Их жизненные пути пересеклись в решающий момент, придав неожиданное направление культурной истории ХХ века. Их открытия и поныне не утратили своего значения. Стравинский создал новый подход к музыке, Шанель провела революцию в женской моде.
Летом 1920 года Стравинский, оставшийся, как и многие беженцы из Советской России, без денег и без пристанища, принял приглашение Шанель погостить на её вилле под Парижем. Он приехал туда не один, с ним четверо детей и жена Катерина. Стравинскому и Шанель тогда еще только предстоит достигнуть высот славы, но в этот поворотный момент между ними вспыхивает тайная страсть, недозволенная, трагическая, но вместе с тем побуждающая обоих к тем творческим свершениям, которые и сделают их великими. Любовь их будет не долгой, но память о ней оба сохранят до конца жизни.
Фильм поставлен по роману Криса Гринхолфа «Coco and Igor», изданному в России под названием «Вилла «Бель Респиро». Шанель и Стравинский: История любви».
Пьяный режиссер на ощупь движется к пианино, сонно падает на него и начинает злостно молотить руками по клавишам, превращая собственную седину в пыль. В его голове возникает ряд засыпающих фантазий, вроде как березы танцующие канкан в черных лифчиках, желто-зеленые венки, прыжки по сцене и недовольный зал. Лицо крупным планом, ещё лицо крупным планом, лицо крупным планом ещё раз. Очки. Он опять одел эти клише (правда, его лицо в этом смотрится, прямо так скажем, ничего?). Плотный отряд обиженных лицемерок Коко Шанель наполняют его не новую шинель. Плакать и снова избивать клавиши. Синяки на пальцах. Весь в зеленке. Режиссер просыпается. Риторический вопрос не прозвучал — «зачем я снял эту посредственность об известной даме и благородном композиторе?» Не прозвучал. Что прозвучало: «я снял серьезную драму с серьезными лицами и серьезным сексом». Последний уж очень строгий. Последнего пригласили что бы показать что он такой же и у великих людей. Такой строгий, такая осень, такая музыка.
Как же всё таки противно и тошно. Я этого кино не смотрел, этого кино не было. Эти полтора бала он не заслужил.
Если бы меня попросили снять фильм про какого-либо великого человека, у меня бы это никогда не получилось (опустим сейчас мою бездарность и совершенное неумение составить цельную картинку). Но, к сожалению, со всеми умениями Яна Каунена у него тоже не получилось… Потому что он человек, и у него есть своё субъективное мнение. А ведь режиссер, скорее, должен абстрагироваться от своего восприятия того или иного героя (не всегда отпечаток своего мировоззрения на экране хорошо влияет на картину).
Когда я намерена посмотреть тот или иной фильм, я стараюсь не вчитываться в рецензии других людей и не знать заранее, кто же режиссирует его (я имею в виду гендерные особенности). Но, достигнув конца первого часа просмотра «К. Ш. и И. С.», я задала себе вопрос: «Интересно, этот фильм снимал мужчина, который не очень хорошо разбирается в человеческой душе, а, тем более, в женщинах; или женщина, которая решила выместить свою обиду на жизнь посредством киноленты?»
Очень сложно составить правильное впечатление о человеке, находясь с ним в общении, но еще сложнее сделать это, читая о нём или изучая биографию — нужны, как минимум, какие-то дневники или что-то, что никогда не показывалось обществу… Но ведь нам зачем-то дано природой умение думать?
Когда Бой женился на другой женщине, Коко поступила очень благородно, — она не стала его обвинять или упрекать. Но стоит называть всё своими именами: он предал её и те ценности, которых она придерживалась. Я могла бы предположить, что просто Коко занизила свою значимость в любовных отношениях, и решила, что, да, возможно, она достойна быть только любовницей… Конечно же, такой ход событий повлиял на её взгляды на жизнь в зрелом возрасте, и для неё уже не было преграды перед влюблённостью с женатым мужчиной. Но, вот еще вопрос, была ли это влюблённость? Даже трогательный конец, когда Коко в старости присаживается на кровать и плачет, не убедил меня. Наверно, это из-за того факта, что Стравинский, на самом деле, в жизни Шанель был уходящим человеком, и после него были и более громкие романы…
К сожалению, у меня остался неприятный осадок от просмотра той картины, которая, как мне показался, была лишь искажённой карикатурой Коко Шанель после гибели любимого человека. Наверно, Бой, умерев, унёс не только своё сердце, но и сердце Мадемуазель…
Хотя, возможно, и не стоит удивляться… Просто хочется верить, что мир не так испорчен и осталось хоть что-то святое и чистое, вроде глаз жены Стравинского.
