На Землю обрушились чудовищные катаклизмы, цивилизация уничтожена, как и практически вся жизнь на планете. Оставшееся человечество разделилось на каннибалов и их добычу. По дороге, покрытой пеплом, идут отец с сыном. Они хотят добраться до теплых мест, чтобы выжить…
Признаюсь, «Дорогу» я досмотрел до конца только со второго раза. Пришлось под настроение, так сказать. Уж очень мрачное повествование разворачивается перед нами.
Типичная постапокалиптическая картина: катаклизм, уничтоженная цивилизация, жалкие кучки уцелевших, выживающих самыми разными и часто не совсем гуманными способами, ведь сострадаение в столь жестоком мире уже не более чем атавизм.
В центре сюжета два персонажа — отец и сын. Если отец родился в старом мире и еще помнит его, то мальчик — дитя нового мира, отчего отцовское мировоззрение чуждо ему. Несмотря на это, мальчик все же не потерял веру в человечество, хотя и успел поведать на своем недолгом веку многие ужасы окружающей его действительности.
Действо то и дело прерывается на флешбэки, иллюстрирующие воспоминания отца мальчика. Нам так и не покажут никаких глобальных катаклизмов, каким образом большая часть хомосапиенсов да и всего остального животного мира была стерта с лица Земли. Лишь внутрисемейные отношения, плавно перетекающие к неминуемой трагической развязке.
Именно из-за акцента на драматической составляющей и неспешному развитию сюжета кино не рекомендуется смотреть всем и каждому. Здесь практически отсутствует экшен-элемент, нет грандиозных спецэффектов, а во главе угла меланхолия реальности и неотвратимость судьбы.
Начну с конца, но все же это бросается в глаза — вы обратили внимание на относительно маленький бюджет фильма? А на сборы? Еще меньше… А жаль конечно, что фильм собрал так мало.
Что ни говори большинство американцев и европейцев привыкли к картинам с широким размахом, со всеми полагающими спецэффектами и 3D вариациями. Запад ждет эффектной картинки, и это не дает им в полной мере насладиться фильмом -понять, прочувствовать и наконец, просто сопереживать главным героям..
Возвращаясь к сюжету, честно признаюсь я не ожидала что фильм будет таким драматическим и тяжелым в плане психологическо
м.
Эта безысходность, которую мы видим на протяжении всего фильма, эту безмерную любовь отца к сыну, это маленький огонек надежды, который постепенно угасает в их глазах.
И эта дорога, которая кажется что никогда не кончится. Дорога которая ведет в неизвестность. Дорога, и ничего более не осталось в этом мире, что напоминало бы о планете — ни зверей, ни пение птиц, ни растений и цветов на лугу, даже деревья и те стоят без листвы и коры, океан больше не голубой, а не небо не синее, да и люди уже не люди… Можно ли судить людей за то что им хочется есть, и неважно что это будет просто еда из консервной банки или чей — то труп?
Я не берусь их судить
Конец фильма, я бы назвала его хэппи-эндом если бы так и было, но заглядявая в будущее можно ли назвать финальную фразу женщины обнадеждивающей? Вряд ли. Единственное что она сказала, что все будет хорошо. Но так ли это? Ничего не изменилось в этом мире. Ни появилось солнце, ни взрос новый урожай, да и запасы еды не бесконечны…
Но иногда и простые слова творят чудеса, главное их произнести вслух…
Вигго Мортенсен, конечно потряс до глубины души своим героем. Со времен «ВК», это его лучшая роль без сомнения.
Шарлиз Терон, я думала что она только придаст фильму гламурность, но она сыграла абсолютно противополную роль и это хорошо!
Что бы не случилось в этой жизни, главное это вера в лучшее и надежда на будущее, а еще любовь к людям, которые порой так жестоки и бессердечны…
9 из 10. Но честно признаюсь одного раза мне вполне достаточно, вряд ли я решуть смотреть этот фильм второй раз…
Значит, расклад такой: n-ый мировой финансовый кризис, и не хватает МЧС, чтобы тушить лесные пожары — планета (о других континентах, кроме США, без дураков, умалчивают) превратилась в помойную яму а-ля Детройт начала 90-х, люди тотально панкуют, бомжуют, кто-то даже лихачит. Условно, «Дорога» — это первая постапокалиптика, чьи телесные и лейтмотивные составляющие запросто рисуется одним предложением; все, что осталось от жанровой калибровки — размытая категория конца, к которому подводят бесполезные для фантастики ретроспективные вкрапления. Экранизация романа американца Кормака МакКарти не о пыльных прериях и валютной индексании по пробкам от просроченной газировки, а о взаимоотношении людей. Старикан написал не столько полноценную книгу, малую по объему, сколько большую повесть про пилигримов — маленького юнца и его папу — во времена гиблой смуты. Лаконичное произведение в духе Джека Лондона, где-то гениальное, где-то тоскливое и холодное, за которое он получил Пулитцеровскую премию.
