Фильм прослеживает судьбу группы нью-йоркских геев-интеллектуалов в течение 10 лет — первого десятилетия, когда людям стал известен СПИД. Известен, увы, тогда ещё слишком поверхностно. На наших глазах происходит скорбное превращение «весёлой» тусовки в компанию, собирающуюся на поминки.
- Хотел бы я дожить до дня, когда это средство найдут. - Можно себе представить, как это будет. Это все равно что конец Второй Мировой Войны.
Несколько лет назад я самозабвенно окунулась в изучение теории и истории моды. Особенно вдохновляли меня красочные 80-е. Именно им, как известно, мировые подиумы обязаны рождением концептов «высокая мода» и «супермодель» в том самом актуальном смысле, в каком они существуют сейчас. Для меня же модная индустрия тогда предстала ярким слепком, наглядной демонстрацией и живым воплощением славной эпохи, ночами напролет сотрясаемой клубной лихорадкой.
Начиная с конца 70-х еще достаточно узкая, камерно-богемная фешн-тусовка, редко стряхивая с себя наркотический дурман, систематически «подзаправляясь» до и во время фотосессий, праздновала жизнь беспорядочными связями, однополыми отношениями и веселыми ночами диско. Тогда же гламур и порок, крепко взявшись за руки, распахнули двери кокаиновой «Студии 54».
Хватило всего 2—3 лет, чтобы золотая пыль танцполов и зажигательные ритмы диско сменились похоронным звоном колоколов. Спиралью раскручивается череда трагических судеб талантливых молодых людей, на пике карьерного и творческого взлета попавших в плен еще совсем неизученной болезни. Фотографы и музыканты, стилисты и имиджмейкеры, литературные критики и сценаристы оказываются беспомощными перед надвигающейся «чумой XX века». Вести о новых потерях все больше приобретают характер сводок с фронтов.
«Давний друг» с зеркальной достоверностью живописует дни Нью-Йоркского гей-коммьюнити, пунктиром отмечая судьбу друзей на протяжении 9 лет. На примере истории нескольких молодых людей атмосфера и дух эпохи переданы с поразительной точностью. Да и как иначе, фильм — порождение и продукт своего времени. Каждый экранный год укладывается в несколько бытовых зарисовок. Здесь нет ни избыточного пафоса, ни слезовыжимательных диалогов, ни нравоучительной патетики. Все предсказуемо просто — сегодня ты провожаешь в последний путь друга, завтра заупокойную мессу служат по тебе.
Истории героев просты и будничны. Драматизм создается обыденностью. Глухая обреченность громче крика о помощи. «Кто следующий?» — вопрос лишь очередности. Страх, отчаяние и безысходность приятели трогательно прячут под легким налетом бодрящих шуток, искусственно созданной атмосферы беспечности и веселья. Крепкая сплоченность друзей по несчастью, их беззаветная и самоотверженная преданность друг другу по мере течения экранного времени вызывает глубокую симпатию. Для отрицательных персонажей в рамках повествования просто не нашлось места, как нет его для ненависти, обиды и предательства. Любовники остаются до конца, пытаясь скрасить умирающим последние минуты, друзья и на смертном ложе будут держать за руку.
Бредущие по пляжу герои в финале — все, что осталось от некогда блестящего, дружного, а ныне разбитого войска. Что им делать с памятью о ярких, незабываемых днях беззаботной молодости? Выйдут ли они из гонки победителями или сойдут с дистанции раньше отведенного срока? Воспоминания сотрутся, как и воображаемая встреча с давно и недавно ушедшими друзьями, бегущими веселой гурьбой по пляжному мостику — узкому перешейку между жизнью и смертью.
