Первая мировая война. Австро-итальянский фронт. Американец Фредерик Генри добровольно вступает в ряды итальянской армии. Среди бесчеловечного хаоса боевых действий он встречает англичанку-медсестру Кэтрин Баркли, но война накладывает тяжелый, неизгладимый отпечаток на их любовь…
Когда я прочитал роман Эрнеста Хемингуэя «Прощай, оружие!», во мне загорелось желание посмотреть экранизацию этого замечательного произведения. Существует две масштабные кинопостановки — 1932 и 1957 годов.
Конечно, нельзя сравнивать книгу (а в особенности, роман) с экранизированным вариантом. В фильме время ограничено, поэтому обычно урезают какие-либо события, убирают некоторых второстепенных героев и т. д.
Во-вторых, качественный звук. И это в то время, когда звуковое кино делает свои первые шаги. Разрывы снарядов, шум самолётов, выстрелы, крики, приказы. Как будто ты сам находишься в череде событий романа Хемингуэя.
В-третьих, отмечу хорошую работу оператора. Лучше всего у него получились лица в тёмное время суток при слабом освещении. А качающаяся ножка милой дамы у физиономии главного героя — это вообще шедевр. Создаётся такое впечатление, что Фредерик разговаривает не с самой женщиной, а с её ступнёй.
Вернусь к тому, что фильм не есть книга. Однако роман обрёл бессмертие, а фильм стал классикой мирового кинематографа. Поэтому ставлю…
Не имея привычки сравнивать книгу и фильм, скажу именно о фильме. Он хорош и прост. Этим кстати он и великолепен. Он как точка в геометрии или бином Ньютона или клетка в биологии. Элементарнейший кирпичик, который не содержит ничего лишнего. Краткость сестра таланта. И вот тут это таланта на десять учебников «Как снимать фильмы» хватит. Причина, почему я хотел посмотреть именно этот фильм, была достаточно специфична. В одной ну очень популярной энциклопедии была статья — «Фильмы о Первой мировой войне». Так вот, она была очень краткой. Я подумал, но позвольте, а как же «Прощай, оружие». Стимул появился, и начались попытки встречи. Фильм долгое время был неуловим, но вот наконец-то попытка достучаться до небес увенчалась успехом. И вы знаете, автор той энциклопедической статьи был прав. Данное произведение НЕ о войне. Согласен что события идут на её фоне. Но именно на фоне. Кино то о человеческих взаимоотношениях. Этакие «Война и мир» начала ХХ века. Фильм оскароносный и, по-моему, по делу. Изъяны есть, но большинство из них сугубо субъективны, и относятся исключительно к моим вкусам, а потому, как говориться — на вкус и цвет.
К примеру, мне не очень понравилась местами (подчёркиваю, что именно местами) игра актрис, впрочем, мужских персонажей здесь раз-два и обчёлся и большинство из них на редкость мимолётны.
Второе, начавшиеся зарождаться голливудские штампы, которые потом мы будем видеть всё чаще и чаще, но, стоит отметить, что здесь они выглядят вполне органично и уместно.
Третье. На мой взгляд фильм явно снимался для женской аудитории, а потому обилие романтики и эмоций… Наверное, я просто придираюсь.
Но, прочь минусы. Фильм хорош, и пришла пора раздавать ордена и медали.
Самый главный плюс этого фильма, то, что самим актёрам нравилось. ЧТО они играют и что ОНИ играют. Это было так зажигательно. Пока ещё нигде не видел такого, ну не знаю, куража что ли. При чём это именно здесь выглядело как … как … как находка и изюминка. Ведь в большинстве фильмов актёры пытаются показать всё естественно, а иногда и просто сухо выполняют волю продюсеров, здесь же люди всё делали в удовольствие и это чрезвычайно сильно цепляло.
Второе. Динамика. Насколько мне известно, многое осталось за кадром, однако именно благодаря довольно таки высокому темпу фильм смотрится на одном дыхании.
Третье. Атмосфера. Вот именно она и стала ключом к пониманию происходящего. Не война, а именно любовь и не просто любовь, а любовь на фоне войны.
Четвёртое. Различные мелочи, ставшие отличной приправой, и здорово добавившие плюсов, начиная от сцен быта Италии, заканчивая совершенно сюрреалистичными картинами войны. Именно СЮРреалистичными. Особенно сильны были две бомбёжки и эти мёртвые суперискусственные деревья в чёрно-белом пейзаже… а уж кресты и кладбище, как говорит молодёжь: «Вообще, жесть». Думаю, что цвет в этом фильме был излишнем. Именно эта монохромность здорово разукрашивала это кино.
Пятое — диалоги. Согласен, что здесь было большим подспорьем само творчество Хемингуэя, но ведь сколько раз продюсеры шли на поводу у публики и добавляли много коммерческой шелухи. Фильм получился по сути камерным, я бы даже сказал несколько театральным, а потому речь и текст диалогов здесь не просто важны, они представляют из себя эдакий опорно-двигательный аппарат. И стоит колосс это кино весьма прочно.
Шестое. Мне понравились второстепенные персонажи, например священник, подружка (невесты смайлик) и даже суровая главная врачиха. Они чрезвычайно органично дополняли картину, и каждый отыграл выше всяческих похвал.