Лирическую грамматику «Дороги» вместе с отцовским патронатом нетрудно осознать, но сложно сопоставить с архетипичной моделью киножанра. У прозаика тезисы безнадеги в сознании людей железно аргументировались дневниковым повествованием от третьего лица, что было по-своему мило и осязаемо близко к читателю. Суеверный австралиец, режиссер Хиллкоут, оставляет поведенческие мотивы за кадром, как дань высших сил, и с прилежностью хорошиста церковной школы иллюстрирует любимого писателя. Причем с этой функцией он справляется настолько бессовестно, каллиграфично, насколько возможно, даже утеряв под скальпелем рейтинговых комиссий самые шокирующие сцены. Несмотря на ряд открыточных пейзажей, излучающих гротескный магнетизм, пасмурно-осенняя «Дорога» — симпатичный инди-проект с теологическим подтекстом. Вместо романтики «свободной» пустоши тут пятидесятилетняя подворотня Петербурга: кроме падших, как ржавые листья, людей здесь больше ничего нет. Единственное, что остается не выкрашенным в чуждо-родственные тона мира хрущевок и тушенки, так это разноплановые актерские работы, в совокупности собирающие портфолио какой-нибудь оскароносной постановки — Вигго Мортенсен, Гай Пирс, Роберт Дювалл, Шарлиз Терон. Трое последних, к слову, работали почти на голом энтузиазме, выражая тем самым признательность к Кормаку, ставшему академично популярным после того, как Коэны сняли его «Старикам тут не место».
У характерного прародителя постапокалиптики в кино, «Парня и его собаки», поставленного по соразмерному «Дороге» рассказу Харлана Эллисона, не было ни цели, кроме как совокупления с самкой, ни явного благородства. Но была, как ни парадоксально, утопическая сатира и какой-то молодецкий задор (плюс поджарый Дон «Мальборо» Джонсон). У «девственной» упрямой «Дороги» вместо пса — постылый мальчик и бесконечные вопросы «где Бог?», считавшиеся у МакКарти лишь домыслом, а не major message, так сказать. Набожность жанру можно и даже нужно прививать, но не беспрекословной жалостью, не так навязчиво, синонимично. Это как пощечина играющему в Fallout и учинившему очередную пакость в интерактивном безнравственном мире, где можно безнаказанно снести репу ребенку-попрошайке. С последующим вопросом униженного «почему?». Потому что это плохо. Почему? Очевидная религиозность привила фильму то, чему там лучше не быть по определению — гуманизм. Вместо античной ампутации руки настоящему вору, тут его милуют, а также подкармливают бесполезных прохожих. И там, где «Парень и его собака» заканчивались жизнерадостным каннибализмом, «Дорога» оканчивается нежным милосердием ко всем, человечностью и усыновлением. А как хотелось, чтобы тоже усыновлением, но для последующего приготовления мясной похлебки. Но и это откладывается всего лишь на следующий день, неделю, месяц. Не плевать ли с колокольни? Огонь, в котором сгорает этот мир, уже не остановить.
- Что-то кушать охота, — завыл за костром чумазый панк.
- В жопу Бога, — бессознательно аккомпанировал ему приятель.
Обладатель Пулитцеровской премии явно хотел показать, пусть и под призмой режиссерской камеры, внутренний мир человека, тесный и богатый, и внешний — испепеленный и жестокий, которые предстали противоборствующими концами нашей эпохи и данной ленты.
Отец и сын, с трудом ковыляющие с тележкой провианта по пустынной дороге, держат неведомый путь к морю. Вряд ли с надеждой на лучшую участь, но с чрезвычайно насильственными и неожиданными встречами с каннибалами. Изнеможенный и уставший отец, на последнем экзистенциальном издыхании «убить сына и застрелиться. Или?» Мать мальчугана, Шарлиз Терон уже давно сделала подобный выбор, бросила нелегкую ответственность на исхудавшего и болезненного Виго Мортенсена. Эта подрастающая ответственность, со всей присущей невинным детям наивностью и добротой, никак не могла понять, почему мир так суров и так бездушен? Почему надо выживать и убивать?
