Океан без конца и без края. Необитаемый островок. Жара, пальмы, бананы, кабаны, родник чистой пресной воды — и таинственная пещера… Именно на этот островок попадает отряд мальчишек, оставшихся в живых после авиакатастрофы. Неожиданный поворот судьбы подталкивает многих из них забыть обо всем: сначала — о дисциплине и порядке, затем — о дружбе и порядочности, а в конце концов — и о самой природе человеческой.
Британский режиссёр Питер Брук знаменит, прежде всего, как один из выдающихся театральных деятелей. Может создаться впечатление, что и в кино он предпочитал делать лишь экранные версии своих новаторских спектаклей. Многие из кинематографических работ Брука вроде бы подтверждают это — начиная с ранней «Оперы нищих» (1953) и кончая «Махабхаратой» (1989). Но вопреки первоначальному мнению, Питер Брук, даже не отказываясь от яркой театральности, неуловимо чувствует и постигает чистую природу кино. И «Модерато кантабиле», и «Повелитель мух», созданные им в первой половине 60-х годов на основе трудно экранизируемой прозы (соответственно произведений Маргерит Дюрас и Уильяма Голдинга), не имеют аналогов в театральном опыте этого постановщика и как раз свидетельствуют, что Брук тоже очарован некой тайной смены кадров.(... читать всё)
«Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеская душа, над тем, как переворачивался тогда лету верный мудрый друг по прозвищу Хрюша»
«Повелитель мух» — хорошая книга, и из тех, что я читала у Голдинга, она лучшая. Голдинг вообще старается писать «как было на самом деле», правду, а я это очень ценю в писателях… но типично английский, чуть отстраненный подход не позволяет переживать за героев так остро, как хотелось бы.
То ли мне на таких везло, то ли и правда английские авторы не склонны писать «кровью сердца», не позволяет им холодность национального темперамента — над книгой Голдинга приходится парить, не ныряя в нее, сверху созерцать несчастных детей, а не жить вместе с ними. Помню, меня печалило то, что никто так и не узнал, как зовут Хрюшу на самом деле… но ощущения: «Эх! ребята! ну как же вы! держитесь!» не возникало при прочтении.
И при просмотре.
Фильм очень точно экранизирует книгу. Поэтому, если книга почему-то недоступна, можно для начала и фильм посмотреть. Но так как книга обычно доступна… в общем, хотя раньше я думала, что точная экранизация — благо для произведения, потом я поняла, что «фильм лучше книги» может получиться только при переосмыслении режиссером хоть чего-то (в лучшем случае… бывает и обратное). А при точной экранизации может получиться только фильм «такой же хороший, как книга» (в лучшем случае же). Стоит ли тогда, не проще ли книгу почитать?
С другой стороны, хотя я и знала из книги секрет Зверя, я вздрогнула, когда в фильме его показали. Но это было единственной неожиданностью. И сюжет, и идея — все такое же, как в исходном произведении. И та же легкая отстраненность.
Зло — в природе человеческой, «зверь — это мы сами». Оказавшись в обстановке, приближенной к естественной, приматы рода Homo строят иерархическую лестницу, приближенную к естественной же для высших приматов — диктатуру с самым сильным самцом на верхней ступеньке. Цивилизация оказывается слаба против животной природы людей, и даже самые развитые и человечные мальчики ничего не могут с этим сделать… частью из-за того, что они не понимают природу опасности, частью — потому, что недооценивают ее.
В этом фильме, как и в романе Голдинга, с помощью очень простого сюжета, по сути, притчи очень емко и доходчиво показаны многие явления современного общества: противопоставление толпы и индивида, стадного чувства — голосу разума; приемы сколачивания группировок и манипулирования окружающими; естественность алчности, жажды власти, насилия при одновременной трудности самоограничений и сохранения навыков порядочности и цивилизованного поведения.
Не случайно, что вся история превращения благополучных английских подростков в скопище уголовников и их жертв происходила при видимом изобилии еды на острове и отсутствия непосредственной угрозы голода. Нет, все произошло помимо этого.
Какую-то ассоциацию этот фильм вызывает с некоторыми другими — «Догвилль» Триера, «Дорогая Венди» (по его же сценарию). Там тоже была эволюция от полного благополучия до убийства.
На необитаемый остров попали мальчишки. Только они выжили в авиакатастрофе. Условная история, условная, схематично показанная катастрофа. Ни одной царапины. Ни одного взрослого. Ни одной девчонки. Целый ряд таких условностей превращает фильм в эксперимент.