И, напоследок, концовка. Опять же, радует, что создатели не стали создавать искусственный хеппи энд. И хотя финальная сцена получилась излишне пафосной и патетичной, она удалась и запечатлелась. В итоге имеем очень грамотную коду.
Итоговая 6,5 но округлю в большую сторону и поставлю
Вообразим оркестр — при фраках, цилиндрах, обложившийся ядреной партитурой, — который вдруг избирательно играет третий, восьмой, семнадцатый и заключительный такты произведения, после чего порывается уходить; пытающийся их урезонить размашистыми маваши-цуки палочки дирижер оступается и проваливается вниз к зрителям, паря фалдами; лепнинами чадит неизбытый ксилофон, прокуренный мужик, бодаемый бесом импровизации, выплевывает в саксофон всю свою фальшивую душу. Впечатлительные барышни цепляются в бедра спутников, пара болванов собирается аплодировать, шутник за балюстрадой бережно подбирает многокрасный помидор. Все очень мило.
Никогда не понимал смысла в экранизациях, которые не следуют точно тексту, не являясь при этом переосмыслением. Я бы не расстроился, если бы этого фильма вообще никогда не было, или, лучше, если бы он носил игривое название «Идет солдат молоденький»; в конце-концов, он, может, и ничего. Гари Купер — красавец мужчина, сердцеед, должно быть, — вот только с партнершей его чуток объегорили, впрочем, именно тут, возможно, и попали в точку, ибо мисс Баркли показалась Tenente очень красивой, а не была ею, поскольку длительная мужская компания весьма благоприятно сказывается на вкусе. Но, в сущности, кому какое дело, какова Кэтрин была в своей жизни, важно какова она была в жизни [Хемингуэя] Генри, — он скульптор, ему и лепить.
Хемингуэй — удивительный человек, в мастерстве слога уступающий, видимо, даже заурядному преподавателю словес с корочкой и без язвенных мыслей. Он был больше человеком, чем писателем, и в этом его сила, потому что если наоборот, то, кажется, автор вот-вот сдуется, как имеет свойство сдуваться все надувное. Его концы — не потому трагичны, что так вернее с точки зрения художественного воздействия, а потому, что он, видимо, верил, что это — хороший конец для истории.
В «Прощай, оружие!» три из пяти частей — не о войне, то есть можно сказать, что книга в целом не о войне. Да и что о ней нового скажешь? Для того, чтоб понять, что это — бессмысленная, наглая, бесчеловечная погань, не нужно быть писателем и семи пядей во лбу, достаточно хорошенько садануть себя молотком по колену. Единственная постоянная цель войны — уложить как можно больше народу, потому что прочие, факультативные, вроде геополитических инициатив, отпадут с перевыборами. Генри понимал это изначально, новостью для него стало другое — что можно, будучи внутренне готовым погибнуть за некоторые идеалы, быть втихую расстрелянным как собака группой перепутавших тебя с другим идиотов. Вот это — серьезный резон, чтобы распрощаться с войной, или, выражаясь словами Хемингуэя, заключить с ней сепаратный мир. Но война хотя бы — неплохое олицетворение, перед ее лицом все не так уж плохо, утоление дарит любая мелочь, любая. Беда же настигнет Генри в тихом живописном уголке, явившись без телеграммы, если не считать таковой провидческую болтовню о дожде, — незаслуженно, несправедливо, с бессистемной избирательностью маньяка.
«Прощай, оружие!» наводит на пронзительную мысль, что, возможно, человек и живет-то ради двух-трех секунд, когда видит свое счастливое отражение в зеркале случайного отеля, неподобающая дороговизна которого навела даму, с которой он пришел, на мысль почувствовать себя девкой. Причем точки наивысшего счастья и наивысшего горя сплетены в один причинно-следственный клубок. Взгляды автора, этого скульптора судеб, предельно понятны из одного того, как он решил закончить историю: большой, любящий жизнь и женщин, пьющий — ибо кто не пьет, тот, по-видимому, бережет себя для смерти — человек устроил так, чтобы здоровенный младенец, плод жарких миланских ночей (ободранный кролик с лицом старика), предпочел сразу удавиться на пуповине, утащив за собой следом и мать. Хорош выбор, а?
Могу ошибаться, но это явно один из первых голливудских фильмов, настолько старых, которые я посмотрела от начала до конца, не считая Чарли Чаплина и «Унесенных ветром».
Книгу-оригинал я прочла буквально в прошлом году, потом посмотрела довольно вольную постановку с участием Сандры Баллок — «В любви и войне» (In Love and War, 1996)", а теперь вот взялась за самую старую киноверсию.
Что сказать — 1932й, первую мировую еще не забыли, и хотя на первый план, вне войны, поставили именно любовную историю главных героев, порядком урезав финальную часть книги об их жизни в Швейцарии — в целом, постановка на уровне, актеры в духе времени… Такой пафосной смерти героини в удушающих объятиях мужа я не видела давненько в кино, надо чаще смотреть довоенное ч/б, видимо.
Гэри Купер за 60 лет жизни снялся почти в 100 фильмах, по 3 и более в год, и эта роль не худшая, по всей видимости, хотя я видела только «Мистер Дидс переезжает в город» (прародителя «Миллионера поневоле»).
Этот фильм, кстати, имеет два «Оскара»-1934, так что, думаю, уже не стану смотреть иные версии — «Прощай, оружие!» (1951), (1957), (1966, сериал даже).