В целом неприятный, тяжелый и трогательный осадок остается после фильма, который вроде повествовал о ценностях, сострадании, борьбе и глобальных проблемах человечества. Который вроде находит отклик в каждом, но который далеко не каждый способен переварить.
Сразу предупреждаю: если вы любитель экшна, то даже не беритесь смотреть это кино. Фильм мрачный, серый, почти без ярких красок и позитивных эмоций. Но если вы склонны сопереживать героям и цените атмосферу постапокалиптики, а не остроумные диалоги для увеличения метража, то вам этот фильм вполне может понравиться.
Оригинал, по которому снято кино, мне незнаком. Однако фильм — самое реалистичное из того, что я смотрела/читала в жанре постапокалипсис. «Метро» Глуховского по сравнению с этим фильмом — это красивая утопия о счастливой жизни (при всём уважении). «Книга Илая» содержит более-менее похожие мотивы, однако тоже не отражает полного кошмара изуродованного мира. Так что «Дорога» — вот наиболее правдоподобный вариант развития событий после глобальной катастрофы (за исключением некоторых алогизмов типа полного исчезновения птиц и животных).
В целом, фильм, конечно, не для всех. Очень пессимистично. Одна из идей здесь верна: смерть — это роскошь, о которой иногда можно лишь мечтать. И если тебе снятся плохие сны, значит, ты ещё жив, а вот хорошие — это уже наводит на определённые опасения.
За достаточно небольшой промежуток времени я посмотрел сразу несколько фильмов, повествующих о постапокалиптических событиях. Нужно сказать, что лента «Дорога» выделяется из общего ряда сразу по нескольким причинам.
Во-первых, на первом плане здесь находятся необычные для фильмов такого рода конфликты. Конфликты не внешние, а внутренние. Мать выбирает между обреченным существованием и самоубийством. Отец старается решить, сможет ли он убить собственного сына, чтобы спасти его от мучений в лапах канибаллов. Сам сын пытается постичь законы безжалостного мира. Ему, способному на сострадание и милосердие, здесь совсем не место — это понимают и отец, и мать.
Во-вторых, в фильме «Дорога» мало зрелищных схваток, динамичных погонь. Как ни странно, это очевидный плюс. Отсутствие яркого экшна помогает глубже понять идеи фильма. Создатели призывают людей заботиться о природе и, что немаловажно, о друг друге, пока еще не поздно.
Липкую, тягучую атмосферу тотальной обреченности помогают передать элементы триллера (чего стоит сцена в подвале дома каннибалов). Люди всегда напряжены, всегда в страхе. Отец не убирает палец с курка, даже когда засыпает.
Основные внешние элементы переходят из фильма в фильм — грязные головорезы в сварочных очках и респираторах, хитрые и безжалостные людоеды, сухие мертвые пейзажи, брошенные автомобили, полуразрушенные дома… Все это мы уже видели. С другой стороны, как я писал в своей рецензии на «Книгу Илая», придумать что-то принципиально новое здесь довольно сложно.
Временами огорчают своей банальностью диалоги. Но ведь основной упор фильма делается на них! Большой минус создателям.
Перед нами очередной фильм о событиях постапокалипсиса. Такой же, как десятки остальных. И в то же время другой. Посмотреть все-таки стоит.
Очень сложно бывает предугадать то, что случится в следующий день. В следующую неделю. Не важно, как подготовишься. Не важно, о чём мечтаешь. Просто … так бывает. Когда мир рушится безо всякой на то причины.
Просто так бывает, когда по дороге, покрытой пеплом, словно январским снегом, бредут за невидимой мечтой о новом доме отец и сын. Все растения и животные умерли, поставив, наконец, человека в абсолютное и единое правление Землёй. Частые катаклизмы, словно последние конвульсии планеты, уничтожают поверхность всё сильней. И, наверное, главный выбор, который остаётся только сделать в этом мире — осознать, хороший ли ты человек, или же плохой?
Со временем человечество становится всё более медитативным, и фантастика, как жанр проявляется либо ярко, оттесняя все остальные жанры на задний план, либо убого, портя весь сюжет. Постапокалиптика перестала для нас быть вымыслом, истинно фантастичным. Всё меньше в будущем идеальных зданий и космических крейсеров и всё больше руин и дорог, заваленных брошенными машинами. Иной раз кажется, что мы всё меньше верим в светлое будущее, уверяя себя, что когда-нибудь мы точно либо перебьём друг друга, либо это за нас сделает какое-то рандомное глобальное несчастие.
