Удивительная вещь старое американское кино. Просматривая фильмы 40-х годов, невольно ловишь себя на мысли, что всё в фильме и даже сам фильм — сущая неправда. Странные вещи, непонятные фразы, нелепые поступки — всё это говорит о том, что на экране появляется чья-то иллюзия, а не когда-то существовавшая реальность. Эти чёрно-белые фильмы очаровывают и даже самые постыдные вещи в таком кино кажутся безумно романтичными.

Послевоенная Вена, краткая предыстория событий, появляется главный герой. Впечатление будто создатели фильма рассказывают очень интересную историю, но, понимая, что рассказать обо всём просто нет времени резко переходят к основным событиям. Главный герой по прибытию в Вену, сталкивается с невероятной чередой происшествий, параллельно мы узнаём, что это за человек и кропотливо начинаем вникать в сюжет. Но постепенно, текущие, уже накалившиеся страсти стают малоинтересными, зритель начинает смаковать каждый кадр.

Неужели более чем 50 лет назад люди так двигались и так выглядели? Все мужчины носили элегантные костюмы, а женщины ходили с идеальными причёсками? По ходу фильма, как никогда ты влюбляешься в стилистику времени, не остаётся места в душе на разгадывания тайн, а только любоваться всему, что происходит на экране. Даже такой факт, как линейная череда событий и что под конец фильма плохие резко не становятся хорошими, а хорошие плохими, не смущает зрителя, так как мы находимся в прекрасной Вене и как любопытные детишки подглядываем за происходящим, спрятавшись где-то в углу.

Кроме блестящей картинки, как это не странно, радуешься отдельным сценам или даже коротким незначительным моментам. Главный герой мчится с небывалой скоростью по ночной Вене в старой машине, четыре солдата из Франции, США, ВБ и СССР задерживают девушку, маленький мальчик играет с мячиком или же ворчливая бабушка, укутанная в одеяло, что-то бормочет по-немецки. И таких вот мелких радостей в фильме десятки. Порой кажется, что весь фильм был затеян ради этих маленьких героев.

«Третий человек» следует всем правилам кино. Герой случайно проходит мимо проектора, а позже, он смотрит слайды на нём, получая деньги, герой обязательно их все тратит, нет случайных персонажей, у каждого своя роль, и все справляются с ними безукоризненно.

В итоге получается красиво снятая и интересно рассказанная история, где сложно выделить кого-то одного, где всё и все едины, создавая для зрителя новый мир на несколько часов. Таким должно быть кино для всех, качественной историей, где акцент ставится на Кино, а не на проблеме, актёре или же спецэффектах.

Браво!

Существует ли на свете правда и справедливость? И что будет, если их поиск ведет лишь к одному предсказуемому результату? Есть ли вещи, о которых лучше ничего не знать и двери, куда заходить совсем не стоит?

Если «Гражданин Кейн» во всевозможных опросах практически неизменно занимает первое место в списке лучших американских фильмов за все время существование кинематографа, то «Третий человек» нередко оказывается на аналогичной позиции в Великобритании. Сценарий картины родился из одной единственной фразы: «Я попрощался с Гарри неделю назад, когда его гроб, опустили в замерзшую февральскую землю, и потому я не поверил сам себе, когда увидел, как он прошел мимо, не узнавая меня, среди толпы на Стрэнде».

Автор приключенческих романов Холли Мартинс приезжает в послевоенную Вену по приглашению своего старого приятеля Гарри Лайма. Однако Гарри уже нет в живых, так как он недавно скончался в результате несчастного случая. Холли решает расследовать дело, чтобы доказать, что смерть Лайма не была простой случайностью. Его постоянно сбивают английские военные, намекающие на то, что Гарри был связан с преступным миром. А тут еще на горизонте появляется бывшая возлюбленная погибшего друга…

С виду «Третий человек» — привычный нуар без особых изысков, всего лишь один из представителей своего вида. «Человек» на первый взгляд обладает всеми признаками жанра — хмурые люди, красивые женщины, преступление и расследование, уныние и разочарование, витающие в воздухе. Однако под красивой, но дешевой обложкой (а многие нуары основывались на бульварном чтиве) в глубине повествования скрывается драма о жизненном выборе, морали, справедливости и правде.

«Третьему человеку» вообще свойственно прикидываться перед зрителем. Начинаясь под легкомысленные аккорды банджо и голос диктора, спокойно излагающего пролог истории, картина долгое время ведет себя как приличный нуар, последовательно раскрывая нехитрую историю. Ту, которую рассказывали уже сотни раз. Обычный человек, попадающий в странные и порой зловещие обстоятельства и вынужденный потом из них выбираться. В некоторых случаях расплачиваясь своей жизнью за излишнее любопытство. Однако Кэрол Рид чувство надвигающейся угрозы умело декорирует при помощи оператора больше с помощью антуража (в виде неясных расплывчатых теней или планами, снятыми максимально изогнутыми траекториями, словно подсмотренные из-за угла), нежели шлифует привычной для жанра музыкальной огранкой.

