Во время войны во Вьетнаме спецагент отправляется вверх по реке в Камбоджу с приказом найти и убить полусумасшедшего полковника, создавшего в отдаленном районе нечто вроде собственного королевства насилия. По пути мы видим почти сюрреалистический мир ужасов войны.
Внимательно присмотревшись к дальним планам в сценах с Дэннисом Хоппером, можно заметить слова «апокалипсис сегодня», написанных на каменных сооружениях.
Американский режиссёр Фрэнсис Форд Коппола начал делать свою суперэпопею о Вьетнаме почти через год после окончания войны в Индокитае, в марте 1976 года, получив громадные доходы от проката двух частей «Крёстного отца». Ему позволили нарушить негласный запрет на «вьетнамскую тему», дали военную технику и солдат для массовых сцен, которые снимались на Филиппинах. Но судьбе было угодно, чтобы съёмки и монтаж картины затянулись на целых три года (была потрачена громадная по тем временам сумма — $31,5 млн., а ныне она составила бы $87 млн.). И в результате Копполу опередил более молодой и почти никому не известный Майкл Чимино, который «Охотником на оленей», первым серьёзным фильмом о войне во Вьетнаме, поверг американцев в состояние шока. Он раскрыл трагедию сыновей Америки, посланных ею в земной ад.(... читать всё)
Когда впервые посмотрел этот фильм, я еще долго оставался в отрешенном состоянии, невольно стараясь продлить момент приземления. На меня он произвел очень сильное впечатление. Мне тогда было лет 12—13.
В первую очередь меня охватило чувство пути, дороги, проведенного в полном одиночестве. Как будто отвлекаешься от всего тебя окружающего и плывешь по реке, описываемой в фильме.
Самым запоминающимся наверное был поход по реке после нападения на деревню, в тот момент, когда герой проплывал над сбитым самолетом и потом медленно и отрешенно медитировал на фоне оранжевого заката и темных силуэтов пальм. Наверное это для меня было самым главным впечатлением фильма. Сопровождавшаяся музыка захватывала и уносила в черные джунгли Камбоджи. После получаса дикого безумства и резни настает катарсис — ты и твой катер уходит в темноту. Там, тихо поднимаясь по реке ты берешь трубку и уходишь в нирвану.
Знаменитый «полет Валькирии» тогда даже не захватил, хотя очень зрелищно.
Запомнилось еще отчетливо, как на вертолете поднимают корову и как она мычит, моля о пощаде. И весь этот хаос с обезумевшими солдатами и режиссером, просившего героя «быть как на войне», и этот безумный подполковник Килгор, который показался действительно отцом тех ребят, громивших все на своем пути.
Позже, когда снова начал пересматривать, кончено же в глаза бросилась политическая подоплека всего происходящего. Хотя она все равно не смогла побороть и оставить самые первые и наверное самые яркие запоминающиеся впечатления.
Можно много рассуждать, военный или антивоенный этот фильм. Для каждого наверное по разному. Для меня же это скорее всего антивоенный.
Действительно, американцы там на протяжении всего фильма напропалую громят все на своем пути. Громят они естественно как всегда, в своем стиле — грубо, жестоко, с огромной силой, особо не разбираясь и не оглядываясь ни на кого. Показана огромная машина по уничтожению людей и политических убийств, убийстве полковника Куртца. Жернова войны не щадят ни чужих ни своих.
Капитан Уиллард, как говорит о нем полковник Курц, действительно оказывается лишь мальчиком из бакалейной лавки, которого отправили на посылках. Он лишь маленький механизм, которого без особого труда отправили на свою и чужую смерть. Генералы и спецагенты прекрасно это понимали, отправляя Уилларда на задание. Герой Харрисон Форда не преминул при этом подавиться булочкой.
Здесь показана жестокость в своей безумности, никчемности, даже с некоторой театральностью. Режиссер хотел именно этого добиться. Герою ничего не остается, как выполнить заведомо для него незаконный приказ. Он солдат, и должен его выполнить, стать самим собой, потому что он уже часть этого механизма. Он уже им полностью отравлен. Наверное поэтому мы не видим какой либо индивидуальности в этом офицере, он показан нам почти немым, только молча взирающем на происходящее.
На примере полковника Курца, в этой огромной махине ломается один из механизмов, и его необходимо устранить. Больше никаких схем здесь не может и не должно быть. Поскольку человечество ничего лучшего пока не придумало.
Полковник Курц, то же оказался заложником, но он, как сказано в фильме, пошел дальше. Для меня Курц, это как вышедший из человека инстинкт убийцы, который находился глубоко внутри и вышел не выдержав происходящего ужаса. Выйдя на свободу, остановить его может только его смерть. И сам Курц это хорошо понимал.