Кормак МакКарти, известный своей суровостью в литературе, благодаря оскароносным «Старикам здесь не место», создал некий антипод своей жестокой драме, показав лучик света в царстве тьмы. Здесь нет ничего обычного. Здесь всё умерло, и, даже по сравнению с утром понедельника под аккомпанемент неистового будильника, все выглядит ужасно серо. Ужасно грустно, уныло. Благодаря работе Марка Форкера, что вручную убирал растительность из пейзажей и заменял небо, мир выглядит по-настоящему умирающим. Даже мёртвым.
И в этом мире, озабоченные поиском дома, бредут по пустынной дороге отец и сын. Словно святая троица без Духа, в которой автор видит последний оплот человечества. Зритель видит её в отце, а отец — в своём сыне. Переработанная драма, в которой один человек защищает другого, беря на свою душу все грехи, уже была показана недавно в постапокалипсисе «Носители». И оба этих произведения связывает несколько призрачная тяга попасть на море. Главное — дойти, а там уже разберёмся. Но, в отличие от Носителей, дорога изобилует глобальностью и гипертрофированной философией в купе с обрывочным повествованием.
«Дорога» — это, скорей, не тяга к выживанию. Это — тяга остаться, во что бы то ни стало, хорошим человеком. Это тяга казаться жестоким, независимым, но оставаться в душе чистой добродетелью, позволяющей сочувствовать менее удачливым. В этом плане, сын представляется даже не человеком, но квинтэссенцией чувств, которую-то сложно бывает сохранить уже в нашей реальности, не то, что в каннибалистском будущем. Представляется совестью отца, который оправдано сильно боится за жизнь своего сына, считая его чуть ли не мессией нового мира.
Но даже при всей своей чистоте основного сюжета, «Дорога» отличается сгустком негатива, мрачного гротеска (и она бы была ещё мрачней, если бы монтажёры в последний момент не удалили сцену поедания младенца), подчёркивающего влияние абсурдной человеческой паники, доведённой до уровня ярости. И неспроста этот фильм дали снимать Джону Хиллкоуту, которого продюсеры заметили после достаточно мрачного и жестокого фильма «Предложение». В самом начале ещё Уикслер сказал, что Хиллкоуту была поставлена задача — создать нечто уникальное в своей примитивности. И каннибалы под его присмотром оказались похожими на деревенщин с дикого Запада, со всеми их кривыми зубами, немытыми волосами и клетчатыми рубашками. И даже с акцентом.
Но тут страшна даже не столько человеческая жестокость (иной раз кажется, что эти каннибалы ещё до начала Конца подготовились основательно и приняли свою участь с энтузиазмом), сколько безумство одиночества и голода. С которым мысли путаются из-за желания обнять впервые увиденного бродягу, вступая в единоборство с приобретенной подозрительностью.
Полностью отказавшись от компьютерной графики, создатели взяли консервативным напором, преисполненным некоторой ретроспективностью, благодаря которой такой фильм можно было бы снять лет пятьдесят назад, и он бы выглядел всё так же выигрышно. Но при этом, явно глубокий и объёмный литературный текст, преисполненный мрачными метафорами, не смог уместиться полностью в сценарии. Даже половины. Из-за чего переключение с воспоминаний на реальность кажется лишь слабой попыткой немного замазать впечатление режущей глаз обрывистости, что не должно таковым являться.
Под тихую, потустороннюю, из-за своего баланса между избитым оптимизмом и гротескной жестокостью, музыку бредут эти двое героев, не личности, но огни, по мёртвой планете. Находят дома, бросают дома. Находят людей, бросают людей. Находят зло и прячут всё глубже в себе свет добра. Спасительный огонёк. Когда-то мать тоже была рядом с ними. Но они идут по дороге вместе, крепко держась за руки, и оставляют следы на пепле, на прахе цивилизации. Быть может они смогут донести до людей простую истину. Как надо быть хорошими. Как можно сохранить истинную любовь. Как можно начать жить на мёртвой планете. Просто иногда так бывает … когда планета умирает. Люди тоже умирают, но их воскрешают.
Постапокалипсис интересует человечество больше столетия — с момента первого известного в этом жанре романа Ричарда Джеффриса «После Лондона». Примечательно, что именно англичане первыми задумались о «конце света», как, к слову, и об антиутопии — кошмарной мечте современного общество.