Рид не склонен шаблонно драматизировать ситуацию, выкинув из истории многие архетипы и иконы нуара (оставив только немало сделавшего для жанра Уэллса, с загадочным взглядом, в характерных темном длинном пальто и шляпе). Унылого детектива, склонного отпускать мрачные шуточки и беспрестанно хлестать виски, заменяет персонаж, пьющий по минимуму. Главный антагонист, настоящий «доктор смерть» избавлен от привычного зловещего киношного черного ареала. Впрочем, лишив своих персонажей одних черт, создатели ленты широкими мазками наделили их взамен другими, отчего сама история приобрела совсем иной оттенок.

Неразлучные друзья в жизни Орсон Уэллс и Джозеф Коттен, на экране после многих лет дружбы оказываются в противоположных лагерях. Причем, в этом противостоянии нет прямой вражды, а есть попытка каждого перетащить бывшего друга на свою сторону. Однако Рид непреклонен в своей аксиоме, что человеческие отношения в своей постоянности обречены на неудачу. Не зря, в историю вводятся воспоминания Мартинса о своем детстве с Гарри. Уже тогда Лайм резко отличался от своего друга, предпочитая вести рисковую и фартовую жизнь. Мартинс смог воспроизводить ее только в своих одноразовых романах. Поэтому столкнувшись через много лет два непохожих, с разными жизненными ориентирами человека, оттолкнулись друг от друга при попытке снова воссоединиться как в детстве.

Снятая оператором Робертом Краскером полуразрушенная Вена, наполненная огромными черными тенями, напоминает собой потусторонний загробный мир (словно позаимствованный из немецкой ленты «М» Питера Лорре) с явным отпечатком экспрессионизма. Именно в нем сталкиваются две силы и только одной из них суждено выйти из игры победителем. Простодушный писатель Холли Мартинс символизирует собой все светлое, что должно быть в человеке — добро, мораль, справедливость, честность и борьбу за правду. Его друг с двадцатилетним стажем хитрый и пронырливый Гарри Лайм — наоборот, злое начало, лже-мораль, обман, несправедливость и свою правду, имеющую право на существование.

«Третий человек» в определенный момент превращается в притчу, отчетливо выглядывающую сквозь строки дешевого приключенческого романа. Вопреки всему эта притча лишена моральных нравоучений и не дает прямых ответов на заданные вопросы. Одно известно точно — нельзя откапывать из-под груды вымыслов всю правду, ибо за этим стоит смерть. Все остальное покрыто мраком. Мартинс и Лайм. Благополучная Америка, оставшаяся по большому счету в стороне от войны и разрушенная практически до основания Европа. Развлекательное, неглубокое чтиво и серьезная проблематика произведений Джеймса Джойса. Этические нравственные решения и дьявольские, лишенные человечности поступки. В ключевой сцене картины — на колесе обозрения, когда все сравнения сходятся в одной точке и достигают накала, бывшие друзья вообще становятся фигурами чисто метафизическими. Воспарившие на короткий миг над миром, они, словно Фауст и Мефистофель ведут разговоры о добре и зле, рассуждают о ценности человеческой жизни и вершат судьбы тех, кто остался далеко внизу, в виде маленькой точки. Достигнув своей наивысшей точки кипения, хитрый «Человек» снова прячется в обличье развлекательного романа. Разговоры о морали, правде и правильных поступках сменяются классической жанровой игрой в «кошки-мышки» (которой любил побаловаться и сам Уэллс, будучи режиссером). Образы снова воплощаются в реальных людей, а жанр делает привычный ход конем, раздавая всем по заслугам и деяниям. Музыкальная шкатулка, под знакомую легкую и ненавязчивую мелодию закрывается.

Находящегося посреди обилия жанровых представителей, потертого и потрепанного «Третьего человека» так и хочется украсить табличкой — «настоящая классика». И как бы это не звучало банально, других слов попросту не найти. Еще ни одному «покет-буку» не удавалось добиться подобного эффекта. Вы спросите, кто же все-таки такой пресловутый «третий человек», фигурирующий в названии картины? В картине на это есть ответ — вечно ускользающая правда. В более широком смысле — это сам зритель. Именно ему предстоит решать, предварительно изучив фильмографии Орсона Уэллса и Кэрола Рида и покопавшись в фактологии, кого стоит признать настоящим автором экранного воплощения сценария Грэма Грина. Какого из персонажей, Гарри Лайма или Холли Мартинса поддержать в его выборе. Или какую систему ценностей признать более верной для существования. Ведь там, где есть двое, всегда должен рано или поздно появиться третий.