Весной 1968 года, когда Париж захлестнула студенческая революция, в далекой провинции умерла мадам Вьезак. Ее сын Эмиль, или по-домашнему Милу, собирает близких родственников, чтобы проводить мать в последний путь. Ее смерть становится не только поводом для семейных разборок за наследство, но и выяснением отношений между родственниками и даже сопричастности к событиям, происходящим в Париже…
В мае 1968 года, как раз в дни бурных политических событий в Париже, шестидесятилетний виноторговец Милу, вполне довольный своей жизнью, устраивает поминки после кончины матери. По такому случаю в доме появляются многочисленные родственники, которые больше озабочены не скорбной печалью об усопшей, а делёжкой оставшегося после неё наследства.(... читать всё)
Фильм выдающегося французского режиссера Луи Маля «Милу в мае» — это ироничная, полная светлой грусти картина о «скромном обаянии буржуазии», история о буржуазной семье Вьезак, которая в мае 1968 года собирается вместе в старинной усадьбе. Поводом для встречи послужила печальное событие — смерть хозяйки дома, престарелой мадам Вьезак. Собравшись все вместе, члены этого большого и разномастного семейства успешно вытащат на свет все свои проблемы и обиды, но самым важным вопросом окажется не сама смерть любимого человека, не «революция», гремящая где-то далеко, в Париже, а раздел имущества: дома, виноградников, драгоценностей, старой и пыльной мебели, пианино и столового серебра… С грустью и нежностью, любовью и иронией будет смотреть на эту суету и сам принимать в ней участие убеленный сединами Милу, сын покойной. Он, объединитель и центр этого семейства, единственный, кто воспротивится продаже дома, ведь эта старая усадьба для него значит намного больше, чем просто — дом.
Снятая сразу после триумфального «До свидания, дети», лента «Милу в мае», на первый взгляд, кажется простоватой и не похожей на предыдущие работы мастера, но это впечатление ложное. В этой одной из последних своих картин, Маль вновь предлагает зрителю принять участие в своеобразной игре и самому попытаться ответить на поднятые в фильме вопросы. Стоит только лишь довериться этому блестящему мастеру и вот перед нами мир удивительной красоты, мир населенный живыми людьми. Написав умный, ироничный сценарий Луи Маль и его соавтор Жан-Клод Карьер попытались порассуждать на такие темы, как старость, семья, ценности, причем как духовные, так и материальные, единение и преемственность… Ну, и, конечно, Маль не был бы Малем, если бы в фильме не обнаружились провокационные моменты! Студенческие волнения 68-ого, парижская «революция», выступления Де Голя — все это незримо присутствует, кажется, где-то на заднем плане, но на самом деле интересует практически всех членов семьи Вьезак, наверное, больше, чем смерть матери и бабушки. Например, брат Милу, журналист международник, вообще не отходит от радиоприемника, а его молодой сын горячо отстаивает идеи «распоясавшихся революционеров»… Плюс ко всему, у всех членов этой семейки есть свои «скелеты в шкафу», женщины здесь любят не тех за кого выходили за муж и от кого рожали детей, а племянница Милу, антиквар и неудавшаяся пианистка, сгорает от страсти и ревности к своей подруге танцовщице. Сам же Милу, кажется, влюблен во всех и понемножку… В глазах опытнейшего Мишеля Пикколи столько мудрости и света, что невозможно не проникнуться к его персонажу искренней симпатией. С другой стороны, он напоминает большого ребенка: успокаивает пчел читая в слух стихи на латыни, ночует в комнате со своим велосипедом, флиртует с женой собственного брата и лучше всех находит общий язык с со своей бойкой и любознательной внучкой. Да и из себя он выходит только лишь однажды, во время обеда, когда бесцеремонные буржуа заводят беседу о наследстве и дележке. Милу, как никто другой, понимает, что с исчезновением этого старого и такого уютного дома, исчезнет и он сам. Дом — это символ единства, объединения. Его так любила покойная мать, без него не может дышать, смеяться, грустить, страдать, жить и сам Милу. Можно не видеться долгое время, но все ровно, раз или два в год, вся шумная, такая пестрая в плане интересов и увлечений семья, соберется под старой крышей. Вообще, в ленте собран блестящий актерский состав. На съемках актеры сроднились настолько, что стали практически одной семьей и в фильме это очень хорошо видно. Даже второстепенные персонажи, будь то неторопливый садовник или представитель рабочего класса ловелас шофер, прекрасно гармонируют с главными героями «Милу в мае». И здесь, конечно, большая заслуга самого Луи Маля, который, как никто, умел и любил работать с актерами. В каждом своем фильме, он добивался от актеров не игры, а подлинного существования в кадре, достаточно вспомнить «Любовников», «Лифт на эшафот», «Затухающий огонек» или предпоследнюю работу режиссера «Ущерб».
Фильм «Милу в мае», кажется, чуть старомодным, но в нем столько света и легкости, чувственности… Блестящая работа оператора Ренато Берта удивляет своей ненавязчивостью, как будто взглядом со стороны. Кажется, что и ты сам присутствуешь там, среди этих запутавшихся и, в чем-то, циничных, но таких искренних и настоящих, буржуа.
Особенно запоминаются финальные кадры ленты, когда Милу приходит в опустевший и заколоченный дом, приходит в гости к умершим. Там, он станцует последний свой танец под буги-вуги с покойной матушкой. Время не щадит никого, уходят символы и люди. У Чехова в чем-то перекликающемся с этим фильмом «Вишневом саде» под занавес выходил старый Фирс… У Маля и Карьера финал представлен обаятельным и душевным танцем Мишеля Пикколи и Полетт Дюбо, настоящим символом французского кино, которой в октябре 2010 исполнилось 100 лет!
