей» очень сильное кино, красивое и грустное. Несомненно, стоящее просмотра, позволяющее легонько прикоснуться к чему-то непостижимому и вечному.

10 из 10

Его музыка, безусловно, не просто развлечение, в ней звучит вся трагедия человеческого бытия. ©

Расхожая тема взаимоотношений Моцарта и Сальери в версии Милоша Формана приобретает очень резко выраженную, гротескную, даже буффонадную форму. Но от этого не теряет ни глубины, ни психологического напряжения.

История захватывает с первых кадров, смотрится на одном дыхании и выдохнуть позволяет только на финальных титрах.

Режиссеру удалось создать удивительные образы главных героев. Примечательны они тем, что характеры и даже внешность абсолютно сливаются с музыкой этих персонажей.

Моцарт — веселый сумасброд, шкодливый мальчишка, озорной, заносчивый, хвастливый и безмерно самоуверенный.
Сальери — напыщенный, чопорный придворный, правильный до оскомины, ревнивый и завистливый, как черт.

Оба сыграны замечательно. Сцена в финале, когда умирающий Моцарт просит прощения у Сальери, — одна из самых сильных по накалу, из всего, что мне доводилось видеть в кино. Оба — и жертвы, и палачи одновременно. И оба не могут иначе, потому что иначе означало бы перестать быть самими собой.

Потрясающий фильм.

Самая гениальная из виденных мною посредственностей.

В этом фильме все восхищались тем, что у Моцарта одна оперная ария длится двадцать минут. Форман поступает аналогично: три часа — три! — я сидела перед экраном не в силах оторваться и не имея к этому никакого стремления. И это притом, что я ничего не знаю о классической музыке и не понимаю ее. К тому же, обычно просмотр фильмов о великих личностях усложняется фактором «Было ощущение, что Колчака расстреляют». И здесь, конечно, мы с самого начала знаем, что Моцарт умрет — умрет так или иначе по вине Сальери, глупо и обидно. Но почему же так сжимается сердце при звуках «Лакримозы»?

Казалось бы, Моцарт в этом фильме, хоть и гений, но от положительного героя далек. Он честолюбив, ребячлив, нагл, а главное — прекрасно знает себе цену, когда, не моргнув глазом, в ответ на указание изменить оперу, сообщает: «Она совершенна как есть, я не могу изменить совершенную вещь!». Его беда — в том, что его окружают люди совершенно иного склада. Здравомыслящие (Констанция, отец), Ничего не понимающие в музыке (император, для которого в произведении «слишком много нот»), а главное — коалиция злопыхателей и приверженцев классической музыки во главе с придворным музыкантом Антонио Сальери.

И Сальери, со своей стороны, вовсе не злобный гений, который сопровождает свои хитрые планы злобным хохотом. Он завистлив, да, но эта зависть происходит исключительно от несправедливости жизни. Почему он, выходец из бедной семьи, вынужден потом и кровью добиваться своего положения, а этот юнец с внешностью херувима и душой развратника, получает все чего пожелает одним щелчком пальцев? Посмотрите в глаза Абрахама, когда его герой встречает Моцарта у императора. Посмотрите на его лицо, на то, как меняется его выражение от любопытства, заинтересованности, до легкого превосходства и до полного уничижения потом, когда на его глазах молодой композитор играет марш, написанный с таким трудом, и легким движением руки превращает его в гениальную «Женитьбу Фигаро». Сальери умен и хитер, и до самого последнего момента сам Моцарт считает его своим другом. Сальери-Абрахам непередаваемо великолепен.

