В объективе камеры Лени Рифеншталь оказалась Африка… Впервые Рифеншталь отправилась в Судан в возрасте 71 года. Она провела несколько месяцев в племени нубийцев, которые, как она утверждала, стали ее настоящими друзьями. Ее фотографии, которые впоследствии вышли отдельной книгой «Последние из нубийцев», буквально взорвали общественное мнение. Критики утверждали, что ее фотографии нубийцев продолжают традиции «Олимпии», пропагандируя культ тела, а чернокожих она снимает якобы потому, что черный — цвет нацистской формы!
Но безумству критики Лени противопоставила профессионализм. И победила. Спустя почти тридцать лет, 98-летняя Рифеншталь снова едет в Судан, раздираемый гражданской войной, чтобы помочь своим друзьям. Благородная миссия превратилась в опасное приключение: буквально под огнем ее команда добиралась до отдаленных мест, где живет племя нубийцев. Эту экспедицию не остановили даже тяжелые ранения ее пожилого, но очень упорного руководителя!
Тяжёлая поступь цивилизации с каждым годом сминает исчезающие островки живой природы. Девственные народы методически обрабатываются: синтетическая одежда — телу, божественная книга — душе, телевизор — разуму, автомат — рукам.
В этом фильме мы узнаем про жизнь нубийцев. Считается, что они были первой человеческой расой на земле. Темнолицые, с ослепительными улыбками, самобытной культурой, традициями и языком… Теперь остатки некогда миллионного народа, выжившие после междоусобных побоищ, меланхолично 5 раз в сутки опускаются на коврики, обращая смиренный взор в сторону Мекки. Остальное время тратится на добывание хлеба насущего, запиваемого кока-колой.
А ещё несколько десятилетий назад главной заботой нубийца было многочасовое раскрашивание тела. Природа обеспечивала пищей и теплом. И беззаботные дети Африки увлеченно рисовали стереометрические узоры на теле, авангардировали с прическами, наливались спелостью мускулов.
А открыла миру наивность больших людей великая Лени Рифеншталь. Кудеснице киноаппарата довелось расцвести в фашистской Германии. И эгиду Третьего Рейха цивилизованное общество ей не простило. Отдушину семидесятилетняя женщина нашла среди нубийцев, которые просто её любили. Им было глубоко по тамтаму, пропагандировала ли Рифеншталь образами олимпийцев чистоту арийской расы или просто любовалась гармоничными телами. Главное, что неугомонная белая иноземка искренне восторгалась красотой детей природы.
Фотографии Африки покорили мир. Скрипя зубами, он в очередной раз признал гениальность белокурой немки. И через три десятка лет, 100-летняя (!) Лени возвращается на окраину Судана, к любимым нубийцам.
Её по-прежнему любят, стараются присесть рядом, обнять. Лени общается с постаревшими знакомыми, рассматривает давнишние фотографии. Но её улыбка постепенно угасает — так много чернокожих Аполлонов и Ахиллесов не поздороваются с ней никогда — бессмысленные гражданские войны частым гребнем проредили ряды добродушных великанов.
Встреча была недолгой. Великому режиссёру ХХ века в спешном порядке пришлось улетать на старом советском вертолете. Последний полет был остановлен снарядом — и Лени, чудом оставшаяся живой в авиакатастрофе, через несколько дней уже даёт интервью на больничной койке.
Документальный фильм «Мечта об Африке» вышел в свет к 101-летнему юбилею Лени Рифеншталь. Мир удосужился вспомнить о своём гении. А через две недели великой немки не стало.
