Существует среди киношников поговорка: «Чем отличается кинокритик от киномана? Киноман смотрел всё, кроме «Гражданина Кейна», а кинокритик — ничего, кроме «Гражданина Кейна».

Между прочим, достаточно противоречивая цитата на мой взгляд, оскорбляющая как киноманов, так и кинокритиков, при чем ставящая фильм «Гражданин Кейн» в центр этого краеугольного «камня».

Вообще, по прошествии стольких лет, со времени выхода фильма в свет, можно немного пофилософствовать о схожести судьбы Чарльза Кейна и фильма «Гражданин Кейн», с той оговоркой, что в итоге, ни тот ни другой в конечном счете, каким бы ни был статус и успех, не стали истинно счастливы и признанны миллионами, чего скорее всего так хотели.

Попробую ответить на вопрос о том, считаю ли я эту картину лучшим фильмом столетия и почему. Я НЕ считаю этот фильм (как, впрочем, и никакой другой) лучшим фильмом столетия, что вовсе не означает, что он мне не нравится. Да, там превосходная операторская работа Грега Толанда (особенно исходя из того, что фильм 1941 года), да, там прекрасная игра и перевоплощение самого Орсона Уэллса (здесь мне почему-то вспомнилось перевоплощение Роберта Де Ниро в «Однажды в Америке»), да там есть незабываемые эпизоды… Но, если не разрывать этот фильм на части, по составляющим, кто что делал и как (как это наверняка делают в киношколах по всему миру), то могу сказать, что фильм не зацепил меня так, чтобы я признал его превосходство над всей кинопродукцией до 1941 года, и уж тем более после.

К сожалению, получилось так, что в странах постсоветского пространства оказались подзабыты или упущены (называть можно по разному) целые страницы из истории кинематографа. Можно искать тому причины или же сыпать оправданиями, но факт останется фактом: многие зарубежные картины, которые могли бы быть полезными современному российскому обществу, в действительности страдают критической нехваткой зрительского внимания. Безусловно, можно, и даже нужно сказать о том, что такая же точно тенденция прослеживается и на западе: многим абсолютно неизвестны имена Тарковского, Данелии или Бондарчука старшего. Такая изоляция между культурами существовала всегда, и будет существовать даже тогда, когда информационно-коммуникативные технологии достигнут в развитии своего пика. Но сказать я хотел не об этом, а о том, что есть фильмы, для которых никакой изоляционный материал не помеха.

Фильм Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» имеет славу кинематографической Легенды. Именно так, с большой буквы, каким бы пафосом это ни было. Как известно, у любой медали есть две стороны, и этот грандиозный шлейф повального почитания порой играет злую шутку со зрителем, садящимся впервые смотреть эту ленту, которой скоро исполнится 70 лет. Обычно случается это приблизительно так. Как только человек начинает более или менее углубленно увлекаться кино, он тут же где-нибудь да услышит название этого шедевра и, скорее всего, услышит с каким-нибудь забавным лейблом вроде «лучший фильм всех времен». Знакомство состоялось, и начинается оформление в сознании будущего зрителя картины ореола «идеального фильма». Наступает долгожданный час просмотра… и вот уже ползут финальные титры… человек в недоумении. Ну откуда все эти дифирамбы да почести?! Что в нем такого гениального?! Что в нем такого, что я раньше не видел?!

В этом последнем отчаянном вопрошании и кроется вся суть неимоверной славы «Гражданина Кейна». То, что человек равнодушно наблюдал в современных и не очень фильмах каждый день, было заложено и впервые спроектировано именно тогда, в 1941-ом году. И именно после длительных размышлений о двойственности славы уэллсовского фильма я понял для себя одну простую истину: чтобы понять, почему какой-либо шедевр является шедевром, недостаточно посмотреть один лишь этот шедевр; надо посмотреть еще кучу всего, что снято после него. Да, высказывание получилось несколько каламбурным, да, быть может, нет четкого понимания, что такое «шедевр», но для себя я знаю точно: «Гражданин Кейн» есть глыба, а Уэллс — …голова! (с)