В этом фильме американцы должны были увидеть себя. Четко прослеживается рассовая дискриминация черного населения америки. Когда у последнего оплота моста через реку, воюют одни чернокожие солдаты. Один из героев сказал про это место, что это место — самая «задница» этого мира. Естественно, туда направляли не самых «чистых».
Еще запомнилось письмо мамы «Клина» («Чистый» — в другом переводе). Ему было только 17 лет. А мы видим, что вот он перед нами мертвый, а в кассетнике голос любящей его матери, наставляющей не лезть под вражеские пули. Вот они идеалы.
Решила посмотреть «Апокалипсис», потому что:
1) узнала, что основная музыкальная тема выбрана из репертуара моей любимой группы «The Doors» (песня The End);
2) всегда считала подлинной трагедией Америки войну во Вьетнаме;
3) меня поразила картина О. Стоуна «Взвод», посвященная как раз вьетнамской кампании;
4) полюбила трилогию Копполы «Крестный отец» и ожидала от него не менее удачного фильма;
5) музыка по праву знаменитых имен просто завораживает, очень сильный актерский состав.
Нисколько не разочарована! Мартин Шин прекрасно отразил трагедию «потерянного поколения» — в данном случае солдата, которому после всех ужасов войны и дом не мил, и оставаться во Вьетнаме противно. Нет цели в жизни, he feels lost. Марлон Брандо также великолепен со своей философией смерти. Яркий образ полусумасшедшего полковника — любителя серфинга создал мой любимый Роберт Дюваль. Интересно, бомбардировка деревни под «Полет валькирий» и знаменитая фраза о напалме, — вымысел режиссера, ну или, скажем, автора книги, или же почерпнуты из рассказов ветеранов вьетнамской кампании. В любом случае, эти эпизоды стали украшением картины.
Особенно хочу похвалить выбор музыкального сопровождения — и Вагнер, и The Rolling Stones, и The Doors. Чья же еще музыка, как не Моррисона, который, наверное, и сам чувствовал себя непонятым и потерянным (это слово «lost» звучит во многих его песнях), могла звучать в такой картине. В общем, для меня «Апокалипсис» неразрывно связан с дорзовским The End. И вся картина вызывает чувство какой-то отчаянного жара джунглей, какой-то безнадежности и желания забвения, как и многие песни Моррисона.
Однажды Коппола сказал: «Мой фильм не о Вьетнаме, он и есть Вьетнам». Думаю, лучшей похвалой режиссеру будут положительные отзывы тех, кто прошел войну (неважно какую — вьетнамскую, афганскую и т. д.). А таких отзывов немало. Виват, Коппола!
Я не знаю ни одного фильма, в котором бы тема войны, людей на войне, морали, нравственности и жестокости была бы раскрыта настолько полно. Все, абсолютно все, начиная от внешней политики США и заканчивая поведением и психологией самого мелкого военного разобрано по кирпичику, по ниточке.
Фильм подобен реке. Сначала, когда мы только садимся в лодку у истока, она спокойная и неповоротливая, нам даже удается любоваться окружающими красками, мы можем прислушаться к окружающему миру, постепенно течение усиливается и если еще совсем недавно мы были полны сил и сами должны были сидеть на веслах, продвигая действие вперед, то сейчас лодка уже плывет сама, мы лишь слегка помогаем, чем дальше тем течение все сильнее и сильнее и вот нас уже несет по бешеной бурлящей реке, нас бросает из стороны в сторону, подбрасывает на камнях, но вот этот отрезок пройден и река снова успокаивается, но всего лишь на мгновение, что бы взорваться с новой силой. Мы попадаем водопад, несемся вниз с бешеной скоростью… наша лодка разбивается в щепки о каменный выступ торчащий из под воды… Тишина… Нет ни сил не желания сопротивляться… Хочется опустить руки и утонуть…
В начале картины мы видим человека, который устал, человека, который потерял смысл в жизни, человека, который выпал из общества. Ему не хочется жить. Он готов схватить за любое, самое безумное и опасно задание лишь бы вернуться на войну, лишь бы опять, что-то делать, лишь бы быть кому-то нужным, лишь бы убраться подальше от своего номера в отеле Сайгона.