Райский остров, где нет проблем с хищниками, климатом, едой и водой не превращается в чудесную страну Питерпению, не становится дружной песочницей, веселым пионерским лагерем. Все человеческое начинает исчезать с такой скоростью, что каждое следующее событие вызывает подсознательный протест, отрицание и страх от того, что нечего возразить.
В конце концов доходит до убийства, правда, ему быстро находится оправдание и обоснование, и вскоре начинается охота за теми, кто не в стае.
Такие произведения не нравятся, а взрывают изнутри. После них невозможно оставаться таким, как был. Хоть это и не указано в титрах.
Жестоко ошибся Жан Ванье, с наигранной уверенностью утверждая, что общность — место, где человек найдет радость и умиротворение. Британский сатирик-реалист Уильям Голдинг, в середине двадцатого века представив местной богеме своего «Повелителя мух», нанес по теории канадского педагога сокрушительный удар. Ну, а после выходки эксцентричного театрала Питера Брука, который оформил труд Голдинга в самостоятельный кино продукт, учения Ванье лопнули подобно мыльным пузырькам, заставив законченных утопистов пустить горькую слезу.
Сквозь призму истории о крахе человеческих ценностей, режиссер доводит до зрителя незамысловатую истину: всякое социальное учреждение нуждается в управлении посредством контроля. Его формы могут различаться, оспариваться и даже не приниматься определенным слоем социума, но наличие контроля — обязательно. Это и есть та отличительная черта, определяющая разницу между цивилизацией и первобытным обществом.
Оказавшись в неконтролируемой среде, человек, первым делом, стремится установить в ней свой порядок. Он тщательно подбирает методы воздействия на окружение, пытается учредить главенствующий орган. Но бесполезность этого занятия и безысходность ситуации приводят его в уныние. Лоск цивилизации постепенно сходит, поступаясь местом животным инстинктам самосохранения. И начинается обратный этап эволюции.
Все материальные ценности теряют свою значимость. Запретов больше не существует. Это и есть та воспетая гармония свободы. Убивай, чтобы жить. Живи, чтобы убивать. Деградация мысли уничтожает сознание и совсем не важно, ребенок ты или взрослый. Метафоричность Бруковской фантасмагории как раз и состоит в том, что на месте детей, выброшенных стихией на необитаемый остров, вполне может оказаться любой слой цивилизованного общества. И варварские поступки уже воспринимаются совершенно иначе, как минимум, без осуждения.
Вот только режиссеру, с его острой сатирой на установленный социальный строй, избежать осуждения масс так и не удалось. Фильм был воспринят в штыки закоренелыми консерваторами, а новаторская попытка фотографической смены кадров признана аматорской. Но разве можно усомниться в профессионализме Брука, когда он с чистой скрупулезностью воспевает оду прозе Голдинга, при этом радикально изменяя внешнее оформление картинки? Ярое стремление кинематографиста поведать зрителю обо всех ужасах неконтролируемой среды заслуживает уважения, хотя бы, ввиду оригинальности подхода.
Авторский посыл выстраивается в замысловатую цепочку суждений: общество не только создает своих уродов. Оно их еще и контролирует. Рыжий веснушчатый мальчишка, с детства воспитывавшийся в патриархальном окружении и поющий псалмы в церковном хоре, почувствовав запах крови и ощутив жажду смерти, начинает убивать. Тот моральный урод, контролируемый социальными нормами, мирно дремал в теле ягненка, пока, в конечном итоге оказавшись в приемлемой ситуации, не вырвался наружу. Столь ужасающее дьявольское стремление живет в каждом из нас, отрицать это было бы глупо. И лишь установленные каноны окружающей среды сдерживают его. Во время просмотра частенько ловишь себя на мысли, что нужно научиться давать отпор внутреннему злу. Ближе к финалу, невольно задаешься вопросом «а стоит ли?»
Вы никогда не думали, что именно случиться с вами, если судьба внезапно забросит вас на необитаемый остров? Представьте на одно мгновение… И не смейте вспоминать дурацкий «Лост» или череду серых фильмов о Робинзоне Крузо.
После долгих размышлений я все же пришел к очевидному выводу. Уильям Голдинг полностью и безоговорочно правдив. Жесток конечно, но это никак не умаляет всей искренности этого малоизвестного на сегодняшний день писателя. И режиссера Питера Брука сумевшего создать крайне неплохую для своего времени экранизацию.
Это сейчас любая напыщенная истеричка при содействии оператора с последней стадией Паркинсона способна снять «подлинное» кино, да еще и получить за него приз в Каннах. А тогда это было… Ну скажем не совсем уместно как минимум лишь в одном моральном плане. Впрочем, достаточно рассуждений в том месте, где должна быть рецензия на действительно хорошее кино.