Экранизация романа Кормака Маккарти «Дорога» такая же притча, как одноименный фильм Федерико Феллини. Оба режиссера снимали вымышленный мир в реальных декорациях, а дорога была символом, который в религии и философии часто именуют Путем. Если фильм итальянского мэтра — воздушный, местами печальный, то картина австралийца Джона Хиллкоута проникнута столь модным сейчас «реализмом». Это драматический реализм преувеличения, отличающийся от реальности, как актерская игра в оригинальных «Забавных играх» и римейке фильма (в американской версии появился нездоровый надрыв, свойственный Голливуду).
Мир после катастрофы отличается от периода цветущей человеческой цивилизации: в нем женщин и детей убивают наравне со взрослыми мужчинами, а привычные в современном мире вещи кажутся инородными: сигареты, шампунь, алкоголь. В этой детали усматривается ироничный намек: людям не нужно многое из того, что они создали — лейб-мотив многих постапокалиптических произведений.
Под маской одного из самых реалистичных фильмов в жанре постапокалипсис скрывается одновременно роман-поучение и роуд-муви. Отец учит сына выживать, бороться с внутренними и внешними невзгодами, верить и одновременно не доверять людям. В отношениях отца и сына нет тургеневской проблемы. Герой Вигго Мортенсена становится к концу фильма злее и более недоверчивым, чаще ругает сына. Мальчик, которого закадровый голос называл мессией и ангелом, пытается помогать добрым людям (таковыми он, как Иешуа Га-Ноцри, считает всех персонажей, встреченных им во второй половине фильма). Разрешение этого противостояние настигает героев возле остатков Всемирного потопа, унесшего все формы жизни кроме людей (в картине встречается один жук и одна собака), — невзрачного серого моря.
«Дорога» лишена поддельного гуманизма и присущей фантастике восторженности. Героям ленты приходится выживать в ситуации, в которой проще покончить с собой. Поэтому картина лишена фальшивого героизма: безымянный отец в исполнении Вигго Мортенсена не бросается спасать незнакомую женщину с ребенком от оголодавших людоедов. Такое поведение «хорошего человека» идет в разрез с еще одним пережитком человеческого общества: правилами поведения, моралью.
В картине тягостная атмосфера, создаваемая серым небом, работой гримеров и ощущением безысходности. Актерская игра становится некоторой условностью — одновременно реалистичным и фальшивым кинематографическим приемом. Известные актеры в фильме узнаваемы, но невзрачны. Актриса Шарлиз Терон играет красивое воспоминание, слишком красивую, чтобы жить женщину. Пожалуй, эта роль в фильме является наиболее слабой, потому что выбивается из картины, лишенной лоска.
ИТОГ: полупритча — лента, снятая в духе прямого поучения, — с реалистичным постапокалиптическим миров, элементами саспенса в лучших традициях Хичкока. Лента Джона Хиллкоута пытается разрушить догмы, на которых зиждиться человеческое общество, но из-за примитивной формы жанрового кино не достигает цели в полной мере.
Моя рецензия — это, больше, ответ тем критикам, которые поставили минимальную оценку, озвучив ряд вопросов, пересыпанных недоуменными возгласами.
Беда в том, что многие оказались склонны видеть в данном фильме обычное голливудское зрелище, в то время как смотрели недвусмысленную притчу, вполне удобоваримую даже для самого примитивного мышления.
О чем фильм? — вопрошали критики, разочарованно разводя руками и негодуя, что бездарно потратили почти два часа бесценного личного времени. Да о жизни этот фильм, О ЖИЗНИ! И о добре. А еще о выживании в мире, который рухнул. Да, многим непонятно, почему он вдруг рухнул, почему погибли все формы жизни, а человек остался, зачем эти люди всё идут куда-то на Юг и где конец этому неизбывному походу? Вопросов много, хотя ответы-то все на поверхности. Да какое значение имеет то, почему мир пришел к концу? Это как видеть картину с тонущим кораблем посреди бушующих волн океана и требовать от художника объяснений: почему тонет этот корабль? он попал на рифы? или для него слишком силен этот шторм? а все ли погибнут? выживет ли кто? Это картина без начала и конца, просто фрагмент времени, кадр, абсолютно внятный во всей своей притчевости. Не конец мира здесь показывают, а то, как люди выживают в его конце.