Можно бесконечно перечислять, в чем фильм стал новаторским, а в чем и вовсе открытием. Начинать с таких конкретных и наглядных вещей, как уникальная для тех времен сценарная работа с революционным подходом к изложению сюжета, продолжать цепкой и выверенной операторской работой, заканчивать таким расплывчатым понятием как неимоверно жесткий и хлесткий для тех времен киноязык. Еще нужно подумать о том, какой титанический труд был проделан всего лишь 25-летним Уэллсом, который не только был продюсером, сценаристом и режиссером, но и блистательно справился с непростым драматическим персонажем. Об этом можно говорить много, и нужно говорить много, однако я хотел бы заострить внимание на смысловом ядре фильма. О чем снят один из величайших фильмов в истории кино?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо помнить, что прототипом главного персонажа фильма, Чарльза Фостера Кейна, являлось одновременно два человека — У. Р. Херст (ведущий газетный магнат и издатель рубежа XIX-XX веков, придумавший делать деньги на сплетнях) и… сам Орсон Уэллс. Это элементарно доказывается фактически: множество фактов и событий из жизни этих личностей в том или ином виде нашли свое место в ленте. Причем в сюжете картины были не просто использованы образы и закономерности течения жизни известных персон, а местами прямо цитировались изречения масс-медийного монстра-Херста (знаменитое высказывание накануне американо-испанской войны). А это, в свою очередь, вызвало безумную злость последнего, после чего Уэллсу и его только вышедшему фильму была объявлена настоящая медийная война…

Ознакомившись с краткими биографиями прототипов главного персонажа, можно прийти к заключению о том, что от Херста был взят лишь образ (другими словами — оболочка) харизматического публичного человека, который забрался крайне высоко в развивающейся газетной индустрии. И это действительно всего-навсего «лишь», ведь Уэллс почти на сто процентов наполнял/наделял своего персонажа душой и разумом (т. е. — начинкой) обращаясь к своей собственной биографии и задумываясь над своей собственной жизнью. (Здесь невольно задумываешься, может неслучайно среди самых значимых картин величайших режиссеров так много экзистенциальных драм исповедального характера — «Земляничная поляна» Бергмана, «8 с половиной» и «Амаркорд» Фелинни, «Зеркало» Тарковского… Прошу прощение за небольшое лирическое отступление, возвращаюсь к «Кейну».)

Таким образом, взяв как платформу жизненное развитие «по Американской мечте» на протяжении трех четвертей века (Херсту на момент выхода фильма было 78 лет), Уэллс раскрыл в этом персонаже свои личные страхи, переживания и, быть может, мечты. Ведь какой амбициозный молодой человек не мечтает о славе, уважении и внимании, особенно со стороны прекрасного пола? Кто из юных и прытких не желает подняться с самого низа и встать на вершину пирамиды, чтобы смотреть на всех с высоты своего величия? Кто не захочет обнаружить себя властелином такого бурного и неукротимого океана как информация? Все верно. Мало кто. А Уэллс, за три года до выхода «Гражданина Кейна» повергший в настоящую панику некоторые районы США своей радиопостановкой «Войны миров» Герберта Уэллса, стилизованной под документальный репортаж с места событий, не входил в это небольшое число исключений. Он, как и большинство, грезил Американской мечтой. И, однажды чересчур замечтавшись, он до смерти испугался. Испугался ощутить собственной кожей холод и пустоту огромных залов дворца Ксанаду.

И, сняв свою дебютную полнометражную ленту, когда Хантеру С. Томпсону было всего четыре года, он навеки проклял Американскую мечту, публично оторвав ей голову и с треском выдернув из грудной клетки сердце. Нет жизни без любви. Если все, что ты делал в жизни, не дало тебе любви, ты прожил жизнь зря. И только когда вертишь в руке милую безделушку, и изо рта вырывается последнее в жизни слово, ты вдруг понимаешь. Понимаешь, что самое важное на свете было потеряно слишком давно. И этого уже не вернуть. А самое страшное — это сгорит в печах вместе с грудами драгоценного хлама, которого сколько не покупай — не получишь ничего, что может согреть сердце.

Есть любовь — есть жизнь. Нет любви — есть пустота. Это так просто и совершенно незатейливо звучит, но это так трудно понять. И именно это старается донести до зрителя бессмертный фильм Орсона Уэллса «Гражданин Кейн».

Великое кино.

Мной фильм остался непонят. 70 лет разницы, чужая страна, чужая история и менталитет — вот причины. Слишком много политики и американского образа мышления. Слышал, что это шедевр, но досматривал через силу. Ну не интересно мне про заморочки, детские комплексы и одиночество американского миллионера 40х.

Что касается режиссуры и операторской работы, то в итальянских фильмах 60—70х всё на два уровня было выше.

Фильм для эстетов, ценителей и студентов-кинематографистов.