Кстати, отношения в круге семьи Стравинских я не хочу анализировать, потому что название у фильма другое; но, честно говоря, для меня это была ода всем женам, потерпевшим недуг измены. Томный и высокомерный взгляд Габриэль, как ножом по сердцу, только отворачивал от её личности.
И, не знаю, скоро ли я смогу оправиться от этого впечатления и расставить всё по местам в своих перепутанных мыслях о Шанель. Но ведь никто не знает, какую цель преследовал Ян? Возможно, он действительно просто хотел, чтобы о его фильме размышляли, а какое будет мнение этих размышляющих — плевать.
Как Вы знаете, Габриель Шанель — личность таинственная и завораживающая. Уже три фильма пытались пересказать её биографию, но у этого фильма получилось это меньше всего.
Я уже не говорю о через чур откровенных пошлых сценах, скорей о том, что фильм был планирован рассказать об искусстве, но атмосфера прекрасного не была передана. Мебель и одежда Коко Шанель иногда спускались до дешевезны, что опять же не поддерживало общего впечатления о Великой Коко.
Ну и конечно же вернёмся к главному моему вопросу: «Кого же играла Анна Муглалис?». Она играла действительно независимую, но стервозную и бесчувственную личность. После прочтения биографии Коко Шанель Анри Гиделя, я с особым интересом смотрела экранизации о ней. И единственное что было похоже в этом фильме на Шанель, это её привычка курить. По сравнению с другими фильмами, «Коко Шанель и Игорь Стравинский» могут рассчитывать только на «2+», а плюс лишь за то, что показали интересные балетные сцены.
В который раз глядя на Коко Шанель на экране, хочется задаться вопросом: что же в ней такого было, что она покорила весь мир? Ответ, конечно, уникальный стиль. Но вот в чем дилемма: чтобы весь мир встал перед тобой на колени нужно обладать незаурядными задатками, например, харизмой. Но вот как ни странно, ни в одной из новых киноисторий главной героиня столь же обыкновенна, сколь непривлекательна. Фильм «Коко Шанель и Игорь Стравинский» не исключение.
Мадемуазель Шанель здесь неприступна, как нимфа, но, увы, каменная. Нет в ней того шарма, который бы хотелось видеть лично мне. Хочется восхищаться этой женщиной, она ведь легенда. А тут она совершенно не интересна, не цепляет. Конечно, визуально образ удачнее, чем в «Коко до Шанель», но все же вопросы остаются.
Господин Стравинский столь же неинтересен и даже неприятен. Крысоподобный какой-то он, ей-Богу. Личности тоже не получилось.
Игра актеров оставляет желать лучшего, впрочем, как и постановка режиссера. Все удивительно обезжизненно. Так еще надо постараться все обезличить. Фильм абсолютно не захватывающий, даже при всем уважении к мадемуазель Габриэль. Ну и Стравинскому за компанию. Слишком много постельных сцен. Это опять не великая история любви, а всего лишь история страсти, причем мимолетной. Опять нет трагедии в действии фильма, вновь она всего лишь предпогалась в сценарии. Они ведь по сути не понимали друг друга. Он считал ее продавщицей ткани. А сам он, интересно, чего продавец? Самого себя за крышу над головой? Вообще эта история даже на историю тайной страсти даже с большим запасом не тянет. Непонятно, что это вообще такое было. То ли мужику со своей больной женой спать не захотелось, то ли тощую женщину прихотнулось. Непонятно, когда он творчеством-то своим великим занимается. Короче говоря, непонятно зачем вновь потрачены деньги и время. Невыносимо затянуто к тому же.
На минувшей неделе в Киеве завершился 39-й Международный кинофестиваль «Молодость». Он славится высоким уровнем программы и особенной атмосферой, а потому десятки молодых кинематографистов со всей Европы прибыли в украинскую столицу не взирая на панику, вызванную внезапной эпидемией гриппа. (...)