Поход на Юг — это поход к призрачной жизни, это смутная, слабая надежда на то, что где-то есть спасение и что есть еще смысл жить, выживать, бороться, верить…
Это просто движение в пространстве, ибо если человек бездвижен, то он просто мертв. Вспомните скелет несчастного, который умер в собственной постели, хотя его погреб был полон провианта. Вспомните тех, кто просто сходил с пути, не видя больше смысла в борьбе и не находя более сил для дальнейшего движения. Юг — это мираж в пустыне, нечто невозможное, но во что так хочется верить.
Это фильм о добре. Мальчик, который ни разу даже не видел эту жизнь такой, какой она должна и могла бы быть, сохраняет искру беспримерного человеческого сострадания ко всем, кто его окружает. Образ столь же светлый в этом беспросветном мраке, сколь и попросту праведный. Это притча о том, что в каждом человеке есть источник добра, даже в тех, кто этого добра никогда не видел.
Кто-то называл этот фильм невероятно скучным, нудным, абсолютно бессюжетным. Видимо, эти люди хотели, чтобы в постапокалиптическом роудмуви встречались веселые придорожные аттракционы, чтобы люди не рыдали о своей несчастной жизни, а развлекались, поджигая дома и глумясь над трупами, чтобы небо было не свинцовым, а полным солнца и разноцветных воздушных шариков!.. Это фильм о смерти, о том, что она, вот, за порогом, ждет тебя, а в душе твоей мрак и сгорающие надежды. И нужно только уверовать в несуществующий Юг, до которого ты никогда не дойдешь, чтобы сию же минуту не сойти с ума от всего этого кошмара.
Фоны, освещение, звук, атмосфера — всё великолепно. Как и притчевый подтекст. За все это 6 полных баллов. Еще 1 балл за игру юного Смита-МакФи — он просто бесподобен. Вычтено за сомнительный хэппи-энд, за статический дым в фонах, а так же за некоторый неуместный экшен и отдельные незначительные неувязки в сюжете. Итого:
Естественно, трудно снять кино, полностью воспроизводящее смысл книги. Особенно трудно снять кино по тонкому роману-лауреату Пулитцеровской премии. Видение художественной ценности этой книги Джоном Хиллкоутом ограничивается узким проемом фабулы и атмосферы. А в книге внимательный читатель может найти много противоречий внутри героев. Отец не выпускает бинокль из рук, надеясь увидеть хоть одну живую душу, а при встрече пытается немедленно избавиться от навязанного дорогой знакомства. «Если тебе снятся хорошие сны, значит ты сломался. Кошмары — это признак борьбы, это нормально»
Добрая часть ключевых диалогов и сцен упущена. Книгу раскрывают диалоги отца с сыном о дороге, даже не о дороге, а о пути, который приходится им проходить ради сохранения жизни. В ленте половина ключей потеряна, а половина испорчена.
С атмосферой режиссер вполне справился. Бесконечный туман, холод, сырость, мертвые пространства, бесчеловечность вымирающего вида… Актеры играют превосходно. В картину можно даже и погрузиться.
После катастрофы весомую часть размышлений героев занимает суицид. Зачем жить в еще более изуродованном мире? Когда уже невозможно, да и незачем себя спасать.
- А мне все равно. Все бессмысленно. Если хочешь, можешь считать меня вероломной сукой. Я завела себе любовника. Он может дать мне то, что тебе и не снилось.
- Смерть — плохой любовник.
- Великолепный.
- Пожалуйста, не делай этого.
- Прости.
Книга не о добре и зле, а о настоящих человеческих ценностях. Она отбрасывает навязанные обществом фальшивые желания и чувства, оставляя боль и голод. Книга о дороге, с которой уже не повернешь, смерть во все четыре стороны.
- Они ведь пытались спастись, папа?
- Да.
- Почему же они не сошли с дороги?
- А куда им было идти? Все полыхало в огне.
Этот фильм не смог так ярко отобразить книгу маститого писателя как это сделали братья Коэн в своей экранизации МакКарти «Старикам тут не место». Кино получилось не полноценным произведением искусства, а приятным дополнением к книге.
Каждый раз, когда ты видишь этого человека - Илая, идущего своим путем, практически монаха во многих отношениях, ты понимаешь, что им движет некая важная цель. Да, ему приходится убивать других на пути к этой цели, но только потому, что он оказывается загнан в угол людьми, встающими на его пути (...)
475.8 тыс., 
449.5 тыс., 