Об этом знаменитом фильме есть очень разные мнения. Интернет показывает на одном полюсе, скажем, Ингмара Бергмана, который считает что Уэллса с его «Кейном» сильно переоценили и фильм откровенно скучен. А с другой стороны, хвалебные оды Романа Поланского. (Впрочем, посмотрев фильм, я уже не уверен, что великий польский мастер был полностью серьезен.)

Впечатления от просмотра неоднозначные. Лично мне фильм показался весьма и весьма занудным и не очень глубоким. Актерская игра хороша, но не бог весть что: можно назвать десятки фильмов, и старых, и новых, где она сильнее. Вместе с тем рационально я понимаю, что фильм ставит очень важные проблемы (о потере и обретении своего «я», о соотнесенности этого «я» с нацией и достатком) и притом талантливо сделан: камера берет интересные ракурсы, впечатляющая игра света и тени (чего стоит одна сцена в библиотеке)…

Даже не знаю, почему фильм так популярен. Поначалу я думал, что его популярность — того типа, которая бывает у произведений, которые затрагивают что-то в национальной душе (в данном случае американской), а посторонним людям не так понятны. Сложно же нам увлечься, к примеру, джойсовским «Улиссом», а я лично знаю дублинцев, которые читают запоем… Может, и здесь нечто сугубо американское и нам не близкое?

С другой стороны, может, и смотреть фильм надо под другим углом, и тогда более понятно, почему успех к нему пришел (кажется) с запозданием, — как памятник эпохе. Это Америка первой половины ХХ века, ныне безвозвратно ушедшая, с ее надеждами и романтикой, по которой просыпается ностальгия. Ее радости, ее кошмары и — тоска по ушедшему детству…

7 из 10

Очень много слышала об этом фильме: куча восхищённых рецензий, каждый второй современный режиссёр молится на Орсона Уэллса и поёт ему дифирамбы в своих скромных творениях. «Гражданин Кейн» является, можно сказать, библией кинематографа — а библию надо знать.

На деле же оказалось, что сколько бы наград и поклонников ни было у фильма, 41 год всё же слишком далёк от меня. Просмотр занял восемь часов — вместо хронометражных двух — а оставил после себя очень мало. Объективно говоря, «Гражданин Кейн», конечно, является новаторством для своего времени: мозаичная структура повествования объединяет в себе нескольких рассказчиков и вырывает неровные куски из жизни главного героя; оператор чуть ли не жонглирует камерой; актёры смотрятся на удивление естественно. Сама же история сейчас, в 2010 году, оригинальностью не блещет и воспринимается без какого-либо эмоционального отклика. Владелец заводов, домов, пароходов не находит счастья в личной жизни. Какой, однако, сюрприз…

В конце — когда детективная составляющая была сведена на нет единственной фразой — я было подумала, что вот сейчас фильм сложится в безупречное полотно. «Невозможно привязать жизнь человека к одной детали…» Также невозможно по кускам собрать эту жизнь, ничего не потеряв. Родился, женился, выпускал самую популярную газету в Америке, коллекционировал статуи, построил себе дворец — что с того? Кто дал нам право судить этого человека по тем жалким обрывкам информации, которые мы добываем из старых сплетен и дневников? Мы никогда не разгадаем ту самую тайну в глубине его души…

Но нет. Режиссёр ломает всю недосказанность, подсунув под нос надпись Rosebud. Теперь вы знаете, в чём всё дело. В несчастном детстве!

Впрочем, 41 год. Простительно. Вот и получается, что фильму я дала большие поблажки просто потому, что миллионы людей не могут ошибаться?.. «Гражданин Кейн» превратился в памятник самому себе, в образовательное полотно, которое вроде бы надо посмотреть, но не обязательно любить.

5 из 10

Чарльз Фостер Кейн (Орсон Уэллс) — газетный магнат с раздутым эго (калька с Уильяма Рэндольфа Хёрста и иже ему подобных) умирает произнеся напоследок только два слова «розовый бутон». На протяжении почти двух — не самых, прямо скажем, длинных — часов экранного времени мы более-менее узнаем, что же за человек был Кейн, и что значит смысл фразы «розовый бутон».

Главную, наверное, картину Орсона Уэллса пафосно принято считать «лучшим фильмом всех времён и народов». Лучшим не лучшим, но определённо в «Кейне» до сих пор что-то есть. И хотя драматический стержень, на мой взгляд, в этой ленте так себе, но в плане изобретения нового киноязыка и визуального ряда произведение Уэллса просто супер. Поиск камерой интересных ракурсов, фокусов и внутрикадровый монтаж потрясают. Ведь, правда, именно такой и должна быть изображена на плёнке история газетного магната: новостной сенсацией, а не констатацией сухого факта.