Его голова болит… Он помнит все ужасы войны, помнит, как все вокруг горело от напалма, как гармония природы втаптывалась в грязь армейским сапогом, как напалм выжигал жизни людей… Он устал… Он запутался… Он не хочет жить, он ненавидит себя, ненавидит армию, ненавидит Сайгон…
И вот кто-то свыше слышит его страдания… И ему выпадает задание. Безумное задание. Необходимо пройдя через весь фронт, перейти границу соседнего государства, найти отряд бунтарей и уничтожить одного полковника. Непростого полковника. Личность. Личность на столько мощную, гипнотизирующую, что даже его голос записанный на пленку, заставляет сердце учащенно биться… Но ему все равно… Он хочет вырваться из этого безумного круга и убежать…
Наше путешествие начинается… Неторопливо, неспешно… Нас постепенно вводят в курс дела, знакомят с основными действующими лицами. Но знакомят шапочно. На раскрытие образов впереди еще есть три часа.
Во время путешествия наш герой посетит множество интересных мест и встретит целую плеяду ярчайших образов. Список открывает полубезумный командир. Душа компании, любитель серфинга. Для него война это уже давно развлечение, он заставляет своих парней кататься по волнам от взрывающихся вокруг бомб. Он готов все сжечь дотла, только из-за плохих предчувствий. Но его люди тупы и бестолковы. Имея под рукой кучу оружия и взрывчатки они не в состоянии без потерь уничтожить даже мирную деревеньку состоящую большей частью из женщин и крестьян. Война уже для этого человека просто развлечение, а жизнь человека не стоит и доски для серфинга.
Дальше мы попадаем в то место, где будет показано первое отличие американских военных от вьетнамцев. Первые больше звери. Им нужны развлечения, зрелище, хорошая еда… Вторым же будет достаточно тарелки холодного риса и кусочка крысиного мяса… Вот вам и одна из причин поражения… Отберите у американца плейбой и он сойдет сума, отберите кока-колу и он умрет о жажды… Американская армия это сборище тупиц… и войну они эту не могли выиграть по определению… Без напалма и «благ» цивилизации они никто.
И война для них это развлечение. Они не думают об опасности, они совсем обнаглели. Покататься на водных лыжах мимо горы трупов, помахать красивой дымовой шашкой… вот оно развлечение. Им чужд здравый смысл. Жизненно необходимый мазут, они вполне могут обменять на 15 минут с девушкой…
И чем дальше от Сайгона тем мрачнее становится мир вокруг… Кругом воцаряется анархия. Если раньше мы могли встретить полубезумных командиров, то теперь перед нами обезглавленные отряды. Потерявшие надежду, отчаявшиеся и в конец опустившиеся войны… Им уже ничего не нужно. Они просто хотят жить… Даже не жить, существовать.. Спастись… Но не знают, что делать. Командир погиб и никто не может ничего сделать. Ни у кого не хватает мозгов на то, что бы исправить ситуацию. Вот вам и еще одна характеристика американской армии.
По воздействием наркотиков и при полном отсутствии контроля у некоторых начинают сносить крышу… Не выдерживают нервы. Любой шорох, любое движение простых мирных жителей воспринимается как угроза и тем, кто сглупит и продолжит шевелиться, придется не сладко… Их настигнет пуля обкуренного американского героя. А после того как погибает последний подозреваемый, у героев проснется чувство сострадания и жалость… нет, не о том вы подумали… конечно, жалость, не к тем кого они только что убили, а к маленькому щеночку, который остался теперь без хозяев. Для них он огромная ценность, воплощение всего хорошего, что есть в округе… Ради него они даже готовы рисковать жизнью…
Но мы плывем дальше…
И вот следующая остановка. Остановка, которая подарит нам, пожалуй, лучшее объяснение причин поражения Америки и лучшую характеристику американской внешней политики и армии. Американцы не понимают, за что они воюют. Они приходят за тысячи километров рассаживать демократию. Но для кого? Для чего? Эти войны не нужны никому кроме интриганов в Вашингтоне. Большая политика пытается управлять мыслями и желаниями людей… Но такая политика обречена, так как человек, даже самый черствый и послушный никогда не будет сражаться не пойми за что так как будут обороняться человек защищающий свою семью, свою родину, свой клочок Земли. Ведь этот человек создал мир вокруг своими руками, это не просто дом, мебель, люди… Это нечто большее. Это часть его. Он никогда не согласится отдать просто так часть себя, потерять часть души. Такой человек будет сражаться до последней капли крови, до последнего вздоха. Им управляют не большие политики. Им управляют собственные мысли и желания. Он свободен, а свободный человек уже никогда не сможет стать рабом. Он лучше будет каждый день отражать атаки врагов, страдать, терять любимых… Но он никогда не уйдет, никогда не признает поражения. Против такого человека бесполезно бороться. Американцам не понять этого…
Сцены и диалоги которые мы видим и слышим в доме французов на столько глубокие, на столько мощные и чистые, что кажется, что больше на тему войны уже добавить больше нечего… И так оно и есть. В дальнейшем мы больше не вернемся к войне, ее причинам и последствиям. В дальнейшем мы будем говорить только о человеке, попавшем в эту адскую мясорубку. Точнее о людях.
