Известная аксиома Годара, что фильмы не должны быть о политике, а надлежит им быть самой политикой, среди всего наследия режиссера самым полноценным образом реализовалась именно в этой ленте образца 1967 года. Название, предвещающее легкую французскую комедию о субботне-воскресных приключениях благопристойных буржуа таит в себе решительный выпад против них как класса, оголтелую войну на поражение. Будучи «левым», а стало быть, оппозиционером и духовным революционером, Годар расписывает в своем манифесте состояние современного ему общества, в котором граждане в погоне за личным комфортом идут на преступления, в буквальном смысле пожирая собрата с определенной степенью прожарки.
Первый же кадр сообщает, что от экрана следует убрать лиц младше восемнадцати лет. Проблема не в том, что они будут шокированы обилием насилия, сколько они не смогут понять его причин, а фильм, правда, слишком безумен и интеллектуален, чтобы травмировать им психику несовершеннолетних лиц с несформировавшейся политической ориентацией. Тут возникает тот редкий случай, когда кино определенно не для всех, хотя Годару было бы приятно, если бы кто-то из случайных зрителей внезапно осознал свою солидарность с режиссером. Вы же должны любить или Годара, или политику.
«Уик-энд» представляет собой облегченную версию «Социализма» и предвосхищает его. Точно так же каждую сцену Годар озаглавливает броским лозунгом, мельтешащим перед глазами с особым трагизмом. «Социализм» в художественном плане более новаторский и представляет собой поток мыслей автора. «Уик-энд» — это анархистская зарисовка с четко артикулируемой политической позицией.
Итак, буржуа как класс в своем «принципе удовольствия» (фрейдистский термин, нео-марксисты часто совмещали свой идеологический интерес с психоанализом) достигли предела. Следующим шагом, спускаясь ниже в кладовые своего подсознания, они, несомненно, обретутся в дегенерации, в чем можно заподозрить главную героиню, рассказывающую откровенную историю своих сексуальных приключений. Тут вам и лесбийство, и групповой секс, и даже «осимовские» яйца, выскакивающие из вагины. Более того, вместе с любовником она пятый год подряд травит пожилую женщину, чтобы завладеть ее имуществом. Имущество для капиталиста — это все.
И вся эта извращенная система человеческих отношений, конечно, не может существовать вечно. Люди, причиняющие друг другу зло, педалируют всеобщую агрессию, сквозящую в воздухе. Определенно, последует взрыв. Годар выбирает очень интересный способ показать ожидание этого взрыва в виде многокилометровой сюрреалистической пробки, в которой люди от обычного безделья постепенно в гомоне гудков, начинают ругаться, драться и убивать друг друга. Камера проезжает мимо трупа, и значит вакханалия началась. Держитесь крепче за ваши кресла и подушки, потому что ваш мозг унесут в далекий классово-абсурдный космос, где начинается «война всех против всех», и тут это не затасканное гоббсовское выражение, а именно то, что происходит во время годаровских выходных.
«Уик-энд», на самом деле, стоит посмотреть всем. Это настоящий грайндхаус, отличающийся, к примеру, от тарантиновских поделок осмысленностью сумасшествия. Я употребляю слово «грайндхаус» не столько, чтобы подчеркнуть дешевизну фильма, сколько обратить внимание на то, что при визуальной схожести жанров, Годар создает далеко не мусор, хотя именно там, по его утверждению, он и нашел фильм. Это высокохудожественный памфлет, без тормозов, как и всякая революция, и радикальный взгляд на окружающий мир. А мир, к слову сказать, с Годаром или без, насквозь политикой проникнут.
фильм протест, фильм взрыв, фильм революция, фильм великого французского режиссера. Кроваво красная фантасмагория, визуальный символ крушения капитализма, фильмографическая утопия…
- Ты слышал, Маркс сказал: «все люди братья»
- По моему, это сказал другой коммунист, Иисус вроде…
Годар шикарно показывает мир буржуа — модные вещи, невежество, американские сигареты, рассказы мужу на досуге о сексе с парой друзей, убийство отца для получения наследства, и безразличие к смерти и насилию, мечты стать натуральной блондинкой, мерседес и уикэнд с Джеймсом Бондом.. .
И это то все обрамляется массовыми автомобильными беспорядками, музыкой Моцарта, классовой борьбой, каннибализмом, коммунистическими манифестами, мусорщиками, по 10 минут цитирующими Энгельса и шикарной операторской работой.
- Вы бы предпочли, чтобы вас трахнул Мао или Джонсон?