После этой легкой комедии Луи Маль создал тяжелый и пронзительный «Ущерб» и экспериментальный «Ваня с 42-ой улицы» и сам ушел в вечность… Ушел, оставив нам свое многогранное и блестящее кино, кино в котором он пытался честно отвечать на так интересовавшие его вопросы, приглашал зрителя к диалогу, делая его своим партнёром и союзником. Он сам давно стал одним из символов мирового кино, наряду с Трюффо, Годаром, Бунюэлем, Аленом и многими другими великими режиссерами прошлого… Режиссер, 10 лет проживший в дали от дома, прекрасно понимал, как важен этот дом и какое значение он имеет для человека, которому идти просто некуда. Таким образом, Дом становится чем-то большим, чем просто место, он становится живым существом, принимающем все: боль, страхи, радость, невзгоды, смех, слезы, смерть и рождение. Как сказал когда-то классик, — «Живите в доме и не рухнет дом…» Он бы и не рухнул и простоял еще бы лет 200, но, увы, у Милу, в мае, умерла мама -мадам Вьезак…
Неотъемлемым свойством французского кинематографа всегда являлся чарующий флирт, способный завести зрителя хоть на край света. В одной из своих последних картин маэстро Луи Маль смешал несколько сюжетных линий, но кокетничанье без грамма пошлости придало распутыванию клубка особое наслаждение. Завязка не оригинальна: родственники, терзаясь скорбью и алчностью, приезжают в дом покойника, начиная одновременно подготовку к похоронам и делёжку имущества. Этот избитый сюжетный ход дополнился двумя любопытными штрихами: во-первых, где-то в Париже происходят события поистине исторические, бунтует молодёжь, тогда как основные персонажи застряли в провинции и меланхолически радио слушают в информационной жажде; во-вторых, здесь привычная чеховская ситуация разбавляется национальной иронией, отчего порою кажется, что ты медленно, растягивая удовольствие, поедаешь виноград, в каком порою попадается и горькая ягодка. Секрет данного фильма кроется в желании режиссёра предаться волнующей атмосфере человеческого бытия, столь хрупкого и ненадёжного, что в этом и состоит его небывалая магия. Успехи — Канны, Мостра, «Сезар» — позади, Маль идёт в ногу вместе с главным героем Милу в исполнении обаятельного Мишеля Пикколи, обозревая течение времени: сволочную красоту природы, когда один вид вытесняется другим, когда прекрасен и покойник, и темпераментный парень-социалист. Всё это немыслимое сборище из дружелюбного Милу, саркастичной лесбиянки Клер, лицемерной Камиллы, отдыхающего рядом с радиоприёмником Жоржа, травящего байки Гримальди, гипнотической англичанки Лили, студента Пьера-Алена, всех прочих составляет собою общую группу. Все они ходоки. Путешественники, порхающие по временному пути, порою собираясь, порою разбредаясь каждый по своему закоулку мелких радостей и огромных проблем. Чувствуется, что картину поставил человек немолодой, оглядывающийся на былое прошлое не то с ностальгией, не то с ожесточением. В первый раз история кажется совсем простой, но при пересмотре ты понимаешь, как же многогранны персонажи, как же необъятна эта упоительная французская провинция, как же значительны улыбки, взгляды, торопливые и неспешные шаги, как же чуден мир, где антагонисты могут танцевать друг с другом, где люди приезжают, чтобы уехать, где здание величаво умирает год за годом, успевая хоронить своих ничтожных хозяев.
Утопая в нежной операторской работе Ренато Берта («До свидания, дети»), продираясь сквозь славную компанию грустных чеширских котов (грация Миу-Миу, шарм Харриет Уолтер, стервозность Доминик Блан, скептицизм Мишеля Дюшоссуа и энтузиазм Рено Даннера) под незатейливую музыку Стефана Граппелли («Вальсирующие»), мы недоверчиво ищем подвох, но постепенно расслабляемся и позволяем волнам мирной революции унести себя далеко-далеко, где тоже есть боль, но не такая отчётливая. Даже в реальности всё так парадоксально: для Бруно Каретта, сыгравшего Гримальди, это был последний фильм, и, скорее всего, единственный, по которому его запомнили и будут вспоминать. Что до Полетт Дюбо, то она жива и поныне, в этом году ей исполнилось 100 лет, а ведь она изображала в фильме умершую женщину, вокруг коей и разгорелся весь сыр-бор. У судьбы своеобразное чувство юмора.
Сочетание хорошо продуманного сценария и слаженности съёмочной группы позволило порывам лирическим Луи Маля подарить преданным поклонникам и просто завзятым киноманам феерический бокал не то игристого шампанского, не то полусладкого вина. Такие фильмы необходимо смаковать, возвращаясь к ним спустя длительные периоды, когда можешь ощутить перемены в собственном мировоззрении. Когда ты стал немножко новым, неузнаваемым, и тогда «Милу в мае» с ухмылкою мальчишеской щёлкает тебя по лбу — «Ты стал старше, дружище, но в глубине души своей всё ещё ребёнок, всё ещё полон надежд, мечтаний, устремлений». Пожалуй, ничто не достигается таким упорством, как гармония душевная — вот почему, не взирая на все лишения, Милу по-прежнему счастливый человек.
У Чехова — всеми забытый в доме старик Фирс, у Маля — забывающий все несчастья старик Милу.
Посвящается таинственной секундной стрелке, проворно забирающей у меня крохотную частичку жизни и дарящей воспоминания драгоценные.