Так заканчивается вторая глава повествования. Заканчивается военная драма и начинается чистой воды арт-хаус… Тушите свет… Мы приплываем в лагерь полковника Куртца… И тут объяснять, что либо словами просто невозможно… Потому что просто невозможно передать всю ту магию, которая твориться на экране. Это тупо нужно видеть. Не хватит ни каких букв русского алфавита, что бы передать то, что происходит в лагере. Но это точно заставит возненавидеть войну… Произведет на столько мощное впечатление, что ты еще долго будешь мысленно возвращаться в этот лагерь… Возвращаться, что бы обдумать слова и поведение героев, вернуться что бы погрустить, вернуться, что бы подумать… Вернуться, что бы восхитититься гениальной игрой великого Марлона Брандо, игрой Денниса Хоппера и Мартина Шина, игрой…
Это кино визуальный шедевр. Каждый кадр картины дышит, каждый кадр несет какой-то смысл… с каждым кадром, каждым движением камеры мы утопаем в его мире… Пропускаем его через себя… И он не проходит бесследно. После просмотра еще долго не покидает ощущение, что удалось прикоснуться к чему-то великому. Удалось заглянуть в глаза смерти и войне, удалось на секунду пропустить через себя всю ту боль и отчаяние, что несет в себе война.
Френсис Форд Коппола сумел собственноручно создать шедевр мирового кинематографа, доказав всем злым языкам, судачившим о его везении с романом Марио Пьюзо, чья именно заслуга в успехе «Крестного отца». Неуспех данного проекта грозил финансовым банкротством режиссеру. Коппола прошел через огонь, воду и чистилище, чтобы создать данный фильм.
Откровение загнанного солдата
«Нам нужен апокалипсис, конец света и нужен прямо сейчас. Нам нужен хоть какой-то выход отсюда. Мы не хотим вернуться домой в пластиковых мешках, чтобы принести близким и друзьям печаль. Мы хотим, чтобы не было больше ни дома, ни этих огромных полей с геометрически выверенными белыми крестами, среди которых затеряется и мой. Многие думают, что просто уехав отсюда они спасутся. Наивные… Там, дома среди этих бесконечных проблем со счетами, наплевательском отношении со стороны властей и общества, они осознают, что здесь, на фронте, где есть только жизнь и смерть, было действительно их место.»
Эта война однажды закончится
В этом фильме с правильной позиции (хоть и вскользь) рассматривается существующее, на тот момент, положение дел. Если вслушаться в некоторые из речей Куртца, становятся ясны предпосылки поражения американцев во Вьетнаме.
Куртц понимает, как выиграть эту войну. Он видит американскую армию как колоссальный цирк-шапито. Это несметное количество слабообученых новобранцев, подверженных распространенным в 60-х годах пацифистским настроениям и втихаря потягивающих «травку» в знак протеста или чтобы отстраниться от происходящего. Они тут на год. А затем приедет очередная группа желторотых юнцов и все начнется по новой. Эти непонятные поставки холодного пива, гамбургеров, эротических журналов и чипсов для солдат. Что без этих «радостей жизни» бравые американцы хуже воюют? Это огромное количество затрат на вооружение. Когда сотни бомб попросту сбрасывались на пустое место. Так и напрашивается вывод о том, что целью данной войны была вовсе не победа, а увеличение затрат на ее ведение. А различные фирмы и подрядчики, нанятые для выполнения государственного заказа на поставку, будь-то вертолетов или пар носков, будут отстегивать часть прибыли для представителей власти. Вот тут и нужны новобранцы, которые толком не могут обращаться с вверенной им техникой, топящие в грязи тонны продовольствия, боеприпасов и других поставляемых товаров. А победоносная быстротечная война с использованием профессиональных кадров не позволит получить и толики возможной прибыли. Ведь нажиться на данной уже покоренной страной можно будет разве что рисом.
Путешествие Уилларда можно представить как поездку по девяти кругам ада. Как и в произведении Данте с каждым новым кругом идет нагнетание мрачности.
