Трое художников — албанец Родольфо, француз Марсель и ирландец Шонар — оказываются в Париже без гроша в кармане. Они занимаются чистым искусством и искренне считают себя непризнанными гениями. Жизнь в двух шагах от успеха и в шаге от пропасти не дает им расслабиться, однако в их жизни находится место и любви, и трогательным попыткам перехитрить судьбу.
Соблюсти жанровые рамки удается только настоящим мастерам, к которым, несомненно относится и Аки Каурисмяки, который давно вошел в число культовых режиссеров.
«Жизнь богемы» — это блистательно остроумная трагикомедия в чистом виде, в 1992 году отмеченная Призом ФИПРЕССИ Берлинского кинофестиваля.
Грустное и смешное происходит здесь практически одномоментно, хотя в жизни мы, к сожалению, часто этого не замечаем.
В «Жизни богемы» все по большому счету и все настоящее: и дружба, и любовь, и одержимость страстью к Искусству, и счастье, и горе…
А многим ли это дано: так убедительно декларировать и доносить до зрителя свое видение главных жизненных ценностей? И часто ли мы встречаем все это в жизни?..
На мой зрительский взгляд, «Жизнь богемы» безукоризненная картина: высший пилотаж режиссуры по оригинальному сценарию, в котором нет даже намека на вторичность и тем более — плагиат, отменный актерский ансамбль, удивляющий органичностью каждого персонажа, включая эпизодические роли, великолепное музыкальное оформление, выверенность каждого кадра.
Впрочем, все это понимаешь только по окончании просмотра. Потому что во время фильма с удовольствием погружаешься в его редкостную атмосферу: хохочешь до слез, умиляешься, восхищаешься, сопереживаешь.
Три друга. Три творческие личности. Три жизни идущие рядом и чертовски похожие друг на друга…
Этот фильм, далёкий от голливудских проблем, возвышенный до Богемы, не оставит равнодушным внемлющего зрителя. Я был один из них. Эта картина, оголяющая реальность настоящих творцов, заставляет и смеяться и плакать.
Рассказывать бесполезно. Это маленькая фреска, на стене Привычного Кинематографа, состоит из кучки мелочей, ситуаций, сцен, объединённых в одну историю с надеждой, которая постоянно витает в воздухе и в головах главных персонажей. Ну а в конце мы видим ситуацию, которя настолько известна и распространена, что легко касается даже Мира Гениев: всё-всё-всё, всё, любая мечта, любое золото, за самое сокровенное — за женщину…
Фильмы финского режиссера Аки Каурисмяки сравнимы с повестями раннего Достоевского — «Бедные люди», «Белые ночи», «Униженные и оскорбленные». «Жизнь богемы» — один из самых точных сюжетов существования творческого «дна» — не гламурных звезд шоу-бизнеса, а настоящих, но непризнанных творцов.
Главный герой драмы — художник, его картины часто покупают богатые бездельники, а он на эти деньги может хотя бы раз в жизни сводить девушку в ресторан. Правда, деньги у него тут же крадут, а он оказывается в полиции. Другой герой — писатель, который никак не может издать свой роман. Искренне верящие в свою гениальность, но при этом очень трогательные, подчас наивные люди. Они могут отдать последнюю рубаху, чтобы спасти умирающего человека.
Киноязык Каурисмяки далек от метафор и различных аллюзий, это отрывки из реальной жизни. Поразительно точно режиссер изображает творческий конфликт — он у Каурисмяки полностью лишен внешних выражений, глубоко спрятан за старыми сюртуками героев.
Прекрасная стилизация под быт 50-х годов — черно-белое изображение, послевоенные автомобили, маленькие квартирки с убогим убранством, дешевое вино в таких же дешевых и тесных кафешках. А за всем этим — трагедия творческих людей, но трагедия, соседствующая с комедией…
Превосходный, атмосферный и чуткий фильм. Настоящий образец гуманизма.
«Жизнь богемы» Аки Каурисмяки рассказывает историю трёх непризнанных творцов, познакомившихся в центре культурного мира — Париже. Албанский художник Родольфо, французский писатель Марсель и ирландский музыкант Шонар — представители разных сторон искусства и разных сторон света, столь схожи в своём отношении к жизни и творчеству, что неизбежно становятся друзьями.
Женщины приходят и уходят, деньги появляются и исчезают — эти творцы живут от удачи к удачи (или скорее от одного перерыва между неудачами — к другому), от случая к случаю. Они не идут на обычную работу, что бы исправно платить за квартиру и обеспечить себе пропитание, они — богема, пусть пока не признанные, но гении и их отношение к своему существованию — восторженно возвышенное, при всей его бедственности.
Они не имеют ни франка в кармане, но всегда немного пьяны, кажется, они ничего не делают, но всегда находятся в движении и их беспрерывное творчество, граничащее с праздностью, присущей, кажется, уже состоявшимся авторам, превращает их одержимую увлечённость своим творческим миром, миром «богемы» — в стиль, способ, а может и средство жизни. Скачкообразное, непривычное обычному человеку существование, полагаться в котором можно лишь на свой талант или хотя бы на веру в него, ведёт трёх творцов по жизни и они, эта Парижская богема, кажутся при всём своём контрастном отличии, очень похожими на всё тех же старых персонажей Аки Каурисмяки — людей, потерянных в мире, оторванных от него. Их жизнь, кажется, не согласуется с окружающей действительностью — они живут в своём собственном рваном ритме, словно забытые сами в себе, и пытающиеся хоть как-то наладить контакт между бесконечной массой людей, их не понимающих, и своим гением.
И именно здесь главное отличие персонажей «Жизни богемы» от привычных жителей Хельсинки Каурисмяки — в них нет смирение перед своим существованием — да, они смиряются и с бедностью и с неудачами, но не потому, что принимают такое положение дел как неизбежность, а потому, что видят мир по-своему — этот мир ещё готовиться принять их, понять их, и они дрейфуют до времени в этом бесконечном океане, пока, наконец, их не заметят и «глас народа» не обессмертит их имена. Они не пытаются подстроиться под окружающую реальность, они ждут, претерпевая её капризы, когда она смирится с тем, что ей самой придётся подстроится под них.
Однако в решающий момент они не пожалеют ни книг, ни картин ни последнего франка, ради чуда жизни, какой бы она тяжёлой не представлялась.
