Действие фильма происходит во время Второй мировой войны. Макс — гей, и нацисты отправляют его в концлагерь Дахау. Он пытается отрицать, что он гей, и ему дают желтую нашивку, которые давали евреям (в немецких концлагерях каждая группа заключенных носила нашивку определенного цвета: два желтых треугольника, символизировавших звезду Давида — евреям, зеленые треугольники — рецидивистам, красные — политическим преступникам, а розовый треугольник — геям, черным треугольником отмечались заключенные с антиобщественным поведением, под которое попадало лесбиянство). В лагере Макс влюбляется в другого заключенного по имени Хорст, который носит свой розовый треугольник без стеснения. Оба мужчины с помощью любви пытаются хоть как-то забыться от ужасов лагеря.
Фильм снят по сценарию пьесы Мартина Шермана «Склонность», премьера которой состоялась 2 декабря 1979 года в «New Apollo Theater» на Бродвее в Нью-Йорке. Спектакль выдержал 241 исполнение.
Очень тяжелый фильм. Не тем, что концлагерь, фашизм и прочее… Тяжел восприятием визуальным, потому что снято так, чтобы максимально выкристаллизовать всю трагедию происходящего. Очень тяжела трагедия возникающей, возникшей и погибающей любви двух людей.
А может быть — и не любви вовсе, а игры в любовь для облегчения своего существования. А может быть, не своего облегчения, а облегчения своему ближнему… Но хочется верить — что все-таки любви… Вот и весь смысл, и вся `философская мысль`, как заметил предыдущий рецензент Ayuki.
Не хочу ничего говорить об игре или режиссуре или операторской работе — в фильме это все триедино, слито и дало свой потрясающий результат.
Фильм оставил двойственное впечатление. Вроде бы есть перепевы итальянского кино конца 60—70-х, когда тема фашизма была модной — от Л. Висконти до… Т. Брасса, что подтверждается рядом начальных сцен, а вроде и вполне самостоятельное произведение, завораживающее идеальной картинкой и тревожащей, смущающей разум и чувства музыкой. Актёры, на удивление, скованы, особенно К. Оуэн, который самоотверженно вживается в образ, но чаще всего недоигрывает, а жаль, играть есть что. Восхитительная сцена — занятие сексом двух главных героев посредством диалога. Я бы даже назвал её одной из самых эротических сцен в кино о «любви без имени». В целом, неплохо…
Оценка:
Фильм оставляет удивительное чувство нереальности происходящего. Лагерь, который вовсе на наши классические представления об этой инстанции не похож, это некая условность, сюрреалистическая картинка. Картинка совершенно идеальной композиции. Если нажать в любой момент на паузу, ощущение такое что это идеально продуманное целое, отработанное до мельчайших деталей. И это невероятно подавляет психологически. Казалось бы, на экране не происходит ничего из того, что традиционно выносит мозг. Однако, осадок оставляет, и крайне неприятный.
На мой взгляд, фильм являет собой гениальную работу даже не с точки зрения операторской работы, как видео, а как фотографическое искусство. Очень профессионального фотографа. Только за одно это Bent можно причислить к исключительно авторскому видео.
С точки зрения сюжета — немного непонятно, в чем собственно смысл, какая философская мысль там запрятана… А может ее и вовсе нет? Из-за нереальности, меня не очень проняло, и переживать за героев пришлось лишь в нескольких моментах и в конце, ибо уж совсем душераздирающе-ужасно. В общем, сложился образ некоего театра, и с реальной жизнью трудно сопоставлялось.
«Мы любим. Мы настоящие. Мы люди. Им нас не убить» (с)
Это не просто фильм о мужской любви. Ни в коем случае не воспринимайте его так, если решитесь смотреть.
Я никогда не думала, что можно вот так объединить страшную тему войны, узников лагерей, жестокие условия выживания — и трогательную историю чувств двух обездоленных, несчастных жертв.
Клайв Оуэн смог стать на полтора часа экранного времени не красавцем-соблазнителем женщин с выразительными, яркими глазами, а измученным, изувеченным снаружи и морально гомосексуалистом. Оказавшись в концлагере Дахау, он носит на груди желтую звезду, как еврей, почти до конца не решаясь признать, что нашивка ему положена красная…
Под пристальным взглядом нацистов-надсмотрщиков, они с напарником в лагере переносят камни из кучи в кучу, по свистку останавливаются и замирают. Не имея права пошевелиться, они говорят о любви. Они любят друг друга, не в силах противостоять чудовищной действительности, это единственное, что есть у них — их слова, их чувства. Никакой веры в будущее, никаких надежд…
Сильнейшая энергетика фильма, атмосфера трагедии, тоска по Жизни. Актерам браво.
Фильм неоднозначный, но смысл, которого многие почему-то в нем не видят, есть и очень прозрачный. Театрализованная канва на самом деле создана для погружения в мир концентрационного абсурда. Заключенный должен мучиться, должен быть истощен, или психически, или морально. Оттуда и задания в стиле переносить камни из одной кучи в другую. Собственно это в фильме объяснено. Театрализованность происходящего есть операторское видение, на мой взгляд, довольно неплохое — два актера, булыжники, полосатое на белом, симметрия движения, выстроенное движение по параллели.
Клайв Оуэн, на мой взгляд, справился с ролью как нельзя лучше, что и связано с главной идеей и ее досказанностью. Из мелкой воши человек становится человеком. «Да, сэр» и «Я выживу» становятся «Я тебя люблю» и отчаянным криком. Душевная неполноценность героя Оуэна наконец-то сменяется здравым порывом. Так человек заново рождается. Тривиальная тавтология — рождение с помощью смерти.
Фильм хорош — хороша музыка, игра, выдержанная арт-хаусная электризация происходщего и некоторая нудность, планы, операторская работа. Отмечу еще раз сцену любви, полового контакта главных героев. Не отмечу некоторой занудности, которая часто губит так называемые «умные фильмы». В общем
14 тыс., 
1.7 тыс.