Круг первый: Чертов Сайгон
Американский генералитет, вместе с коррумпированным марионеточным правительством Южного Вьетнама, сидя в прохладных кабинетах за столами заставленными яствами, решают, куда и сколько сбросить бомб, как побольше нажиться на простых жителях и как очернить полковника, отступившего от главенствующей доктрины. Место, где акт самосожжения буддийского монаха в знак протеста против притеснений дхармы, вызывает приступы восторга и удовольствия. Место, где единственный способ заработка у обычных местных жителей это прислуживать и ублажать приезжих «носителей величайшего ничто».
Круг второй: Кавалерист Килгор
Во многом хороший образ офицера. Военная выправка, покровительственное отношение к подчиненным, легко располагал к себе других. Иногда хорошо относился к вьетнамцам, но делал это излишне картинно и пафосно, и не ставил себе это за цель. Войну он видел с высоты птичьего полета. Врагов — мелкими фигурками там внизу или трупами, валяющимися в грязи. Не задавающее лишних вопросов, орудие войны.
Круг третий: Шоу уродов
Путь приводит их к возведенной посреди джунглей сцене.
Брызжущие тестостероном солдаты под ежедневной угрозой гибели напрочь лишаются чувства собственного достоинства. В то время как, вьетнамцы через забор взирают на это и пытаются впитать в себя или хотя бы понять новые для себя прелести американской жизни.
Круг четвертый: «Мусорная» база
Они прибывают к базе американцев, больше напоминающей свалку. Кучи хлама под ногами, солдаты утопают в грязи, без управления, просто пытающиеся выжить. Трупы убитых не могут забрать, они гниют тут в своих гробах, потому что по американским традиция ведения войны останки своих убитых солдат нужно обязательно привезти домой в цинковых гробах.
Круг пятый: Контакт с вьетнамцами
Любая проверка подозрительных лиц во Вьетнаме всегда происходит очень нервно. Знание иностранного языка у американцев никогда не было на высшем уровне. Это создает языковый барьер, который вкупе с осознанием, что каждый «узкоглазый» — потенциальный враг, прячущий под рубашкой оружие или гранату (или просто негативный отношением к ним) — создают взрывоопасную ситуацию. Поэтому единственным вариантом для избегания нежелательных жертв среди мирных вьетнамцев видится в сведении возможностей контакта с ними к минимуму.
Круг шестой: Мост Ду-Лунг
Эпизод бессмысленной бойни в бессмысленной войне. Американская попытка созидания на фоне их же невиданного по размаху деструктивизма. Очевидно, что она обречена на провал.
Круг седьмой: Война против джунглей
Из-за густых зарослей не представляется возможным своевременное обнаружение противника. Американцы стреляют вслепую, не зная ни о численности врага, ни о его потерях. В то время как свои потери всегда очевидны.
Круг восьмой: Идеологи войны
Была встречена французская семья, живущая в осадном положении в сердце недружественного государства, которая обладает гораздо большей мотивацией для дальнейшего продолжения борьбы. Они сражаются за свою землю, землю своих дедов, которые приехав сюда, бок о бок с «узкоглазыми» поднимали местное сельское хозяйство. Возглавляй они американскую армию (или французскую во время «первой» войны в Индокитае), война бы не закончилась столь бесславно для развитых стран.
Круг девятый: Логово «падшего ангела»
Куртц понял, что для создания победоносной армии, порабощающей целые народы, нужно лишить ее солдат всех тех принципов, которые собственно и делают нас людьми. Тогда подобные войска в мирное время совершенно бесполезны и даже небезопасны. Ведь уже пресытившись кровью, они не помышляют о возможности другого способа существования. Вот и просит он Уилларда от избавления для себя и своих людей. Ему нужен локальный апокалипсис, в виде массированной бомбардировки, чтобы скрыть постигшую его неудачу.
Безумие и ужас расползаются по джунглям, красивые пейзажи лесов служат фоном для массовых убийств, базы военных напоминают могилы, среди которых бродят живые. Американские посты — одинокие обитаемые островки посреди бескрайней зелени, которые могут в любую секунду исчезнуть, будучи сметенные огнем неприятеля, все, что остается делать находящимся там людям — это напиваться до полусмерти в надежде дожить до завтрашнего дня.
Методы, которыми ведется война, делают ненужными любые разговоры о нравственности: в огне напалмовых бомбардировок умирают тела вьетнамцев и души молодых ребят из Штатов. Вот по этому вьетнамскому аду направляется катер с командой капитана Уилларда, имеющим задание убить полковника Курца., который, забрав с собой солдат, ушел через границу в Камбоджу и начал собственную войну с Вьетконгом. Чем ближе подходит капитан к своему противнику, тем отчетливее он понимает абсурдность своего задания, бескрайняя феерия смерти, творящаяся у него на глазах, постепенное моральное опустошение окружающих, отчетливо говорит о том, что болен не только полковник, но и весь окружающий мир.