Есть такой анекдот: «Сальери, послушай мою новую вещь! — Ничего так, гламурненько. Жжошь. На-ка, выпей!». Меня восхитило то, как Форман (а до него, насколько я понимаю, Шеффер) метафорически отнесся к идее отравления. Да и вообще, признаться, я не ожидала, что этот фильм вызовет у меня такой восторг. Виной тому — «Полет над гнездом кукушки», который несколько лет назад показался мне вялым, угловатым и ни в какое сравнение не идущим с книгой. «Амадей» — совсем другое дело. То ли за десять лет Форман так изменился, то ли виной всему — музыка…

Да-да, именно она, музыка, ведь, скажем прямо, без нее этого фильма не было бы вообще. Она здесь всегда. Она встречает нас, когда старый и больной Сальери одну за другой напевает свои мелодии в надежде, что молодой священник узнает хотя бы одну из них (к концу фильма вообще забываешь о существовании этого священника, просто потому что сам зритель находится на его месте). Потом — тот самый момент с «Женитьбой Фигаро». И наконец — Сальери, который под диктовку умирающего Моцарта записывает погребальную песнь по нему. Вам вовсе не обязательно понимать хотя бы что-то из тех Крещендо и Арпеджио, которыми обмениваются музыканты. Вполне достаточно иметь уши.

Моцарт умирает тихо и незаметно, плач его жены и звуки Реквиема звучат уже тогда, когда он отбыл в мир иной. Плач утихнет. Сальери раскается. Музыка останется навсегда.

9 из 10

Амадей очень мрачный и в то же время гениальный фильм об отношениях двух великих композиторов. Здесь есть все что присуще нездоровому развитию личности — ненависть, распутство, безалаберность, зависть, безумие, ложь и даже маленький кусочек мистики. Этот фильм убивает и восторгает одновременно, вызывает отвращение и восхищение, жалость и презрение.

Вероятно, многие из нас, посмотрев это кино ринулись к «великому и могучему» интернету в поисках информации об взаимоотношениях Моцарта и Сальери. (По крайней мере так сделала я). Вероятно, многие возмутились о выдуманности этой истории. Я же могу сказать одно: Амадей Формана — это просто очень старый миф в превосходной постановке, печальная легенда получившая мировую известность, прекрасная игра актеров, и вечная музыка, созданная великими композиторами.

10 из 10

Для меня, плохо разбирающейся в классической музыке, это полотно Милоша Формана в большей степени явилось отражением вечного конфликта всего мира против одного гения, чем биографический очерк двух великих композиторов.

Мир может быть и равнодушен к гению. Но в нем найдутся и великие посредственности, которые вздумали путем трудолюбия, интриг, отказа от «земных благ» встать на путь «помазанника Божьего». И все вроде бы прекрасно. Посредственность греется под крылышком мецената; главное — говорить то, что хочет услышать твой покровитель. Посредственность, как плесень, разрастается вокруг; творит. И что же тебе еще надо? Посредственность чувствует, что не остаться ей в памяти невоспитанных потомков. Ей мало признания в настоящем. Посредственность жаждет жизни, отказываясь от нее. Она жаждет жизни гения.

Сальери удивляет то, что Божья искра зажглась такой «ручной обезьянке», как Моцарт. Что сделал он, чем пожертвовал ради того, чтобы светиться божественным светом гениальности…

Изучая биографии великих творцов прошлого, каждый впечатлительный человечек мечтал почувствовать на себе частичку, тонкий лучик огромного Солнца под названием Гений. Но, как обычно случается, это Солнце ценят слишком поздно.

Параллельно возникает вопрос: «А смогло бы это Солнце достигнуть тех размеров, если бы не все трудности, непризнанность»…

«Великая посредственность» в лице Сальери послужила неким катализатором, провокацией на формирование легенды, мифа о Творце. Это жестоко и несправедливо, но это правда — без страданий невозможна жизнь, невозможно творчество.

Кем был бы Моцарт без Сальери? Кем был бы Сальери без «мифа» о Моцарте?

Форман не делит персонажей на плохих и хороших. Одинаково симпатизируешь героям Халса и Абрахама. Они будто были рождены друг для друга. Гений и злодей. Это один из лучших дуэтов в кинематографе.

Фильм оставляет много грусти. Безысходности. А также, чувство ностальгии — такие творения «штучный товар». В «Амадее» нет ни одного лишнего кадра, лишнего слова, способного ввести зрителя в скуку.

Пора возвращаться к большим формам.

10 из 10