Данный фильм — грамотное отображение падения нравов человека, его моральное разрушение. Вдумчивая притча о значении человека в современном обществе.

Перед нами предстает персонаж, который при малом количестве средств хочет оказывать влияние на близких ему людей и отвечать требованиям цивилизации; способного на бесшабашные поступки и, при немалых размерах своего тела, занимающегося лишь профессиональной игрой на скрипке, мотив которой, как напоминание последующего отдаления человека от красоты жизни, будет преследовать зрителя на протяжении всей картины.

Конфликт фильма заложен в том, что у этого человека отбирают его прежний моральный уклад. Надежды на огромное состояние оборачиваются трагедией. Пьер, герой картины, остается без гроша за душой и огромными долгами. Отвечать нормам морали не представляется возможным, общество начинает его отторгать, пока, наконец, не наступает прострация, перерастающая в агонию, и заканчивающаяся трагедией — падением не только воли и стремления, но и всякой заботы по отношению к своей жизни; смирение жизни бомжа, заглушающего свой стыд от попрошайничества алкоголем.

Это первый полнометражный фильм Эрика Ромера, который был снят при поддержке новаторов кино, представителей «новой волны», Клода Шаброля и Жана-Люка Годара. По атмосфере его еще нельзя было отнести к чисто «ромеровскому» по духу. Слишком он неровен, как для этого режиссера. Однако те сцены скитания главного героя, и довлеюшего над ним безмолвия, отработаны идеально и правильно: не единой поспешности действия, хладнокровное отображение той невидимой черты морали, переступив через которую, человек не сможет быть таким, каким он был прежде. Кино, бесспорно, на уровне немых материй, великолепие культуры киноискусства, доказывающее, что Ромер был не только режиссером-демагогом, но и умелым постановщиком, при просмотре фильмов которого, не возникает радикальных чувств, а только лишь простое удовлетворение.

P.S. Этот отзыв был бы полной профанацией смысла фильма и незнанием философского подтекста, какой всегда вносил в свои картины Эрик Ромер, если бы в нем не было следующего абзаца.

Данный фильм — грамотная постановка эпикуреизма и стоицизма в разные моменты жизни на примере отдельно взятого человека. В начале картины Пьер ведет себя, как человек независимый и свободно решающий как ему жить, лишенный страдания и ответственности, безмятежно уверенным в светлом будущем, то есть, по задумке автора, представляет ни что иное, как эпикурейство, которое вопреки всему заканчивается злым роком, предначертанным иными обстоятельствами. И наоборот стоицизм, приходящий на смену, — смирение перед судьбой, априори ведущий к гибели в той ситуации оборачиваются, в конце концов, праздником. Таким образом, Ромер скорее становится на защиту стоицизма, хотя и разоблачает обе теории, превращая фильм в этическую комедию на фоне трагедии одного человека.