Убийство Курца лишь демонстративный шаг, призванный вылечить не болезнь, но замаскировать симптомы, поскольку на этой азиатской земле в убийствах виновен практически каждый. Масштабы безумия охватившего людей можно оценить в городе, где расположил свою столицу полковника Курц, его улицы завалены трупами врагов валяющихся прямо на земле. Здесь только смерть…, людей убивают, либо они умирают сами, но кроме смерти в городе нет ничего.
Интересен центральный персонаж ленты — капитан Уиллард. Это человек без души, на протяжении всего повествования мы не раз убеждаемся в этом. Его не трогает происходящая на его глазах драмма войны, он не сочувствует мирным жителям, страдающим от налетов американской авиации, ему наплевать на своих сослуживцев пока они ему не мешают, он убьет любого, кто помешает выполнению его задания.
По сути, он и есть война: холодный, расчетливый, бездушный, беспощадный. Душа пробуждается в нем, когда он далеко от войны, но ему страшно от черноты которую он видит внутри себя, поэтому он стремиться туда где её (черноту) никто не увидит, где она будет нормой а не исключением — на войну. Именно такой человек сможет устоять против воли полковника Курца, чье сумасшествие, подобно вирусу, захватывает умы людей. Вот такая горькая истина — устоять может лишь бездушный. Для победы на войне необходимо избавить от души, отказаться от основополагающих человеческих качеств (сострадание, милосердие), которым нет места на этой бойне.
На мой взгляд, данный фильм один из лучших образчиков «военного» кино, как среди западного, так и среди отечественного. Лента не злоупотребляет показом насилия, хотя несколько бронебойных моментов, как например вертолетная атака под музыку Вагнера. Основной упор сделан на диалоги, и пейзажи, с помощью этих двух составляющих зрителя погружают в сюрреальный мир войны, где нет места логики и привычным для нас категориям.
Мое мнение такого, что Коппола уделил максимум внимания визуальной части этого фильма, в ущерб смысловой. К сожалению великолепные по красоте кадры, сменяя друг друга, создают впечатление модного слайд шоу, но не действительности. Все герои живут только 3 часа. Их не было до начала путешествия и их нет после. Обильное использование разноцветных дымовых шашек, не к месту взорванных фейерверков и непонятные медитативные упражнения разных героев обусловили полную неправдоподобность. Все это обман. Но обман приятный и вкусный, как сахарная вата — большая и аппетитная, но наесться невозможно.
Сцены бомбардировок, вертолетных ударов под Вагнера впечатляют своей масштабностью и детальной проработкой ландшафтов. Игра светом, яркий грим, цветовое решение — все на высшем уровне. Красота неописуемая. Курение под The Doors. Все очень стильно. Военный под LSD. Вкусовые качества создателей определили изящную эстетику фильма. Но все это не едино, а как бы по отдельности. Гармонии нет, нет цельности. На языке все время вертелся вопрос «Почему?» С ним я обращался к сюжету, но тот был нем и глух. В ответ он показывал мне красивые картинки.
Как куча отрубленных маленьких рук — здесь не ужас войны, не ее фанатичность, а стильная притча о жестокости, так и вся лента это не переживания героев, не их чувства… это (уже) стандартное пафосное путешествие по кипящему Вьетнаму.
В общем, сегодняшнего зрителя одной красотой не усыпишь. Ему подавай еще и драматургию!
«Он мог стать генералом, но ушел в себя» ( Капитан Уиллард).
15 декабря 2009 | 15:31
Начну с того, что Ф. Ф. Коппола — один из моих самых любимых режиссеров, и каждое его творение — это что-то особенное, потрясающее, трогающее. Для меня фильм «Апокалипсис сегодня» — это фильм не о войне, а о том, как война меняет людей. Как она способна коверкать души и умы тех, кто так или иначе оказался к ней причастен, а еще это фильм о том, как люди становятся монстрами и почему это происходит. На протяжении всего фильма, меня постоянно волновали вопросы о полковнике Курце: что он за человек, что же с ним произошло, и почему все это случилось. Ответы на все эти вопросы лично я нашла в конце фильма, и все же, осталось странное чувство чего-то недосказанного. Возможно, этот фильм пока еще слишком сложен для меня, как для 19-ти летней девушки, но все же, он невероятно тронул меня и оставил глубокий след в моей душе.