Произошла случайная авария. Выжила только свора маленьких детей.
Нас сразу знакомят с главным персонажем Ральфом, который чуть позже будет избран лидером для всех детей. Их маленькой общины, в чей состав также входит негласный лидер охотников-хористов Джек и будущий изгой Хрюша ставший таким из-за собственной полноты и астмы.
Вот так все начинается.
Дальше с этими детьми произойдет целый ряд шокирующих перемен. Не будет лишним упомянуть о некой смене ролей и более того — противостоянии между Джеком и Ральфом. Первый найдет убедительный источник для всеобщего страха, а второй продолжит обособлять собой человеческую гуманность с голосованиями и свободой мнения. Что из всего этого получиться? Не хочу портить вам интригу. Скажу только что концовка «Повелителя мух» теперь входит в список моих самых любимых сцен.
Сам же фильм не пытается давить на человеческие чувства. Скорее он забирает все внимание зрителя при помощи самой простой и холодной рациональности. Любой человек сумеет понять — случись нечто подобное в реальности то вряд ли она чем — либо отличалась бы от своего кинематографического брата.
А вот кое — что другое я совершенно не могу постигнуть…
Каким именно способом Питеру Бруку удалось вытащить из детей такую качественную игру? Обычно в таком возрасте они горазды пустить из любого зрителя слезу или иные сильные чувства разве что при помощи собственной трагической кончины. Тут же действительно заметно мастерство такого уровня, что не все современные актеры 1 эшелона способны выдавить из себя нечто подобное и после исполнения заветных 40.
Это хороший фильм.
Отчасти конечно грустный, но это совсем не мешает во время самого просмотра. И я очень рад от того факта, что сумел его найти.
Вот как ведут себя люди, попавшие на необитаемый остров. Никто не посмотрит в твою сторону, не подаст руку помощи.
«Повелитель мух» — это роман английского писателя Уильяма Голдинга, предполагавшего сделать пародию на «Коралловый остров», «Робинзона Крузо» и «Таинственный остров».
Английские школьники в результате авиакатастрофы оказываются на необитаемом острове, но они не остаются джентльменами как их учили мамы и папы, а превращаются в первобытных дикарей. Дичая, они нисходят к истокам зла и вскоре голод начинает руководить детьми. Обезумевшая толпа подчиняется сильному, способному накормить и защитить. Доходит и до убийств. Ральфу, главному герою романа, представляющему демократию и справедливость, способному думать и понимать ситуацию, не остается ничего кроме как слиться с большинством.
Факт того, что даже в такой обстановке найдется объект для высмеивания и игнорирования показывает нам то, что люди теряют только хорошие качества. Таким образом, автор с легкостью передал главную идею романа (фильма) — человек способен к деградации и пойдет на все, чтобы выжить.
Антиробинзонада, или «Может быть зверь — это мы сами?»…
На дворе 20 век(фильм снят в 63г), время расцвета технической мощи человечества, развития науки и культуры. В этом пространстве всё кажется устойчивым, достигнутым раз и навсегда, неизменным и ведущим исключительно «к светлому будущему» — к бесконечному прогрессу во благо Человечеству.
Но группе детей, по своей сути невинных и чистых созданий, довелось оказаться на необитаемом острове… Им приходится самим заботиться о себе, заново организовать общество. И первое, что оказывается необходимым -это власть. Второе — охота. Эти две вещи приводят к борьбе и убийству. Слой цивилизованности оказывается не таким уж прочным — он исчезает при первом соприкосновении человека с жизнью по законам Природы. Мы видим как дети превращаются сначала в дикарей, прячущих свои лица под масками, а потом — в животноподобных существ, способных на всё.
И, хотя в финале звучит торжественная музыка, зритель понимает, что празднуется победа далеко не Человека Цивилизованного, а Человека Первобытного, который только и ждёт повода, чтобы, как зверь, вырваться из каждого из нас…
На проявлении в человеке далеко не человеческих качеств основано великое множество сценариев, но одно дело, когда речь идет о взрослом человеке, потерявшем контроль над своим устоявшимся за годы существования рассудком, и совсем другое, когда то же самое происходит с психикой ребенка, процесс становления которой лишь начался. Да и один из ярких представителей жанра социальной антиутопии — «Повелитель мух» Уильяма Голдинга — в качестве сценария есть очень мощное основание для добротного фильма, ужас которого будет иметь детское лицо и от того становится только страшнее. Подробная экранизация почитаемого во всем мире произведения предстала настоящим триллером, довершившим на экране беспощадный образ неуправляемого и дикого «я» внутри нас, изначально представленный Голдингом.