- Джонсон конечно
- Фашист поганый!
Говоря о Годаре, первое, что приходит на ум «На последнем дыхании», «Посторонние», «Китаянка» и «Имя Кармен». Но в 67-ом году мэтр снимает «Уик-Энд», о котором критики и кинолюбители чаще молчат или не помнят совсем. Возможно, из-за рефлексии по яркой манифестации «Китаянки».
Но именно в «Уик-Энде» Годар раскрывает, очень тонко и мастерски свою связь с французскими экзистенциалистами, по большей части с Сартром.
Это, конечно, не является тайной и лежит на поверхности, особенно учитывая левые взгляды режиссера и философа. Но, самое интересное, кроется в идентичном подходе. «Говорить — это действовать» по поводу литературы Сартра, режиссер с изяществом переносит в мир кино — «снимать — значит действовать». Так Годар отказывается от роли вуайериста жизни, которой он придерживался во времена «новой волны» и начинает конструировать фильм самостоятельно, используя в качестве оружия — воображение. Причем воображение не только свое (иначе оно превратилось бы в фантазию), но и зрителя, и, самое интересное, самих героев фильма (-Вы в фильме или в реальности? — Конечно в фильме!). И подобно же Сартру отождествляет воображаемое с ирреальным, выстраивая от этого тождества цепочку «Воображение — Зло — Свобода. (Сравнить: «Путь к свободе, есть путь Зла» Сартр). В фильме это постулируется последней сценой поедания Коринн собственного мужа.
Но еще интереснее проследить как Годар вслед за Сартром сплетает свои марксистские взгляды с подходами экзистенциалистов. В самом деле, подобно Камю он показывает бесчеловечность Мира (бесчисленные аварии, как символ) и тут же — бесчеловечность самого человека. Здесь даже примеры, по-моему, не требуются. В то же время, любимыми героями Годара практически во всех его фильмах, начиная с «На последнем дыхании» являются «люди над пропастью», в момент критического напряжения, критической отчужденности и критической усталости от жизни («-Это Ваша баба?»).
И именно в этот момент режиссер наводит на них объектив и делает резкий поворот в сторону марксистской диалектики, начиная играть с категориями мученика и палача, судьи и подсудимого, теиста и атеиста, в конце концов, фильма и реальности. В частности, в «Уик-Энде» это ярчайший эпизод встречи и разговора с Джузеппе Бальзамо, последующим бегством героев друг от друга. И если по поводу «Посторонних» режиссер говорит как о «встрече Кафки с Алисой в Стране Чудес», то здесь та же самая Алиса встречает уже обычных людей, французских буржуа. И с помощью такой «наглядной» диалектики Годар синтезирует истину, но истину, которая тоже идет дорогой Зла. Так дает ли режиссер действенные ответы и решения своих вопросов? Дает, причем очень категорично в монологах араба и негра. Он всё-таки готов осуществлять эту «перманентную революцию» Сартра, но вот в методе проявляется существенное различие философа и режиссера. Если философ настаивает на проведении этой революции силами литературы и искусства, то режиссер, путь и крепя зубами, но готов идти путем безнравственным и аморальным.
«Фильм, найденный на помойке», «фильм, потерянный в космосе» — так туманно определял сам Годар эту анархистскую листовку. «Капитал» Маркса, бестселлер номер один во Франции, предвкушающей 1968 год, изложен языком кровавого бурлеска. Чем дальше от города, тем веселей: уикенд удался на славу. Камера невозмутимо, не прерывая движения, наблюдает, как заурядная автомобильная пробка превращается в резню, в нагромождение пылающих перевернутых автомобилей. Герои столь же невозмутимы.
Потребление превыше всего: придорожный труп можно обчистить, приблудную лолиту — попользовать. Вошедшие во вкус борьбы за место под солнцем буржуа разворошили, как муравейник, всю мировую культуру: Алиса в панике прячется в лесах, Моцарт сослан на скотный двор. Остановить их могут только вышедшие из годаровского леса кряжистые партизаны Фронта освобождения Сены и Уазы, практикующие каннибализм и обобществление женщин. Если враг не сдается, его съедят. Ради победы мировой революции Годар и сам не отказался бы стать сэндвичем. Но осторожно: в нем может попасться колотое стекло
Французский режиссер Клод Миллер скончался 4 апреля после продолжительной болезни. Перед смертью он успел завершить свою последнюю картину «Тереза Д.» по роману Франсуа Мориака и с Одри Тоту в главной роли. (...)