В заключении хочется привести такие строки Омара Хайама:
«Те, кто веруют слепо- пути не найдут.
Тех, кто мыслит — сомнения вечно гнетут.
Опасаюсь, что голос раздастся однажды:
«О невежды! Дорога не там и не тут!»
Этот фильм обязательно нужно смотреть, так как он — гениален.
Апокалипсис я увидел впервые ребенком, и уже тогда этот фильм произвел на меня значительное впечатление. Повзрослев немного, я посмотрел его еще несколько раз и проникся к картине уважением, но понять ее до конца мне так и не удалось. Это сложная лента, неоднозначная. В ней были какие-то чуднЫе загадки. Я смотрел это кино столько раз, сколько нужно, чтобы распутать его секреты, но многие тайны остались таковыми.
Это вызов уму, вызов сердцу, удастся ли тебе его почувствовать или нет, поддашься ли ты его тяжелому монтажному ритму, сумеешь ли перейти границу экрана, чтобы оказаться ТАМ, или Апокалипсис так и останется забытым фильмом из серии «классика — обязательно для просмотра».
Во-первых, трудно понять, о чем вообще этот фильм. Безусловный ответ: о войне во Вьетнаме, об отсутствии морали среди командующего состава, а еще, возможно, это антивоенный манифест, и т. д., и т. п. Да, все это так. Ну, а если заглянуть чуть глубже? Этот фильм можно представить как некое пророчество, предостережения, а еще это психологическое, скрупулезное наблюдение за человеком в «странных обстоятельствах». Возможно. Но если заглянуть еще глубже, под слои эих шаблонных версий? Для меня это кино о шевелении белых трупных червей на дне сточной канавы, это алчный звук их вгрызающихся в мертвую плоть маленьких челюстей. Это безумие и ужас, законсервированная дохлятина. Фу!
А точнее можно? Это произведение искусства о жизни и смерти не как противоположностей, но единства. Это гармония уродства и прекрасного, — она запечатлена в образах, которые легко видны. Это плохо укладывается в сознании, поэтому фильм смотрится тяжело. Объятые рыжим пламенем взрывов зеленые джунгли, железная лодка на закатной глади реки, пулеметные выстрелы, нарушающие благодатную тишину, девушки из Плейбоя, перед осоловевшими от похоти солдатами, душа огня на выжженном берегу, особняк провинциальных аристократов в «заднице планеты», безупречное досье полковника Куртца и его безумие. Человеческие жертвы на ступенях храма Богу. Добро и Зло рядом, друг у друга на коленях. Только одного человека не тронуло ни то, ни другое: он единственный остался самим собой. Ну, вы знаете, о ком я.
Темы искусства всегда повторяются. Путь, — вечное путешествие — одна из центральных тем человека, если не сказать, самая главная. Путешествие капитана Уилларда вниз по реке, по этому «кабелю, подключенному к самому сердцу Куртца», можно принять за развернутую метафору жизненного пути. Впрочем, все это банально, меня интересует другое — этому шедевру чего-то не хватает, поэтому он идеален. Идеален в том смысле, в каком ему нужно быть для человека, для зрителя. Подлинное совершенство реализовалось бы тогда, когда зритель смог бы ощутить эту картину в себе, когда она стала бы частью ЕГО памяти. Но это невозможно. Фильму не хватает реальности. Не реалистичности, нет (она требуется отнюдь не каждому продукту творчества), — бытия. В остальном это шедевр, да.
Актеры. Мне было жаль видеть их в других фильмах. Мне было жаль видеть другие фильмы Копполы. Шучу, преувеличиваю. Хочется обратить внимание на великолепные виды, на яркие, богатейшие краски и оттенки джунглей, реки, декорации языческого храма (сцена взрыва которого так и не вошла в окончательный монтаж фильма), игру света и тени, созданную оператором и художниками-осветителями, музыку, вовремя говорящую и вовремя замолкающую, — это все выстрел пошлому пафосу в висок. Более всего мне нравится в нем неспешная созерцательность, монтажные стыки, мягким наплывом стирающие границы между планами и кадрами. Разумеется, все почести режиссеру, без которого задумка даже не появилась бы на свет. Сам Коппола так оценил свою работу: «Я уверен, что создал произведение искусства и не мог сделать лучше». С этим нельзя не согласиться.
Как ни странно, этот фильм задумывался как блокбастер. На съемки уходил миллион за миллионом; Коппола сам спродюсировал картину, но в этой роли он выступил куда хуже, чем как режиссер: в прокате «Апокалипсис» постиг апоплексический удар. Даже собратья из Голливуда весьма скромно оценили достоинства сей фильмы: всего два Оскара. Неудивительно, что американский зритель отверг этот фильм. Фильм, слишком странный, антипатриотический и непонятный; слишком правдивый? Однако это не помешало получить фильму самую престижную для художника-кинематографиста награду — Золотую пальмовую ветвь.