Учитывая высокий уровень книжного варианта, киноистория от педантичного повторения сюжетных поворотов только выиграла: проделанная автором «Повелителя мух» работа по изучению психологии детей действительно была безупречна, как манера изложения. Экранизация 1963 года — редкий случай, когда экранный вариант не уступает книжному в плане воздействия на зрителя. Режиссер ленты Питер Брук, выдающийся театральный деятель, представляет нам в большей мере видеопостановку душераздирающей истории детей, попавших на необитаемый остров и перенесших на себе мощь обратного хода эволюции. Существенных изменений сюжет не перенес, зато в экранное повествование была включена краткая предистория, опущенная в общедоступном варианте книги. И, конечно, бесценным преимуществом фильма является наглядность истории, достигнутая за счет естественной игры юных исполнителей, превратившей финальные кадры картины в настоящий триумф авторской идеи Голдинга — слезы как символ полного отчаяния под бодрую военную музыку стали настоящим апофеозом трагической истории о человеческой сущности и ее скрытых лабиринтах.
На редкость удачная экранизация, ощущение оживших строк из книжного варианта не покидает на протяжении всего фильма. Подавленное настроение и шквальные порывы мыслей гарантированы, но оно того стоит.
Вот он, эталон. Именно такой должна быть любая экранизация книги. Кажется, будто снимал, подбирал актеров, занимался постановкой сам Голдинг. Ни грамма лишнего, ни толики домыслов режиссера, ни малейшей попытки извратить, исказить, переиначить великое произведение. Одно слово — идеал. Почему современные режиссеры не берут этот фильм в пример, почему не учатся у господина Брука. Ведь, казалось бы, что может быть проще, чем снять фильм по мотивам какой-нибудь книги — ни тебе долгих недель раздумий над сценарием, ни дней потраченных на составление интересных диалогов — слегка адаптировать уже существующее произведение, для правильного восприятия его сквозь призму кинематографа. Так нет, каждый норовит, внести что-то от себя, добавить какую-то «изюминку», улучшить то, что и так уже является шедевром, как было с «Островом доктора Моро» или «Ловцом снов».
«Повелитель мух» — золотая коллекция мировой литературы, и фильм ни на минуту не позволяет усомниться в этом. Так великий Питер Брук сумел донести до зрителя даже самую крошечную крупицу того смысла, что вложил в свое произведение Уильям Голдинг. Мы ни на мгновение не сомневаемся, что перед нами «одна из самых жестоких и беспощадных антиутопий XX века». Мы видим всю аллегоричность данного произведения, мы видим общество, пораженное неизлечимым недугом, болезнью, называемой жестокостью, тем звериным началом, которое живет в каждом из нас. Кому-то удается держать «зверя» под контролем, кому-то, увы, нет.
В этой идее данная работа тесно переплетается с антиутопией же Герберта Уэллса «Остров доктора Моро», но если там присутствует элемент фантастики, вымысла, то в «Повелителе мух» мы видим всю, так сказать, подноготную явления болезнетворного влияния изолированной обстановки на человека как социальное существо.
Джек, благопристойный сын праведной семьи, запевала в школьном хоре, староста — безжалостный, жестокий убийца, одурманенный властью, кровью, чувством безнаказанности, готовый к закланию уже не только свиньи, но и своего товарища по несчастью, «заклятого врага», осмелевшего перейти ему дорогу, и чью голову он уже видит на колу рядом с головами свиней, Ральфа. Данный эпизод, несомненно, является кульминацией фильма, его апогеем. И мы понимаем, что доселе только воспитание, только Общество сдерживало «зверя», живущего в Джеке. Вместе с осознанием того, что Общества в старом его понимании больше нет, приходит осознание безнаказанности и «зверь» вырывается на свободу, а вместе с ним вырываются ярость, злость, отчаяние и обида на весь мир, и высокий рыжий мальчуган с веснушчатым лицом и голубыми глазами (как описывает его Голдинг) превращается в дикаря, для которого не существует уже никаких правил.
Нам остается только поблагодарить господина Брука за то, что он подарил нам эту замечательную экранизацию одного из самых неоднозначных романов прошлого столетия, столь любимого всеми истинными поклонниками литературы за его прямоту и реалистичность.
В каждом эпизоде и романа и фильма, как в зеркале отражаются проблемы и общества современного Голдингу и общества современного нам, с проблемами которого мы вынуждены ежеминутно сталкиваться, мириться, жить….