В 2001 году эта картина обрела второе рождение (первое произошло в 1979 году) : Апокалипсис вновь появился на экранах, но со слегка измененным названием: «Апокалипсис наших дней. Режиссерская версия». Коппола вшил в фильм кадры и эпизоды, которые не были включены в раннее издание. Таким образом в «окончательной» версии картины хронометраж увеличился на целых 40 минут: фильм действительно стал полнее, но даже в урезанном варианте он гениален. Вот и все. Режиссер расплатился сам с собой. Он будто вырыл из земли клад и дополнил его новыми драгоценностями. Водном из интервью Коппола признался, что считает Апокалипсис лучшим фильмом. Разве осмелится кто-то спорить?
Наглядный пример того, как художественность приобретает самостоятельное значение, вытесняя более тонкие материи, пронизывающие картину.
Можно рассматривать «Апокалипсис» как очень зрелищный фильм о войне, но есть и другая сторона медали: очищение. Возврат к жизни путем ее отрицания.
Герой Мартина Шина совершил полный круг. Пройдя вверх по реке сквозь выжженные напалмом джунгли, сквозь пропитанный гарью и свистом вертолетных лопастей воздух, до цели назначения, не зная, что делать при встрече с ней, он достигает инкарнации Куртца, убивая которого выходит на новый уровень нравственного состояния. Для него война кончена.
Сам же Куртц так и не смог перейти эту черту. Единственным выходом для него оказалась собственная гибель. Но он искал другого. Убегая от лживого общества, от себя, он пытается войти в состояние равнодушия к жизни и смерти. В итоге, он оказывается не в силах что-либо изменить и ужас преследует его до конца. Все эти убийства ни к чему не привели — он не переродился. Куртц ненавидит себя, ненавидит тех, кто его окружает. Уничтожьте их всех! — его последнее послание. И слова, срывающиеся с окровавленных губ: Ужас… Ужас…
К сожаление, извечная беда Копполы — излишнее внимание к кадру и его до мелочей продуманный эстетизм. Казалось бы, с чего это минус? Но все дело в том, что, думая непрерывно о красоте картинки и уходя в нее с головой, он напрочь забывает о сюжете. Сюжет его как бы и не особо волнует.
С Апокалипсисом все та же беда. Только в многомилионном формате и на трехчасовом отрезке времени (мне повезло увидеть режиссерскую версию).
Кто-то сказал, что этот фильм — натянутая струна нерва, душевный, экзистенциальный конфликт, путешествие внутрь себя.
На самом деле, как это часто бывает, шумиха на много опережает реальность. Натянутость нервов перестает быть натянутостью уже на 30-й минуте, когда понятно, что вопли а-ля «Я не знаю где командир!» и «Возьми меня как птицу!» будут на протяжении всего фильма. И от них очень быстро устаешь, уже переставая обращать внимание на очередные «сюрреалистические» всплески эмоций.
Основная мораль «Ужаса» на войне слаба и ясна с первых минут. Классически-пафосные копполовские фразы про любовь к запаху напалма по утру вызвала только улыбку.
Общая тенденция такова — струна перетянута. Слишком много шума, музыки, декораций, спецэффектов, и главное — слишком много времени все это занимает. Причем, очень часто много времени занимают одни и те же диалоги и монологи, с той же самой тематикой и моралью, но в разных вариациях.
Трагедия войны выглядит слишком гламурно. Опять же, Коппола. Он из тех режиссеров, у которых даже мусор в кадре лежит «как надо».
Все остальное заставляет желать лучшего. Кадры не задумчивые, а претенциозно-длиннотные. Сюжет как таковой отсутсвует. Вместо него — попытки быть похожим на Бунюэля. Игра актеров в целом приличная: Мартин Шин красиво и загадочно молчит, а Марлон Брандо красиво и загадочно говорит одно и то же слово, сидя в тени.
Что же касается самого «вьетнамского синдрома» и «звериной сущности» посмотрите лучше Стэнли Кубрика. Точнее в десятки раз.
Не люблю компьютерную графику. По-моему, современные режиссёры недооценивают имеющиеся у зрителей представления о физике. Когда ты видишь объект, являющийся стопроцентным порождением компьютера, то фильм уже не кажется серьёзным. (...)
320.7 тыс. 
174.5 тыс.
